Забыто

Первый понедельник первого месяца лета. Настал заветный час, когда замок над миром духов вновь открывает свои врата для посетителей. В тот же миг души восьми человек отделились от телесных оболочек и устремились в Царство их Бога — в таинственный мир, окружённый серым туманом. Замок, что обычно пребывал в безмолвии, лишь изредка прерываемом тихим шепотом частиц разума Бога, что выполняли возложенную на них работу, вновь оживился. Восемь существ заняли свои места вокруг бронзового стола, испещренного временем, и встали, как один, устремив взгляд в сторону кресла с самой высокой спинкой, что вновь пустовало. Восемь человек, окруженных серым туманом времени замерли на несколько секунд, различные эмоции овладевали ими. Кто-то пребывал в спокойствии, кто-то старался не потерять надежду, кто-то выразил облегчение, кто-то сохранял неизменное выражение лица, а кем-то овладела вселенская печаль, как только тот краем глаза коснулся стула, противоположному тому, на который все смотрели, но то же пустующему. Это были заметки самого внимательного человека среди собравшихся, идущему по пути величественных драконов. И она, мисс Справедливость, понимала природу каждой эмоции каждого присутствующего, ведь в ней самой бурлили подобные эмоции каждый раз, когда она смотрела на место хозяина замка над серым туманом. — Доброго дня, мистер Шут, — она, как истинная аристократка, сделала реверанс, остальные подхватили ее приветствие, — Благодарим за Ваше покровительство. После приветствия восемь человек, приглашенных в обитель Бога, начали обсуждение насущных проблем бренного мира и озвучиванием новостей, не забывая делиться своими достижениями в индивидуальных задачах, что были поручены им их Богом. Но Справедливость начала замечать, что в последние несколько собраний не все принимали активное участие в обсуждении. Был один человек, что оставался немногословен, пока его не позовут. Это печалило девушку. Она хорошо помнила, каким активным и полным жизни был этот человек, когда только вступил в клуб Таро. Сейчас весь его пыл был сокрыт глубоко внутри. Точно так же, как и его лицо под черной вуалью, что будто было соткано из тьмы глубокой, безлунной ночи. И она понимала его. Понимала, потому что, кроме их бога, мистера Шута, на собраниях не хватало еще одного человека — их друга. Хорошего друга, что под холодным характером, под бездушной маской в золотой оправе очков, скрывал горячее, любящее сердце, что боится. Боится быть раненным или отвергнутым. Боится потерять дорогих ему людей. Она решила. Решила попросить мистера Шута устроить им конфиденциальную встречу с ним. С мечтательным поэтом, мистером Звездой. Она должна с ним поговорить, должна помочь ему. А еще и себе. Ведь у них общие чаяния. И она взмолилась. Молилась их Богу, их предводителю, их другу, хозяину этого покрытого туманом мира, мистеру Шуту. И он ответил. Она не слышала этого, она почувствовала. Почувствовала, как ее души коснулись, передавая ответ. И ответом было согласие. В тот же миг пространство вздрогнуло, предвещая окончание собрания и возвращение в реальный мир. Как завороженные, все встали и поклонились. — Добрых снов, мистер Шут. Надеюсь, что Вам снятся хорошие сны. Шесть силуэтов были поглощены туманом и исчезли. В величественном зале остались только двое. Мистер Звезда осмотрелся. Он должен был вернуться в келью церкви Ночи, как и всегда, но в этот раз этого не случилось. А сидящая чуть поодаль, мисс Справедливость спокойно смотрела на него, будто так и должно быть. — Мистер Шут ответил на мои молитвы и позволил нам поговорить без лишних свидетелей, — объяснила девушка. Их стулья начали движение вдоль стола, пока они не предстали друг напротив друга. Звезда понял, что происходит. От нее невозможно скрыть никаких эмоций, как от Потустороннего пути Зрителя. Он усмехнулся. — Мисс, безумие не поглотит меня, не стоило переживать, — он посмотрел на нее и улыбнулся, но усталые глаза, что были скрыты под вуалью, выдавали его безразличие и спокойствие. Домен сокрытия был подчинен пути Тьмы, так что он, как следующий этому пути, мастерски им владел. — Мистер Звезда, не льстите себе, — она усмехнулась, — Я и не планировала проводить сеанс психотерапии. Я сегодня здесь для своего спокойствия. Она планировала использовать нестандартный способ сломить защиту полубога перед ней, и это у нее получилось. Совершенно неожиданные слова выбили из колеи служителя Ночи — она больно проехалась по его самооценке. — Я лишь хотела узнать, правда ли мистер Мир такой расчетливый, каким себя выдает, или он все же импульсивен, как во времена пребывания в Зале истины, — на ее лице появилась нежная улыбка, что дополняла ее идеальный образ. Мистер Звезда погрузился в воспоминания. В чудесные дни, в которых они были еще несмышлеными Ночными ястребами. Мистер Мир, Герман Сперроу, Клейн Моретти. Его друг, его хороший, давний друг. Сколько всего было пройдено с ним, столько воспоминаний… — Мир… Он не расчетлив, но и не импульсивен, — мужчина покачал головой, — Он осторожен ровно на столько, насколько безрассуден. Как и подобает идущим по пути Провидца, — он замолк на несколько секунд, — И как Провидец, он редко полагается на других. — Вот оно как… Но… Но договорить ей не дали — мистер Звезда прервал ее, шикнув с прижатым к губам пальцем. Он странно озирался по сторонам. Девушка уже хотела возмутиться, но почувствовав новые эмоции собеседника, успокоилась. Настороженность, непонимание, страх. Мистер Звезда, как владыка сокрытия, знал, что это место сплошь скрывает бесчисленные секреты, поэтому он старался сдерживать свои глаза вуалью Тьмы, чтобы не увидеть то, за что придется лишиться жизни. Он так же слышал каждый раз, находясь в замке над серым туманом, копошения чего-то, а также шепот. Неразличимый шепот, что был похож больше на шум, на шум водопада. Но иногда отдельные слова долетали до его слуха, за что он дорого платил — почти терял сознание от невыносимой боли, что пронзала голову, будто зазубренный кол. Но сегодня этот шепот стал громче, будто его источник был за спиной, а сокрытие этого места стало нестабильным, то и дело вылавливая что-то, что таится в тумане прошлого. — Мисс! Закройте глаза! Не смотрите и не слушайте! — он не мог допустить, чтобы член клуба Таро и его друг пострадал, но единственное, что он мог, это предупредить. И его предупреждение восприняли всерьез. Мисс Справедливость сильно зажмурила глаза и руками прикрыла уши. Сам же Звезда закрыл глаза, но он увидел кое-что. Что-то появилось на столе. Что-то прозрачное и извивающееся. Пока он приходил в себя, пытаясь забыть, что увидел, девушка издала короткое «ой!», и он увидел, как она растворилась в тумане — вернулась на землю. Он остался один в замке, вместе с аномалиями, что никак не заканчивались. А далее, Звезда, как завороженный, в исступлении, не свойственной людям, задрал голову и смотрел вверх. Туда, где что-то появлялось. Плащ с капюшоном, что заполнил туман, а также белая маска вместо лица. Пронзительный взгляд буквально со всех сторон сковал, ломая кости и выдавливая органы, а голос, что произнес всего два слова, разрушал разум. — Кто… ты?.. А потом наступило облегчение. Все травмы зажили, разум вернул ясность, а туман отправил его обратно, в церковь Богини Вечной Ночи. Леонард, что только открыл глаза, глубоко и прерывисто дышал, пытаясь прийти в себя и оперевшись о стол. Он не до конца осознавал, что только что произошло, но одно он осознавал точно — Шут очнулся ото сна. И он был этому свидетелем. За что чуть не поплатился жизнью. Он помнил главные правила при взаимодействии с Богами: не смотреть на Них, не слушать Их голоса, не произносить Их имени. И он нарушил два из них. Попытка вспомнить, что он видел, обрывалась сильной болью, а интуиция последователя Тьмы кричала забыть; забыть, чтобы выжить. Он так и поступит, но перед этим вознесет молитву Вечной Тьме, чтобы рассказать радостную весть — ее верный союзник вернулся, и церковь Шута, вероятно, начнет более активно вести дела. И самое главное. Раз вернулся Бог, должен вернуться и его Благословенный, мистер Мир, Клейн. Но вдруг Леонард замер, вспомнив кое-что. «Кто ты?» — фраза будто отпечаталась в его сознании. Его не узнали. Конечно, он не считает себя таким уж важным человеком, чтобы Бог знал его, но Шут знал всех членов клуба Таро и не мог так просто забыть, если только… Если только он не утонул в своей божественности, отбросив человечность. На последнем собрании он предупреждал, что такое может произойти, и тогда Бог перед ними уже не будет знакомым им Шутом, а безжалостным, безумным Богом, чьи якоря, устремленные в Астральный мир, будут цепляться за пустоту, перенимая безумие. Леонард, как никто другой, знал, что безумный Бога намного страшнее злого Бога. *** А в это время мир над серым туманом пребывал в хаосе. Дворец бесчисленное количество раз разрушался и воссоздавался, пространство заполнил шепот бесчисленных сознаний, говорящих между собой. В нем различались так же смех, плачь, крики радости и многое другое. Среди всего этого беспорядка возвышалась фигура в черном плаще с капюшоном на голове. В десяти сантиметрах от выреза капюшона парила белая маска, что полностью скрывала того, кто в плаще. Вот только, кроме серого тумана, под ним ничего не было. Со временем из тумана начали появляться прозрачные бесчисленные щупальца, что медленно извивались, будто еще не проснулись. Все они тянулись из-под плаща, что завис в воздухе. Под капюшоном появилось бледное утонченное лицо, будто вырезанное из мрамора. Карие глаза открылись, и в них не было видно ни одной эмоции, в них не было самой жизни, будто они принадлежали трупу. Высшее Существование медленно осмотрело все вокруг, будто пытаясь вспомнить, где Оно и что Ему нужно делать. Среди шепота отчетливый вздох был упущен возвышающейся фигурой, что с интересом осматривала бронзовый стол и стулья вокруг него. Это был червь духа, что был ответственен за проведение собраний клуба Таро. Он за секунду до непоправимого разорвал связь с последним оставшимся в этом месте гостем, подлатав его. Появление основного тела было неожиданным и разрушительным. Червь духа приходил в себя после столь сильного вмешательства в замок Сефера в присутствии его хозяина. А фигура в плаще уселась за один из стульев, возле которого лежало три карты, что привлекли его внимание. Они казались Ему интересными, но только в первую секунду, потом Он услышал шепот, что отличался от Его мыслей, что озвучивались червями духа все это время. Этот шепот принадлежал кому-то за пределами серого тумана. Кому-то маленькому и ужасно слабому, кому-то, о чьем существовании Он даже не думал. До этой секунды. Кто-то звал Его по Его имени, молился Ему. И Он коснулся этой маленькой души, что мерцала, как спичка, что готова потухнуть в любой момент. Тонкое прозрачное щупальце обвилось вокруг красной звезды, что звала Его, и Он услышал громче то, что ему говорили. Кто-то благодарил Его за благословление. Он чувствовал, что это было искренне, и Ему нравилось слышать такое. Вскоре звезда потухла, шепот прекратился, и засияла новая, Он коснулся и ее. В этот раз Его просили о помощи, и щупальце, обвитое вокруг звезды, нежно коснулось ее. Силы Чудотворца высвободились, устремившись к человеку, что ждал божьей помощи, искривляя потоки времени, пространства и судьбы. Это действие вызвало точно такую же отдачу, что и до этого — крупицы радости и тепла распространились по Его телу. Он отпустил звезду и откинулся на спинку стула. Итак, кто же Он? Он никак не мог этого вспомнить. А также того, почему Ему нужен был он. Из колебаний тумана появился человек в очках и сел за противоположный конец стола, он полностью слушался Его, каким бы ни был приказ. Это забавляло, но быстро наскучило, поэтому управление перешло на червей духа, и они усадили его обратно. Может Ему нужно спросить о том, кто Он у других? Раз уж Он не может вспомнить. Но перед этим стоит заставить шепот прекратиться. Полностью очнувшиеся черви духа становились все громче, он терял нить мысли в потоке бесконечно повторяющихся своих же мыслей. Это Его раздражало, и через несколько часов Ему удалось заглушить их, подчинить. Спросить. Он должен спросить, но у кого? У тех, кто чаще всего появлялся в этом месте? Да, Ему понравилась эта идея. Уже отработанными до автоматизма движениями Он коснулся восьми звезд, что сияли ярче всего. Вокруг бронзового стола появилось еще восемь фигур. Они недоумевали, ведь с предыдущего собрания прошло всего десять дней. Произошло что-то значимое? И только двое из них представляли, что именно могло произойти. И они подтвердили свою догадку. Некогда пустой трон правителя миром над серым туманом снова был занят. На нем возвышалась фигура в капюшоне и маске. Она была в несколько раз выше человека и частично скрывалась в тумане. Новоприбывшие, отбросив ступор, встали и поклонились. — Поздравляем Вас с пробуждением, мистер Шут, — заговорила Справедливость, помня о Его предупреждении, прежде чем Он уснул. Взгляд заинтересованных глаз обратился на нее. Ее изучали со всех сторон, снаружи и изнутри. Каждую клеточку тела, каждую фибру души. И после этого кивнули на ее слова. Единственный, кто заметил еще одного человека, был Звезда, что, как и всегда, в первую очередь смотрел на противоположное направление, туда, где сегодня был тот, чье пробуждение он ждал сильнее, чем Бога. Мистер Мир появился на собрании. Леонарда охватило волнение. На молитву с отчетом Богиня ответила. Она попросила его подождать. И он ждал. — Мистер Шут, как Вы себя чувствуете? — поинтересовалась Одри, сжав все силы в кулак. Она стала тем, на кого пал взгляд Бога, и она его выдержала, хоть он и не нес ничего, кроме любопытства. — Шут… Я? Услышанное шокировало и насторожило всех. Но больше всего Леонарда. Он, в отличие от остальных, что смотрели в сторону главы собрания, наблюдал за Миром. Мир встал из-за стола и медленно переставлял ноги, приближаясь к нему. Его сердце билось в бешеном темпе, а затылком он чувствовал взгляд Бога, что теперь не разрушал его разум. — Мистер Мир! — присутствие благословленного заметил и Солнце, что был переполнен счастьем. И теперь уже все смотрели на то, как Мир медленно шел к Леонарду. — Мир… Звезда… В следующий миг Мир споткнулся, но его поймал Леонард, что кинулся вперед, не взирая ни на что. Он должен был это сделать, даже если его накажет Бог. Повисла тишина. И туман поглотил фигуры восьми, оставив только двух. Мир, поддерживаемый за предплечья Звездой, остались единственными, кто был во дворце. Исчез и мистер Шут. — К-Клейн? — неуверенный тихий вопрос, и Мир поднял голову. Черные глаза за стеклом очков встретились с дрожащими зелеными. — Звезда… Лео… нард… — Мир сделал еще один шаг вперед, опираясь телом о человека напротив. Его руки медленно поднялись и коснулись спины друга, — Леонард… — Д-да. Это я, Клейн. Ты, наконец, проснулся, — Леонард обнял его в ответ. Его руки дрожали, а сердце отбивало ритм в ушах. Он почувствовал что-то мокрое, что коснулось его шеи. По спокойному, каменному, холодному лицу его друга текли одинокие слезы, что выражали бесчисленные эмоции, запертые внутри. Красная перчатка сжал его в объятиях крепче, давая волю накопившимся эмоциям. А Он чувствовал, как приятное, обжигающее тепло разливается по всему его телу, до самых кончиков его щупалец, принося невиданное счастье. Будто то, чего Он хотел все время, наконец, исполнилось, а память начала восстанавливаться. По крупицам, медленно, но он вспомнил то, что всегда прятал глубоко в своем сердце и источник которого был сейчас прямо перед ним. Неожиданно Леонард почувствовал некую легкость, что сменилась привычной тяжестью тела, собственного тела и тела друга, что было холодным несколько минут назад, но теперь походило на живого человека. — Твое тело сейчас воссоединилось с душой в этом замке, — вдруг резво заговорил Мир и отпрянул от раскисшего друга. Мир снял очки и отбросил в туман, а лицо Германа сменилось юным лицом Клейна, и тот улыбнулся. Леонард хорошо помнил эту улыбку. — Мой дорогой поэт, я вернулся.