It's just a burning memory

      На улице теплым солнечным июньским днём собралась детвора со всего квартала. Они бегали, прыгали, шутили и смеялись, да так задорно, что самому невольно хочется вернуться в те славные времена. Детишки были не только шумными непоседами, но и маленькими ангелочками. Ребята постоянно помогали всем и каждому: бродячую кошку накормят, бедного птенца вернут в гнёздышко, бабушкины продукты дотащат до квартиры. Даже ему не раз помогали: придержать подъездную дверь, вынести коробки или прибраться в квартире — детишки были рады помочь и почти никогда ничего не просили взамен, но им все равно от сердобольных стариков перепадала конфета-другая.       Славные дети! Только… как их зовут?       Он пытался вспомнить имена ребят, но слова исчезали, как только вспыхивали в мыслях. Только же недавно с ними познакомились после очередного акта милосердия! Он помнил, что ему что-то нужно было достать из гаража, и на помощь пришли три мальчика лет десяти-одиннадцати. Но, увы, их имена вылетели из головы.       А что надо было найти в гараже?.. Ах да, граммофон!       Он отошёл от окна и направился в дальний угол гостиной. Запах советского одеколона, сантиметровый слой пыли на большом серванте, стоящем вдоль стены, скрипучие половицы — такого было убранство уже немолодой квартиры. Добравшись до громадины, величественно восседающей на кофейном столике, он плюхнулся на потрёпанное жизнью кресло, вставил иглу в пластинку, направил рупор в свою сторону и стал слушать мелодию.       Это был джаз 30-х годов. Легкий, почти воздушный мотив духовых инструментов, аккомпанирующая им гитара, мягкий фон из скрипки и виолончели создавали танцевальное настроение… Но что-то было не то.       Пластинку иногда заедало, и казалось, что граммофон застрял на одной мелодии, пытаясь вспомнить, как было дальше. Треск винила и замедленное, тягучее воспроизведение лишь усиливали этот эффект.       Ну, техника старше меня, ей все равно скоро на покой!       Несмотря на не самый качественный звук, он продолжал слушать граммофон и пытался вспомнить, было ли что-то на сегодня запланировано. Результат, мягко говоря, неутешительный — ничего не лезло в голову. Ни одной идеи.       Стоп-стоп-стоп! Я же должен был сегодня… сходить… или ко мне сами придут… а кто должен прийти?       Он нахмурился. Забыть что-то незначительное — это простительно, у всех такое бывает. Но в голове сейчас у него густой туман. Он сконцентрировался на важных воспоминаниях, но все они один за другим куда-то растворялись, предаваясь забвению в чертогах разума.       Нет, не может быть! Я всё забыл! А я живу-то чуть меньше полувека… А сколько мне лет?       Сердце заколотилось, вены на седых висках вздулись от напряжения, а глаза забегали по комнате в надежде ухватиться за что-то, что поможет вспомнить хоть один момент из жизни. На одной из полок была чёрно-белая фотография со свадьбы. Вот он, молодой и красивый, со своей супругой.       Лицо девушки было размытым. Он видел лишь очертания: маленькие губы, скривившиеся в счастливую улыбку, аккуратный припудренный носик, по-детски свежие глаза — но не мог собрать картину целиком. Он смотрел на её белоснежную руку, где на безыменном пальце красовалось блестящее обручальное кольцо, и пытался вспомнить нежные прикосновения её ладони.       Господи! Жива она или нет?..       Он тихо заплакал. В голове щёлкнуло — жена скончалась от сердечного приступа несколько лет назад. Он находил в закромах памяти те самые последние впечатления, ту самую безмерную любовь, что они разделяли между собой до самого конца, но с каждой попыткой зациклиться на конкретном воспоминании всё стиралось, словно ластиком прошлись по холсту под названием «Память». Вместе с женой умерли и воспоминания о ней…       Этого не может быть! Я не могу так поступить!       Слёзы лились рекой. В голове образовался шум, подобный треску виниловой пластинки. Даже джаз отдалялся куда-то прочь, оставляя место холодной мгле бездны. Лица всех тех, кого он знал, исказились и превратились в безобразное ничто. Всё, чем он дорожил, всё, что он когда-то любил, стало исчезать.       Он резко встал и побежал в сторону окна. Он хотел увидеть тех веселящихся детишек на улице. Ни души…       Это были всего лишь горящие воспоминания…