Откуда начинается отсчёт.

━━━━━━━━ ✦❘༻༺❘✧ ━━━━━━━━       Двигаешься ты бесшумно, — подумалось ей тогда, — а вот кости ломаются с хрустом.       Микаса с равнодушием отрабатывала броски на одной из уже привычных тренировок, попутно с огромным интересом наблюдая картину избиения её брата Леонхарт: эти двое без стыда и совести «обжимались», лëжа на земле. Энни что-то шептала на ушко своей «боксёрской груше». Похоже, что Эрену это даже нравилось — он краснел в её объятиях. Аккерман была слишком зла, чтобы допустить, что это лишь от подтока крови к голове.       Интструктор Шадис сказал, что ты точно не сломаешься, — вспомнила слова мужчины Микаса. — Так что винить будешь его. На всякий случай.       Не прилагая слишком больших усилий, Микаса Аккерман запустила бедного, несчастного, но, слава богу, крепкого Райнера Брауна прямо к этим двоим, чтобы отвлечь их друг от друга и разлучить милых голубков. Получилось: Рейнер попал точно в цель. Как говориться, ловкость рук и никакого мошенничества. Ну, может быть, совсем немного. Дальше она решила подойти к ним уже троим сама, чтобы окончательно разобраться в этой ситуации. Хочешь сделать хорошо — сделай сам.       — Эй, Энни, научи меня.       Энни никогда не была разговорчивым человеком. Вот что можно сказать про Леонхарт точно, даже с того расстояния, на которое она обычно подпускает к себе абсолютное большинство людей и этого от Микасы не скрыть. Как и от кого-либо ещё на самом деле.       И всё вроде бы хорошо, и Макасе на неё фиолетово, но эта недотрога начала давать трещину, а именно — слишком часто общаться с Эреном. Слишком часто, чтобы это заметили окружающее, а главное — Аккерман. Здесь как бы тоже ничего особенного: она только и могла говорить на тему тренировок. Тем не менее, девушка чувствовала, что упускает из-за неё что-то важное; это волновало.       Ещë больше она негодовала по другому вопросу: почему Энни удаётся так легко, непринужденно общаться с Эреном? Сказать честно, Микасе очень хотела огородить брата от неё. Не только из-за ревности, если таковая имеется, просто Энни — совсем не тот омут, в который действительно стоит с головой. Как говорится…черти водятся.       Кругом много пыли и уже собралась внушительная толпа, кажется из всех, кто был поблизости. Микаса считает, что из происходящего совсем не нужно делать событие века и блондинка, вроде бы, поддерживает её в этом, потому что сразу переходит к делу:       — Эти приёмы расчитанны на людей, — отвечает блондинка. — Но мне интересно, сработают ли они на монстре, вроде тебя? — В её речи скучно вслушиваться.       Интересно, ты оставишь Эрена в покое, если найдёшь игрушку поинтереснее? ✦❘༻༺❘✧        — Какое небо голубое, — печально вздохнула Аккерман, убрав руки под голову. Для большей мягкости.       Небо было сегодня безоблачным, солнечным и блин-раздражающе-голубым. Чёрт. Не смотря на безобидную картинку светлого небосвода, раскинутого дальше человеческого воображения, на самом деле сегодня было ветрено — девушка слышала, как шумела листва.       Микаса не была расстроена. Кто-то был рад, потому что догадывался, кто-то был шокирован итогом; абсолютно все открыли рты, а Жан проиграл свой обед. Что ж, Микаса лишь нашла повод уединиться. Она проиграла бои и поважнее, а то, что не убивает — делает сильнее. Краем глаза удалось поймать, как Энни уходит куда-то, а Эрен идёт с ней, даже не обернувшись. Оставалось только фыркнуть.              По дороге девушка думала о чём-то третьем, никак не связанным с сегодняшним днём. Не всегда же ей зацикливать внимание на чём-то одном, право слово? Ответ очевиден: конечно же нет. Конечно же, она может выделить время на то, чтобы уйти с тренировки. Ей инструктор слова не скажет, да и некоторые — ну, те, кто умнее других — так поступают. Аккерман их дела не волнуют.       Зарывшись в шарф по самые уши, брюнетка жалела о том, что у её форменной и теперь серо-пыльной куртки нет карманов, чтобы спрятать руки, сжатые в кулаки. Был только нагрудный, куда толком вообще ничего не положить.       Аккерман сжала губы в тонкую линию, пятернëй в одно быстрое движение убрала непослушную чёлку с лица и поморщилась. Не то от холода, не то от того, как болела спина после глухого удара о землю. Или, может быть, причина была в том, что Энни Леонхарт стоило отдать должное — она была хороша в том, что делала. А Микаса была достаточно хороша, чтобы признать превосходство над собой. Хотя, больше в Энни было странностей: говорила она, что рукопашный бой — занятие просто бестолковое, а выглядела так, словно именно в этом был весь смысл её существования. Если не дура, то ужасная врушка.       — Микаса! — за спиной слышны шаги.              У неё нет настроения. И времени на разговоры тоже, поэтому девушка, не оборачивается, ускоряя шаг.       Звуки за спиной не утихают, наоборот — кто-то почти бежит. Чужое упорство почти вызывает интерес, достаточный, чтобы повернуть голову, но Микаса упорнее и упрямие любого, поэтому всё равно не поворачивается. Она идёт ещё быстрее, сильнее вжав голову в плечи и надеется, что до парня дойдёт оставить её в покое.       — Микаса, стой! — нет — не доходит. Жаль.       Аккерман останавливается почти назло, когда за ней уже действительно бегут. В спину с глухим хлопком кто-то врезается, кто-то крупный, потому что девушку почти сносит с ног, а ведь она сама не маленькая.       Брюнетка поворачивает голову, чуть подняв её на уровень чужого лица, скользит по нему равнодушным взглядом, поправив волосы, чтобы чёлка не мешала смотреть в тепло-карие глаза.       — Райнер? Что тебе нужно?       Широкие металлически-серые глаза щурятся потому что, по правде говоря, становится любопытно, ведь Райнер Браун за Микасой ещё никогда не бегал. Девушка поворачивается к нему, сложив руки на груди, высматривает ответ на вопрос, но на находит совершенно ничего.       — Не хочешь извиниться?       Не хочет. В любом случае не хочет, но перед тем, как сказать ему об этом, Микаса должна уточнить, что имеет в виду Райнер. Выглядит дурой она тоже не хочет, поэтому выбирает самый безопасный вариант:       — Прости? — вопрос-уточнение-извинение. Всё на всякий случай.       Судя по тому, как Браун улыбается, Аккерман попала куда надо.       — Ты меня сильно приложила, но я тебя прощаю. — Браун хлопает по плечу, наверное, просто автоматически. Девушка морщится, потому что он попал куда не надо.       — Извини. — Получается в унисон. Брюнетка поняла за что извиняться, а Райнер убрал руку с больного места.       Возникает пауза, которой можно вполне воспользоваться и иди по своим делам, но девушка спрашивает:       — Ты бежал за мной из-за извинений? — с трудом в это верится, если откровенно. — Может мне стоит побегать за Энни, что думаешь? — вопрос из разряда «себе под нос», а мнением Райнера она не интересуется.       Тем не менее молодой человек делает вид, что не понял того, как ей плевать.       — Можешь попытаться, но бить со спины не рекомендую.       Их разговор перешёл на планирование увечий, но выглядит так, как будто речь в самом деле о погоде. Слишком просто — слишком подозрительно.       Ладно, я поняла: бить, глядя в глаза.       — Зачем ты за мной бежал, Райнер?       Получилось грубо, сухо, только по делу, которое у него к ней было — запал девичьего любопытства иссяк в тот момент, когда всё снова начало вертеться вокруг Энни, чтоб её, Леонхарт.       Браун выглядел так, словно всю жизнь имел дело с исключительно скверными женщинами: глаза были полны терпения, понимая, его броню из улыбки и уверенности пробить вообще невозможно. Хотя, наверное, Райнер Браун выглядел, как человек, который всю жизнь имел дело с женщинами в принципе. Микаса поджала губы, разглядывая его, мысли унесло не туда, когда молодой человек ответил:       — Только хотел тебе сказать, что лазарет в другой стороне, — он легко кивнул в противоположном от них направлении.       Микаса быстро посмотрела туда и вернулась к Райнеру. Это был уже второй раз, когда можно было бы уйти, но она стояла на месте.       — Думаешь, Энни так хорошо меня приложила? — брюнетка сделала шаг вперёд, между ними теперь было совсем небольшое расстояние. — А мне кажется, что тебе стоит пройтись до лазарета, пока не стало хуже, — и почти невинно добавила: — раз жалуешься.       — Хотел предложить вместе пройтись.       А ведь этот парень — крепкий, простой словесной перепалкой, конечно, ничего Микаса не добьётся. Стоит себе, улыбается и никак не поймёт, что надо бы уже оставить девушку в покое.       Вот же, упëртый баран, однако. И зачем?       — Я сильная девочка, Райнер, так что сама справлюсь, — Аккерман хотела было согнуть руку, чтобы продемонстрировать мышцы, будто это было чем-то убедительным, но только показала, что ей тяжело это сделать.       Гадство.       — Ты ведь знаешь, что не сломаешься, если разок-другой тебе помогут? — спросил Браун, подняв бровь.       — С чего тебе вздумалось мне помогать?       Кажется, он сам не знал ответа. Скорее всего, не думал, что разговор зайдёт так далеко, пусть и выглядел уверенно. Микаса тоже не думала, что будет с ним разговаривать.       Через несколько секунд молодой человек пожал плечами и спокойно ответил:       — Захотел, — так просто, что это аргумент.       Микаса задумалась: Он же не отстанет. Упертый и с добрыми намерениями — сочетание хоть соглашайся.       — И не отстанешь? — риторический вопрос.       Райнер промолчал, что было очень умно. Микаса облизнула губы, взглянула на остальных кадетов за его спиной, как будто на что-то решаясь. Кита Шадиса видно не было, что хорошо, хотя, появится ему стоило: бедный Бертольд, которого поставили в пару с Имир (она явно была недовольно тем, что с Кристой сейчас кто-то другой) огребал не по-детски.       — Не хочешь другу помочь? — последняя попытка от него отделаться.       Райнер посмотрел в сторону, где разворачивалась новая грандиозная драка и отрицательно качнул головой.       — Он должен учится самостоятельности, Микаса, — как-то задумчиво ответил молодой человек. — К тому же слишком много злых женщин для одного дня.       — Но ты бежал за мной.       — Нам просто по пути. ✦❘༻༺❘✧       Уткнувшись пустым взглядом в широкую спину, брюнетка размышляла о том, во что она влипла: шагает сейчас чуть ли не под ручку с Райнером Брауном в сторону лазарета после того, как еë побили. Уже можно смеяться? Одно хорошо — есть уважительная причина для ухода с тренировки, если Шадис узнает и захочет влепить какое-нибудь наказание.       — Бред какой-то, — под нос заключила девушка.       Шаги впереди прекратились, Микаса сразу же остановилась, не желая больше сталкиваться с блондином, и подняла на него глаза. Райнер смотрел сверху вниз, подняв тонкую бровь, встав в пол-оборота.       — Что — бред?       Сначала, думая над тем, нужно ли отвечать, она посмотрела в сторону, но через секунду лишь помотала головой. Объяснять необязательно — Аккерман всё ещё хочет побыть одна, даже стала опять что-то обсуждать сама с собой — рушить такое спокойствие не хочется. Было бы проще представить, что Райнера здесь вовсе нет, если бы тот ещё раз проявил своё понимание и перестал с ней разговаривать.       Сказав, что незачем забивать голову ерундой, Микаса обогнав его, теперь шагала впереди, пока молодой человек всё ещё слышно шёл сзади.       В спину прилетело беззлобное «из нас двоих здесь только ты забиваешь голову глупостями». Брюнетка остановилась и обернулась: он улыбался, положил руку на бедро и смотрел так, словно знает о Микасе даже ей самой неизвестную правду. Она же поджала губы, нахмурила брови и бросила в него такой взгляд, после которого обычно не спят неделю.       — Просто думаю, как скоро инструктор надерёт тебе зад за уход с тренировки, — уголок губ на секунду пополз вверх.       — А-а-а, — понимающе протянул Браун. — В таком случае ты права: это бред какой-то.       С какой стороны не посмотри на их ситуацию, а Кит сможет только посмеяться с того, что произошло: блондин действительно один из самых крепких среди всех, а Микаса — это Микаса. И сейчас они оба здесь пострадавшие из-за маленькой Энни, которая всегда в стороне от толпы и конфликтов. Стоит заметить, что Аккерман, Браун и Леонхарт вместе с ещё несколькими курсантами — те немногие, кому Шадис никогда ничего не говорит. А потому бред — это вообще задумываться о том, что мужчина вмешается.       — Народ, наверное, уже донёс на ваш спарринг и инструктор в курсе, куда мы смылись, — пожал плечами кареглазый, поравнявшись с девушкой. — Не забивай голову ерундой.       Вопрос в другом: куда смылись Эрен и Энни?