Uno

Девчонка малая сидит на земле, Колени прижимая поближе к себе. Совсем уж босая, в каком-то рванье, Взгляд в небо бросая — ждёт помощь извне. А в небе, мерцая, горела звезда. Их там было много, такая — одна. Свет и покой. Всё земное — долой. Ей было не слышно пламени вой. Ветер унёс прах, чтоб скорее быльём замело, Но он вдруг застрял в волосах, пороча грехом серебро. Грех убийства, грех гнева, иль страха грешок?             К ужасу смертных — греха тут и Бог не нашёл. *** Осужденья порок свёл с ума земляков — Те решили, что муки дитя избавят их всех от оков. Родители чада, любовь не тая, В слезах лишь вскричали «Не надо!» …И предложили себя. Но разума морок не скинуть легко. О собственных семьях не вспомнил никто. Ненависть только окрепла в глазах, Не видящих дальше порока в своих же сердцах. Не хлынула кровь. Не сломило костей. Жар объял силуэты Жесткосердных гостей. Рёв пламени этот — симфония, бал! Аккордом в ней крик агонии стал. И сгинуло всё, только взгляд у дитя от чего-то остыл. Час Презренья настал. Век прощенья уж был. *** Девчонка малая сидит на земле. Всё в небо взирая — ждёт помощь извне. Чёрные рожки сокрыты волос серебром, А кучка из праха обвита длинным, гибким хвостом.