Подарок

День рождения милой моему сердцу, молодой и непорочной, одинокой в силу перенесённого много лет назад пожара, забравшего жизни родителей и примерно половину красоты Ханако, подходил к концу. Подвыпившая, она дурашливо хихикала, пьяно томно смотрела и приставала, ускользая впрочем от любого поцелуя. Вот уже мгновение и я заботливо укладываю наполовину обгоревшую брюнетку, кутающуюся в свою просторную нежно-розовую ночнушку, баиньки. Мы отстраняемся и думаем прощаться, как вдруг... Оглушительный грохот ворчит чёрными тучами ночного неба, вот-вот готовыми закрыть собою луну, в серебрянном свете которой, любимая так особенно прекрасна... Ханако взвизгнула, мигом протрезвела, поджала ножки и затряслась, утыкаясь в угол кровати. Холодный белоснежный свет отбрасывал тень от меня, в которой блестел слезами один, с уцелевшей стороны мордашки, глазик. Обгоревшая сторона как всегда, была прикрыта длинными прямыми и не просто чёрными, а будто пожизненно какого-то цвета чёрной-чёрной гари, волосами. Блеснула молния и Ханако завыла. Мгновение спустя она уже была в моих объятиях, а нежность высоких чувств не позволяла задуматься о нахождении вдвоём на одной, тесноватенькой кровати. Katawa Shoujio OST - Comfort -Чтооо такое? Кто пугает виновницу сегодняшнего торжества? М? Я здесь, Ханако... Всё хорошо... Девушка задрожала и прижалась крепко-крепко. Целое мгновение мы провели так, в полумраке неизменного холодного электрического света коридора общаги и вспышках молнии, отчего Ханако каждый раз вздрагивала, пока наконец не сказала, под барабан дождя: -Д-д-дождь! М-молния... Гром... Молния бьёт в дерево, появляется огонь, а огонь, огонь, ого... Я лишь нежно тискал хрупчайшую на всём белом свете, любимую, чьи родители погибли в злополучном пожаре как раз после празднования дня рождения дочери. -Но ведь огонь бывает приятным... Мы пили вино... Разве тебе не показалось... И тепло... Вот объятия... Разве они не будят тепло, а оно огонь, а... Когда идёт горячая вода, порою кажется мгновениями, что она то же, что и морозная... Может... Получится... Нам в обнимашках почувствовать... Немного райской прохлады? Я задней мыслью трезвел сам и ругал себя за такую волну слов, но... ...во всяком случае сильно больше захмылевшей Ханако, которой исполнилось сегодня 21... ...такая поддержка оказалась как нельзя кстати... Ханако заулыбалась, смахнула слёзки и, с какой-то необратимостью, кинулась на мою шею, затискала крепко-крепко, словно плюшевого мишку, а я был рад прижать крепко её хрупкое бледное тело, зарыться в волосы и, наконец-таки поцеловать щёчку. Ту самую, на обгоревшей стороне лица, которую Ханако прячет ото всех. Зайка захлопала глазками, налилась краской, убрала волосы за ушко, а затем отстранилась как-то нехотя резко, неуклюже - чуть не упала, но мои руки вовремя бережно прижали к себе хрупкую талию. Получилось слишком - и я буквально впихнул крошку в свои объятия. Которые она жадно приняла. -С днём рождения тебя ещё раз, Ханако. Я очень хотел бы всегда быть рядом с тобой, только чтобы никакая дурацкая молния не смела пугать самую красивую девушку на всём белом свете. Ханако дрогнула, покраснела и, отстранившись, заглянула мне в глаза. Меня понесло - я понял, что не прощу себе остановки. Слишком много горя было пережито. Я знаю, что стесняшкаться и робеть невозможно, я уже набил оскомину этими слабостями. Поэтому пошёл ва-банк: -Я люблю тебя, Ханако. И хочу всю оставшуюся жизнь провести с тобой и только с тобой. Если ты не... -Я согласна! - резко промолвила девушка, улыбаясь широко, зарёванной мордашкой. Улыбнувшись, прижал к себе крошку и надеялся, что она это говорит не по пьяни. Выдохнул, зарываясь в волосы: -Хочу создать с тобой семью. На всю оставшуюся жизнь. Чтобы мы были вместе. Чтобы тебя больше не пытали эти... Мучительные воспоминания... Чтобы ты не стеснялась своих ожогов... Чтобы ты была счастлива... -Я... Я уже... Счастлива... Когда со мной ты... Я улыбнулся. Вздохнул: -Это взаимно... Дальше мы целую вечность провели в этой сырой дождливой ночи под барабан капель, уткнувшись лбами и рассматривая с улыбкой в упор вторую половинку себя... Desperadoz - Riders on the Storm (The Doors cover) Впервые, губы оказались так близко друг к другу. Произошло всё по-Чехову. Влюблённый мужчина робеет, а дама - наоборот. Посему, Ханако спросила, блестя долгожданной любовью во взгляде и тающим терпением, со всё более стремительно сдающим позиции, формализмом этикета пустых слов: -Скажи... А... А у тебя нет для меня ещё другого подарка? - спросила она, багровая, томно глядящая, робко и дрожа, но всё же прижимаясь ближе, внимательно и, со смесью спресованной годами одиночества, любовью, чистой, а потому хрупкой, тонкой и боязливой, разглядывая мою самую душу, даже не подозревая, что моё сердце уже идёт навстречу с её и так давно жадно желает слиться в диффузии становления одним целым... -Есть. Этот уже давно... -И у меня для тебя тоже... Есть подарок... -Я люблю тебя, Ханако... - не позволяя заюшке перехватить инициативу, жадно целую её в губы первым. Она осыпает жадной неумелой взаимностью. И вот, уже когда мои руки оказались под ночнушкой... Крошка вдруг помутнённым остатками алкоголя взглядом, робко спросила меня: -А для тебя... Что значит... Плохая погода... Что тебе приходит в голову, когда гремит гром, блестит молния... Шторм... Буря? Я улыбнулся и вздохнул, не сводя взора с любимого личика. Ответил одним, удивительно ровно сказанным, будто отрепетированным, трезвым предложением: -В такую погоду жизнь показывает своё истинное лицо: тщетно бежать, тщетно прогибаться, нужно лишь встать на доску и засёрфить, набрасывая вожжи на капризную природу, направляя её мощь в светлое, доброе русло, чтобы однажды ни один человек не испытывал больше боли одиночества... Ханако приоткрыла губки. Мы синхронно выдохнули, не сводя взора с глаз второй половинки: Я так сильно люблю тебя... После чего нам уже было не до бури. Мы обуздали её, найдя счастье в единстве. С таким же природным рвением, мы становились одним целым, направляя точно такую же природную стихию, заложенную в человеке на мельницу прогресса, счастья и целомудрия. Иными словами, не успела ночнушка Ханако, взлетев, приземлиться на пол, как я уже знал, а жизнь и подтвердила: на этой святым одиночеством озарённой житейским горем крошке, неизбежно женюсь. Мы заведём кучу детишек и будем счастливы, став одним целым - семьёй. Впрочем, это уже совсем другая история...