Не противна.

      Автобус сильно тряхнуло, сон уже не шел. Подняв голову после десятиминутного отдыха я, промяв шею, потянулась. Юрий, что лежал на моем плече, недовольно закряхтел, свалившись мне на колени. — Нет, Акияма, это ни в какие рамки уже не лезет! — я коснулась его головы. Волосы, они такие мягкие… Господи, да что происходит? Откинув от себя странные мысли я начала трясти парня, требуя слезть с моих колен. — Нет. — отрезал молодой человек, а после тихо пропел: — Будем здесь и сейчас, а дальше не важно. Я замешкалась. — Юр… Юрий перебил меня, резко открыв глаза: — На людях лучше звать меня Рю: давай будем соблюдать местные правила. — Ладно, Рю. Кыш с моих колен и не нарушай мое личное пространство. Мы скоро приедем, так что отдавай украденное и садись ровно. Парень как-то странно улыбнулся, но просьбу выполнил. Наушник полетел кейс, а я в странных чувствах прислонилась к окну. Погода немного испортилась, тучи старательно порабощали все небо, забирая солнце в заложники.       Через двадцать минут автобус свернул в лесистую местность к немаленькому коттеджу в традиционном японском стиле. Вывески гласили: «Горячие источники». Экскурсия заключалась в изучении здешних храмов и ярмарок. Расслабившись, я ожидала, когда все ребята выйдут. Взяв лист переклички, я вновь начала проверять присутствующих. К счастью, никаких неожиданных поворотов не случилось. Разделившись на группы по три человека мы отправились к нашему временному жилищу. Начал накрапывать теплый дождик, отчего многие начали недовольно ворчать. Президентский состав шел впереди, и Акио еле слышно спросил у меня: — Все хорошо? Как ты? — Все, в принципе, нормально, спасибо за заботу, Акио. — я улыбнулась, — Постараюсь больше не прятаться так, как пряталась раньше. Парень потрепал меня за волосы и засмеялся. Хороший он все-таки человек, этот Акио Кондо.

***

      Вечерело. Мы разбились на небольшие группы, чтобы поиграть в настольные игры. Уже не удивительно, что к нашему президентскому составу, Сакуре и Норико присоединились парни из 3-5. Видимо, розововолосая действительно нашла общий язык с Сейичи. Выиграв очередную партию в карты я удовлетворенно откинулась на спинку кресла, как вдруг меня отвлекли от отдыха: — Риса, надо поговорить, как и договаривались. — произнес Юрий и потянул меня куда-то за дверь.       В коридоре было очень темно, мы практически на ощупь вышли на крыльцо запасного входа. Бра достал портсигар и закурил. Я в ожидании подняла бровь и уставилась на парня: — О чем нам с тобой разговаривать, Акияма? Дождь отбивал ритм по крыше, из леса тянулись птичьи трели, словно попевающие каплям. Волшебная свежесть окутала все мое тело. — Я хотел рассказать, что… — парень запнулся, — Что тогда я хотел спасти тебя. — Ты меня не спросил, хочу ли я быть спасенной. — сжав зубы произнесла я, — Хотел спасти, но заставил на долгие годы забыть о спокойном сне и, в принципе, об адекватном восприятии себя как личности.       Я вышла из-под крыши. Дождь старательно смывал мои слезы, а ветер ободрял, как бы напоминая: "ничто не вечно". Я немного улыбнулась. Юра подошел со спины и накинул на меня свое худи. — Прости меня. Я был обижен и подавлен, я не думал о последствиях. — парень стоял радом, придерживая на моих плечах кофту. Я обернулась к нему, посмотрела в эти карие глаза и вернулась под крышу: — «Прости» не вернет мне ментальную стабильность, не заставит меня вновь полностью довериться людям. «Прости» не поднимет мою самооценку, Юр. В одно движение Юрий сократил дистанцию и, прижав меня к колонне, навис над моим лицом ястребом. — Прекрати делать вид, что не понимаешь моих чувств. Прекрати притворяться, что остыла ко мне. Это не так! — прорычал молодой человек. Из кармана он достал телефон и, спустя тридцать секунд поисков включил памятную песню. Слушая композицию, что вызывала у меня бурю воспоминаний, я не выдержала: — Что ты пытаешься доказать мне? Что я все еще что-то чувствую к тебе? Ты прав, но я не подойду к тебе ближе, чем на три метра, запомни. Юрий громко ударил кулаком позади меня, я сжалась от страха. Прижимая меня к себе, он уткнулся носом в мои волосы и начал всхлипывать. — Зачем ты это говоришь мне? Сначала такая теплая, а потом обращаешься в лед и уничтожаешь все живое в радиусе километра. Ты пытаешься меня проучить? — парень говорил полушепотом, — Знай, меня жизнь уже проучила. Восемь лет, Алиса, я мечтал об этом восемь лет, а ты опять сбегаешь. Ты никогда не была и не будешь противна мне, единственный, кто заслуживает этих чувств - я сам.       Я не понимаю, что мне сказать. Мое сердце вырывается из груди, я боюсь его подпускать, но и не хочу прогонять. От безысходности с моего языка слетели слова песни: — Любовь или ненависть ты? Хотелось бы знать: остаться мне или бежать, спасаться или продолжать? Сильнее обняв меня, Юрий плакал. Захлебываясь еле различимым шепотом молодой человек практически хрипел: — …Моё сердце снова забилось и не покрылось коркой, не смотря ни на что, оно снова поёт, просто ты не уверена, может ли петь твоё. Позади парня показался силуэт, что подходил ближе, замахиваясь чем-то. Я в полном ужасе поняла - нужно действовать: — Стой! — резко вывернувшись из рук Юры, я встала, закрыв его спину, и подставила руки. Тупой удар чем-то твердым в висок, голова закружилась, сознание проваливалось в смутную пустоту. — Госпожа номер один!

«Я не выдам себя, осторожность моя не напрасна,

Чем приятней начало, тем гаже финал и ужасней.

Лучше спрячу жемчужину обратно в ракушку,

И швырну на дно в глубину, так сделать нужно.»