Глава 14: След Филина

Южный Брайтон встретил её резким ветром, пахнущим солью, железом и чужими страхами. Здесь не было туристов, не было надежды. Только туман, облупленные фасады и свист ставней на ветру. Гермиона шла вдоль набережной, держа пальцы в кармане — на палочке. Не потому что боялась. Потому что уже слишком часто не боялась там, где надо было. «Клетка Песчаника» оказалась ничем не примечательной с виду: заброшенное двухэтажное здание с выцветшей вывеской, где от названия остались только буквы “К”, “П” и отвалившийся гвоздь. Одинокая дверь, облупленная, будто её грызли. Она постучала. Раз. Два. Пауза. Потом — три быстрых. Изнутри — тишина. Потом скрип замка, и дверь приоткрылась на толщину пальца. — Кто тебя послал? — шепот. Резкий, как сталь. — Джордан, — ответила она. — Мне нужна информация. Пауза. Щёлк. Дверь открылась. Внутри пахло пылью, камнем и… базиликом. На столе стояла тарелка с хлебом — именно тот, о котором упоминал Ли. Сухой, с засахаренными кусками, но с заметной печатью магического контура. Комната была небольшой, как коморка старого библиотекаря. Полки — от пола до потолка, заставлены свитками, книгами, стеклянными шарами и… куклами. Тряпичными, маггловскими. С выколотыми глазами. Он сидел в углу, полускрытый тенью. Лайл Меррик. По прозвищу Филин. Худой. Резкий. С глазами, будто их забыли дорисовать — зрачки светло-серые, полупрозрачные. Волосы — спутанные. Одежда — лоскуты тёмного, слитые с фоном. Если бы не хлеб, она бы подумала, что он и есть один из экспонатов. — Гермиона Грейнджер, — сказал он. — Я думал, ты мертва. — Это часто думают. Обычно преждевременно. Он кивнул. Жестами — почти как птица. — Садись. Она опустилась на край деревянного стула. Он не скрипнул. Это насторожило. — Ты ищешь след, — сказал он, не глядя. — Да. — Временной? — Да. Он рассмеялся. Тихо. Сухо. — Они всегда приходят за этим. Первое, что губит мага — это не амбиции. Это надежда на то, что время — прямолинейно. — Это не амбиция, — тихо ответила она. — Это страх. Он посмотрел на неё впервые. Долго. Словно что-то взвешивал. — Тогда слушай. Без перебиваний. Без глупых вопросов. Если пойму, что ты лжёшь — дверь исчезнет. Он начал говорить. О рваных слоях магии. О точках, где пространство слизывается, как мокрая бумага. О тени, которую он увидел на западном склоне Британии — не реальной, а временной. Словно кто-то пересёк границу магии не в пространстве, а в логике. — Я не видел, кто. Но магия — старая. Мелодия… как из другой эпохи. Не в смысле заклинаний — в смысле ритма. Всё иначе. — Ты можешь указать точку? Он встал. Достал карту. Потрёпанную, покрытую метками. — Вот. Недалеко от побережья. Старая пещера. Когда-то это была зона для сброса магических отходов. Потом — что-то изменилось. Он передал ей координаты. — Что бы ты ни делала — не пытайся восстановить поток. Не ищи дверь. Просто… наблюдай. Она встала. — Благодарю. — Не благодари. Если ты ошиблась — ты умрёшь. Если нет — тогда, может быть, и мы все. Она вышла на улицу. Туман стал плотнее. Воздух — влажным, как дыхание чьё-то за спиной. Она шагнула в переулок, сделала два шага — и почувствовала. Щелчок. Магия. Петля. Прямая, чистая, сработавшая мгновенно. Её ноги пронзил импульс, руки вздрогнули — палочка вылетела из ладони. Сеть охранных чар оплела её, сбив с ног. Она ударилась спиной о стену. — Ну что… — раздался голос. Низкий, лениво-презрительный. — Кто у нас тут? Из темноты вынырнул силуэт. Чёрная мантия, белые волосы. — Попалась, пташка. *** Воздух в этом районе вонял предательством и тухлой рыбой. И Драко не был уверен, что последнее — метафора. С южной набережной тянуло сыростью, и каждый шаг по булыжной мостовой отдавался в пояснице, как укор за ночной визит в бордель, пересадку на мотоцикл, подозрительный кофе от Том-Тома и вообще за весь этот проклятый день. Он свернул за угол, остановился. — «Клетка Песчаника»… — пробормотал он, глядя на здание, которое скорее напоминало свалку с архитектурными амбициями. — Очаровательно. Надеюсь, у здешних психов хотя бы двери без зубов. Он собрался подойти ближе — и замер. Из-за стены, почти с другой стороны здания, донёсся хрип. Сухой. Резкий. Как человек, которому бьют по рёбрам. Он отступил в тень и, скользнув вдоль кирпичной кладки, заглянул за угол. Проклятье. Её он узнал сразу. Вся в пыли, волосы спутаны, пальто наискосок. Гермиона Грейнджер. Связана магической петлёй, прикована к стене, будто образцовая жертва в пособии для Темных Искусств. Двое егерей стояли рядом. Третий — чуть поодаль, осматривал её палочку, явно оценивая, можно ли продать. — А вот и поворот дня, — пробормотал Драко, пряча усмешку. — Добро пожаловать в новую степень идиотизма, Малфой. Против троих. За Грейнджер. Он мог бы уйти. Притвориться, что не видел. Вернуться позже, когда будет проще. Но голос Снейпа — раздражённый, холодный — уже зашипел в голове: «И ты называешь это выбором? Тогда постарайся выбрать достойно, пока тебя не растерзали.» — Отлично, — прошептал он. — Сыграем в героя. Он поднял палочку. Взмах — бесшумный, как змея. — Обскура Фракта. Барьерная вспышка ударила слева — слепящий импульс, затрещала стена. Один из егерей резко обернулся, не успев поднять щит. — Ступефай! — заклинание врезалось ему в грудь, швырнув его назад. Двое других среагировали быстрее. — Интрудер! В сторону Драко полетела ослепляющая сеть. Он нырнул вбок, перекатился за ящик, выругался: — Не самый элегантный вход, но сойдёт. — Редукто! — его проклятие обрушило часть стены, осыпав камнями ближайшего егеря, но тот успел отразить второй залп. Пошёл бой. Серия быстрых атак, вспышки заклятий били по стенам, отскакивали от мокрого камня, поднимали клубы пыли. Драко двигался как танцор на грани истерики: быстро, резко, с иронией на губах и смертельным намерением в руке. — Ланглок! — один из противников внезапно замолчал, задыхаясь, его язык словно приклеился к небу. — Один минус — не сможет ныть. Но оставшийся был упорен. И обучен. Его атаки были быстрыми и грязными — удар по ногам, ловушка на уровне пояса, двойной залп по траектории щита. — Ты, видимо, тот самый умник, который закончил Хогвартс с дипломом «Только без башни», — выдохнул Драко, перекатываясь в сторону и ловя заклятие щитом. Экспеллиармус! — наконец-то. Противник дернулся, палочка вылетела из руки и упала с металлическим звоном. Драко, не теряя темпа, двинулся вперёд, ткнул её ботинком подальше, и только потом поднял взгляд на Гермиону. Она уже стояла. Лицо — пепельно-злое. Волосы в беспорядке, глаза горят. Связи исчезли, но её рука сжимала палочку с такой решимостью, что она вполне могла воткнуть её в его глаз. — Ты. Что. Здесь. Делаешь? — Очаровательно выглядишь, как всегда, — отозвался Драко, отряхивая рукав. — Надеюсь, не из-за меня такая взъерошенная? — Ты следил за мной? — Не преувеличивай. Я не фанат. Хотя, признаю, ты привлекаешь неприятности как магглы — порчу на транспорт. — У тебя три секунды. Говори. Или… — Или снова оглушишь? — он поднял бровь. — Хочешь попробовать? В этот раз я не буду так вежлив. Она медленно подняла палочку, и тотчас нацелила её ему в грудь. — Где ты узнал, куда я пошла? — Джордан. Был не в восторге, поверь. Но я убедителен. Иногда достаточно просто сказать правду — она так редко звучит, что действует как “Империо”. Гермиона не опустила палочку ни на дюйм. — Ты всё ещё работаешь на Лорда? — А ты всё ещё читаешь морали, как будто это кого-то волнует? — Если ты играешь двойную игру… — Грейнджер, я был бы в Меноре, гниющий в подвале, если бы играл хотя бы одну игру. А сейчас, считай, фрилансер. Со всеми вытекающими. — У тебя минута, — процедила она. — Потом я вызову всех егерьских патрулей поблизости. Объясни, почему я не должна тебя сдать. Он хмыкнул, холодно. — Ты не должна. Сдай. С радостью посмотрю, как ты потом объясняешь им, зачем сама пришла сюда, к Филину, рыться в тенях магии, в одиночку. Без ордена. Без Поттера. Только ты и твои великие моральные ориентиры. Она не ответила. Он сделал шаг вбок, но медленно, без угрозы. — Слушай. Я не здесь, чтобы выпрашивать союз. Даже не собирался с тобой говорить — поверь, день и так был отвратительный. Но есть вещи, которые ты не знаешь. А я… видел. — Видел? — она сощурилась. — Что ты мог видеть, Малфой? Очередной допрос? Новую казнь? — Почти. — Его голос стал чуть тише, но не мягче. — Я был в Меноре. После провала. Он наказал меня. Решил… показать, кто главный. Но что-то пошло не так. Заклинание сорвалось. Боль — да. Но ещё… вспышка. Что-то… чужое. Или наоборот — слишком личное. Он выдохнул. — Я увидел его. В прошлом. Не иллюзию, не сон. Как будто меня швырнуло в его память. Но не обычную — не поверхностную. Там был Лорд. И ещё один. Тот, кого он звал Салазаром. Гермиона замерла. — Они говорили в каком-то зале. Фонтан, символы, архаичная магия. Лорд передал ему… что-то. Я не видел, что именно. Но слышал слова: “Спрячь. Меня.” — Зачем? — резко. — Вот и я хотел бы знать. Но если Лорд отдаёт что-то Слизерину — это не просто артефакт. Это шаг в игре, которую мы даже не видим. Что-то, что он хочет забыть. Или… вернуть. Позже. Он помолчал. Потом — колко: — Я знаю, ты любишь думать, что всё делается ради добра. Что зло — это просто не тот выбор. Но иногда зло — это чёртов план, рассчитанный на столетия. И ты с голой палочкой лезешь туда, где тонет сама магия. Гермиона не дрогнула. — Почему ты думаешь, что я что-то знаю? — Потому что ты здесь. Потому что никто, кроме тебя, не вгрызается в тьму с таким апломбом, как будто собираешься её перевоспитать. Он усмехнулся. — Я не пришёл за союзом. Я пришёл за ответами. Если ты на следу — а ты на нём, я это вижу — я должен знать, что ты ищешь. И, может быть, предупредить, что если ты найдёшь… ты не выдержишь. — А ты, конечно, выдержишь? — Нет, — спокойно сказал он. — Но мне не нужно быть героем. У меня нет репутации, которую надо спасать. Пауза. — Я не пришёл с цветами. Я не верю в командную работу. Но если ты умрёшь, прежде чем скажешь, что ты раскопала, — будет хуже. Поэтому, хочешь ты того или нет… нам придётся терпеть друг друга. — Лучше сдохнуть, — тихо бросила она. — Почти уверен, что у тебя получится, — так же тихо ответил он. — Но давай отложим это на послезавтра. Они стояли в мертвой точке. Два врага, слишком уставшие, чтобы воевать прямо сейчас. И слишком умные, чтобы доверять. Он шагнул назад. Она смотрела — в упор, как на чуму, перешедшую дорогу. Он пожал плечами. — До скорого, Грейнджер. Постарайся не сдохнуть раньше времени — ты ведь, как всегда, решила спасать всех и сразу. Жалко будет, если тебя прикончат до того, как ты сама всё запорешь. Он развернулся, сделал шаг — но замер, словно что-то всё-таки заставило его остановиться. Пол-оборота, голос всё тот же — лениво-едкий: — Если вдруг надумаешь работать головой, а не только праведным гневом, — найдёшь меня в “Дыре”. — Прекрасно, — бросила Гермиона. — Учту, если захочу получить столовое отравление и нервный срыв за одну ночь. — Подойдёт к твоему стилю, — усмехнулся он. — Драматично и с постэффектами. Он шагнул в сторону тени, но на этот раз не исчез. — И да, Грейнджер… Она прищурилась. — Я тебя не спасал. Не обольщайся. — Даже не думала, — холодно ответила она. — Хорошо. Потому что я до сих пор не уверен, что не стоило просто подождать, пока они тебя утащат, — хмыкнул он. — Меньше головной боли для всех. — Особенно для тебя, — прищурилась Гермиона. — Именно, — кивнул он. — Но, как всегда, твоя дурацкая живучесть всё испортила. И с этими словами он исчез в переулке — скользнув в темноту, как змея, унося с собой холодную усмешку и ощущения невыносимо возможного союза. А Гермиона ещё секунду стояла на месте, не опуская палочку. Потом выдохнула — резко, тяжело. И, словно прожёг в воздухе следом за ним, прошептала: — Мерлин, храни меня… только этого не хватало для полного счастья.