Знамение

Главный герой заносит меч над головой. Лезвие, окроплённое кровью, ловит солнечный свет и ослепляет противника. Холодный ветер гуляет по поляне, будто нарочно сталкивая врагов лбами. Рыцарь крепко сжимает рукоять и внимательно осматривает соперника. Тот едва держится на ногах: кровь сочится из уголка рта, один глаз припух, уже проступает синяк. Из пробитого бока струится густая алая кровь. Дыхание хриплое, неровное, но он всё ещё держит меч. — Тебе не победить нас, — прохрипел противник, — наш род слишком силён! — Ваш род окропил кровью мой клинок, и окропит ещё и землю под моими ногами, когда ты падёшь, — отвечает рыцарь. Его глаза, цвета утреннего неба, прищурены от яркого солнца. Он измотан, шаток, но в нём всё ещё живёт решимость. Сдаваться — не в его правилах. Противник вскрикивает и бросается вперёд. Мечи сталкиваются со звоном. Вокруг — тишина, даже ветер, кажется, затих. Мгновение — и оружие выбито из рук врага. Он падает на колени. Рыцарь ожидает мольбы о пощаде. Их не следует. Непорядок… — думает рыцарь. Убивать безоружного — не по нему. Он не хочет, чтобы в следующий раз, закрывая глаза перед сном, перед ним снова вставало это измученное, окровавленное лицо. — Вставай и сражайся! Будь мужчиной! Будь сыном своего рода! Покажи, на что способен! — ревёт рыцарь, размахивая мечом перед лицом врага. — Нет, — спокойно отвечает тот. — Убей меня так. Безоружного. Уставшего. Одинокого. Я хочу пасть — так. Он медленно подносит руку ко рту, стирает струйку крови. А затем замирает. В его груди уже торчит меч. Клинок Сеняслава. — Нет! — кричит рыцарь Даниил, бросаясь вперёд. — Что, убьёшь меня? — усмехается Сеняслав, вытирая клинок о подол своего плаща. Даниил замирает. В его глазах бушует буря. Он разрывается между жаждой мести и здравым смыслом. Рука дрожит, но он сдерживается. Вместо удара — резкий толчок. Сеняслав спотыкается, но не падает. Даниил отворачивается и уходит, ступая по усеянному кровью полю к обрыву. Наверху сильнее ветер. Он рвёт волосы, пробирается под кольчугу, делает металл особенно ледяным. Солнце ушло за облака. Тяжесть меча в ножнах не меньше, чем тяжесть на сердце. Он вытирает пот со лба и смотрит вдаль, на леса, опоясанные рекой Маленией. Тишина. Ни звона мечей, ни криков. Только боль в груди и мысли, кружащие, как хищные птицы над полем сражения. Бой был не самым тяжёлым в его жизни, но самым грязным. Не телом — душой. Веркуты снова напали, грабили, мучили. Но разве можно побеждать их, становясь такими же? Убивать слабого, как насекомое, и ждать, что сердце останется чистым? Он долго стоит на краю. Долго молчит. Борьба не окончена, — думает он. — Враг не только на поле. Он — внутри. И победить его труднее всего. Ветер усиливается. Он не двигается. Стоит. Один. И не сломлен.