Мён Ги мудак

Игроки вошли в новую локацию, где совсем скоро должна была начаться новая игра, скакалка. Танос стоял вместе с остальными игроками, разглядывая новое место, у кого-то на лице появился страх, у кого-то отчаинье, не понимание что происходит только сильнее давило. Как впринципе, в любой другой игре. Не долго думая, незаметно Танос открыл свой крест. — Ещё одна таблетка… — подумал он про себя, дёрнувшись, ведь если он победит в этой игре, впереди оставалась ещё одна. Последняя. Игра в кальмара. — Что случилось? — подбежавший Нам Гю обеспокоено спросил Таноса. — My fuckin pills сказали мне bye bye и теперь у меня осталась только одна, прям под конец этих игр, — разочаровано произнёс Танос на выдохе. — Чт… что ты сказал? — Что слышал Нам Су, — грубо ответил Танос, резко закрыв крест. — Нам Гю, — поправил 124 номер. — Да да… Точно… В этот момент металлические статуи девочки и мальчика закрутили огромную скакалку, а из колонок полилась тревожная, но в то-же время ностальгическая мелодия, вещая о начале нового раунда смерти. Ритм ускорялся, музыка становилась всё громче, всё безумнее, словно кто-то крутил ручку радио прямо в аду, но Кихун оставался спокойным, но с тенью боли в глазах, взяв новорожденного игрока 222 у Джун Хи, и завернув малышку в свою кофту, он пообещал спасти и защитить ребёнка, а затем первым подошёл к мосту и, не раздумывая, перепрыгнул. Аплодисментов не было, только удивлённые взгляды и тишина, в которой музыка казалась ещё громче, Танос это увидел. Увидел не просто прыжок, а смелость и человечность, пробивающуюся сквозь бетон этих игр. Конечно он и раньше замечал Кихуна, его было сложно не заметить, когда он был в центре внимания, что по правде, иногда сильно бесило Таноса, но сейчас, пройдя через настоящий ад и мясорубку, он смотрел на Кихуна по другому, смотрел по другому и на Джун Хи, которую предал игрок 333, и которая теперь оказалась в такой ситуации из-за него. И он понимал её. Он сам когда-то доверился Мён Ги, а теперь вынужден выживать в этих играх. *** Добравшись до конца, Кихун облегчённо выдохнул, глядя на младенца в своих руках. Танос бросил взгляд на Джун Хи, она пыталась устоять на месте, но нога была вывихнута и истекала кровью, её тело дрожало, а лицо отражало её слабое, измождённое и болезненное состояние. В то время как рядом Мён Ги лишь говорил. Много. Как впрочем всегда. Он снова говорил чувствах к ней, о справедливости, о том, как всё сложно и что он бы собой пожертвовал ради неё пусть она только потерпит и всё будет хорошо, но за словами не было даже намёка на действия. Танос сам являлся тем ещё лжецом, а когда начались игры это обострилось, особенно внимателен он был к своему окружению, привыкший к попытке других его использовать и обману от самых близких, он видел что Мён Ги ни капли не был искренен. Он с самого начала врал. Ещё до игр, Танос сам не понимал почему тогда поверил его словам о великом будущем криптовалюты. Возможно, он был просто под кайфом. Но в этот момент в нём что-то щёлкнуло, он снова повернул голову на противоположную часть моста, где стоял Кихун, успокаивая ребёнка 222. "Так больше не может продолжаться" Пронеслось в мыслях Таноса. — Да ты даже как парень слишком very bad! — пробормотал Танос, насмешливо и пренебрежительно глядя на Мён Ги. Он достал последнюю таблетку из креста, та сияла в его пальцах, будто знала как никогда, что сейчас её момент. Проглотив её одним махом, он подошёл к изможденной Джун Хи. — Let’s go señorita! — прошептал он, и, не дожидаясь никакой реакции, крепко взял её на руки, будто она невесомая, что не сильно впрочем уходило от реальности, ведь только что родившая, недоедающая и уставшая, Джун Хи и правда была слишком лёгкой, — держись крепче my little cute girl, умирать с тобой у меня в планах нет. — Что ты делаешь?! — заорал Мён Ги, явно занервничал. — Excuse me boy, но выполняю твою работу, ты всё равно кроме разговоров ничего не сделаешь, — бросил Танос, переводя взгляд на удивлённого Нам Гю, явно не ожидавшего такого поворота событий. — Нам Су, прыгай на спину, покажем всем, кто тут настоящий superhero! — с полуулыбкой сказал он, держа ошарашенную Джун Хи в руках. — Нам ГЮ! — Давай быстрее, я не буду вечно ждать, — с ухмылкой произнёс Танос, в то время как Нам Гю прыгнул на спину 230 номера, и крепко схватив его за шею, уже успел попрощаться с жизнью. С разбега, с Джун Хи на руках и Нам Гю на спине, Танос влетел в секцию скакалки, будто она вообще ничего не значила. Он не видел металла, не чувствовал веса двух тел на нём, а быстрая скорость скакалки от эффекта таблетки ощущалась как в замедленной съемке. Таблетка жгла кровь, адреналин пел в ушах, и мир в ту же секунду стал гораздо проще, он прыгал будто для него это была не более чем игра на какой-то вечеринке, где максимальное наказание не смерть, а смех лучшего друга. Музыка ускорилась, и скакалка стала быстрее, но Танос рванул вперёд, опьяненный наркотиком, горящий яростью, с девушкой на руках и другом на спине он не видел страха, он видел лишь цель, каждый его прыжок был как безумный танец, и пока Нам Гю кричал от страха, а Джун Хи успела попрощаться с жизнью, он смеялся, потому что пока другие колебались, он действовал, ведь это просто часть его шоу и образа, от которого он не отходил даже когда спасал себе и другим жизнь. Он знал и чувствовал что за ним смотрят и восхищаются, и знал что если он и умрёт, то лучше сделает это красиво. И вот он, последний прыжок, Танос приземлился мягко, почти по-кошачьи, хоть и весил в 2 раза больше чем обычно. Джун Хи у него на руках не могла вымолвить ни слова, одни её глаза говорили одновременно: "Спасибо", "Ты ненормальный" и "Твою мать, как!?". Но встать всё ещё было слишком больно и тяжело. — Не волнуйся baby, я буду нести тебя до конца игр, я не брошу тебя как Мён Ги, — с привычной улыбкой произнёс Танос, не отводя взгляд на красного лица игрока 333 на противоположной стороне моста. Нам Гю сразу соскочил с его спины и тут же рухнул на колени, всхлипывая от пережитого напряжения. Рядом стоял Кихун, он не сказал ни слова, лишь серьёзно молча кивнул, будучи абсолютно уверенным что Танос обязательно доберётся. Скакалка всё ещё беспощадно вращалась, и не долго думая в неё шагнул игрок 333, Мён Ги, всё ещё с наглухо застёгнутым эго и лицом, на котором навсегда отпечаталась привычка возвышаться над остальными. Он встал у края перед скакалкой и оглянулся. Там, на другой стороне, Танос держал Джун Хи, и он смеялся над ним, смотрел самым презрительным взглядом, Нам Гю ещё не пришёл в себя, Кихун просто стоял, как будто досмотрел фильм, где всё наконец-то встало на свои места. Мён Ги почувствовал, как его внутренности скрутились от злости, он вспомнил, как Танос поднял Джун Хи, как легко, слишком легко, он пронёс её и Нам Гю, будто игра была простой физкультминуткой, ещё больше его бесил его голос, насмешливый, словно плевок в лицо. — Эй, Мён Ги, чего стоишь? Основную работу я то сделал, лети на крыльях любви к своей princess — громко крикнул Танос, отчего у Мён Ги только сильнее покраснело от злости лицо. Он тогда промолчал, но внутри всё закипело. Мён Ги сделал шаг… Но на долю секунды замешкался, слова Таноса давили, и он не мог перестать о них думать, чувствуя мерзкое чувство что он был прав, он не заметил как упустил момент прыгнуть, и скакалка сильно ударила по ногам. Он не успел. Его тело дёрнулось, и в следующее мгновение он упал в пустоту, не успев даже закричать. — Вот что бывает когда играешь с чувствами такой beautiful lady, — без капли сострадания цинично произнёс Танос. *** Общая комната встретила их давящей тишиной, от 456 игроков осталось всего десять. Танос, Нам Гю, Дэхо, Мин Су, Кихун, Гым Джа, Ён Сик, Хён Джу, Джун Хи и её новорождённая дочь. Танос упал на одну из кроватей, вытянул ноги и пусто уставился в потолок, Джун Хи молча держала новорождённую дочку, завернутую в потрёпанную кофту с номером 456, в которой ребёнок уже успел уснуть. — Может… — впервые за долгое время почти шёпотом заговорил Мин Су, — может, мы можем сейчас… закончить? Поделить всё поровну, нам всего хватит, мы ведь не обязаны… дальше… — Поделить? — переспросил Танос, выдыхая. Эффект таблетки, по-видимому, начинал проходить. — Поделить в этом месте звучит как глюк в матрице. — Но он прав, — подал голос Дэхо, всё ещё тяжело дыша после игры, — деньги ничего не стоят, если ты мёртв. — И даже если жив, но опустошённый, — добавила Джун Хи, не глядя ни на кого, укачивая дочь. Кихун сидел в углу на полу у стены, смотря в пол, он молчал, но по его лицу было видно, что он всё ещё хочет закончить, даже если это будет куда меньше людей чем он рассчитывал. — А ты что думаешь, Нам Су? — обессиленно спросил Танос. — Нам Гю… — сквозь зубы прошипел Игрок 124. — Я… я не знаю, — простонал он, прижав руки к лицу. Ломка уже ярко ощущалась, и стресс от игры только усугубил её. — Я не знаю, что правильно, голова болит, тело ноет, мысли бегают из стороны в сторону… — Эй, Нам Су, — Танос чуть приподнялся и посмотрел на него с неожиданной мягкостью, — когда всё закончится, я обещаю, мы поедем в клуб, напьёмся до беспамятства, накуримся до тошноты и будем ржать до утра. Нам Гю посмотрел на него с надеждой. — Ладно… ладно. Только бы это уже кончилось, только бы мы вышли, я уже просто не вывожу. — А ты, Мин Су? — спросил Танос, уже зная ответ. Сейчас на удивление ему не хотелось никого унижать, даже такого как Мин Су. — Я… я просто хочу домой. И чтоб никто больше не умирал. — Я согласна с Мин Су. Хватит уже. Мы пережили столько… Давайте покончим с этим. И если мы выйдем, я хочу пригласить всех вас, особенно тебя, Хён Джу, к себе домой. Мы устроим ужин, отпразднуем, что остались живы, — своим обычным заботливым тоном произнесла Гым Джа. — Мама права, с нас давно хватит, лучше поздно чем никогда, если согласимся играть, из нас только одному придется выжить. — Я тоже за. Мы уже прошли ад. Мы заслуживаем… нормальной жизни, — произнес Хён Джу, с доверием и надеждой смотря на остальных. Танос снова взглянул на Джун Хи, а потом на ребёнка, свернувшегося в её руках. Он глубоко вздохнул и, встав с места, снова оживился. — Тогда нахер это всё, Нам Су лучший наркоман которого я встречал, я обязан с ним сдохнуть от передоза, а не от каких-то детских игр! *** После долгой, напряжённой паузы игроки приступили к голосованию. Один за другим они нажимали кнопки, и когда подсчёт завершился, результат был единогласным. Все проголосовали против продолжения игры, чудо произошло, двери распахнулись, и перед ними возникли организаторы, которые, к их изумлению, выдали им обещанные деньги. Кихуна позвал к себе ведущий для серьёзного разговора, и больше его никто не видел, и каждый год всё также продолжали пропадать люди, а Дэхо, не понимающий куда исчез Кихун, начал искать его, уйдя работать в полицию. Танос выполнил своё обещание Нам Гю, они поехали в элитный клуб, где смех заглушал музыку, и рассвет встретил их уставшими, но счастливыми. А Джун Хи осталась с ребёнком, посвятив всю себя его воспитанию. Хотя и жизнь за стенами игр оказалась не менее сложной, от полученных травм и кошмаров, но теперь у неё был смысл, ради которого стоило бороться. Гым Джа также сдержала своё обещание, в её небольшом, но уютном доме собрались выжившие, на столе был простой, но обильный ужин. Смех, разговоры и чувство общности заполнили комнату. Ён Сик впервые за долгое время выглядел по-настоящему умиротворённым, а Хён Джу с благодарностью принимала доброту Гым Джи. Не все выжили, но для тех, кто остался, наступило своё, особенное счастье, они нашли мир, и начали строить новую жизнь, свободную от страха и смертельных игр. А Кихун оказался новым ведущим и много лет Дэхо искал его чтобы когда нашёл спросил “почему?”