Часть 18

Пэнси шагала по пустому коридору Аврората, смутно понимая, что тут делает. Хочет просто поговорить? Или рассказать о Лили? Она даже представить не могла, в каком разговоре было бы уместно вывалить на Гарри эту правду. Знала, что нужно это сделать. Но как? Она постучала в дверь и повернула ручку, заглядывая внутрь. Поттер сидел за столом и поднял на неё взгляд, когда она вошла. — Гермиона на задании, где Малфой я не знаю, — быстро сказал он и вернулся взглядом к документам. — Я тут не за этим, — она прикрыла за собой дверь. — Тогда зачем? — его взгляд был холодным и усталым. — Прекрати меня отталкивать, Гарри, — она начинала злиться не на шутку. — Однажды я уже подпустил тебя ближе. Больше не хочу, спасибо, — его безразличный голос разбивал ей сердце. Она могла его понять. Каждый его острый обвиняющий взгляд был заслуженным. Но Пэнси же старалась. Она подошла к столу, выхватила из его рук перо и швырнула его на пол, разбрызгивая чернила. — Что ты творишь? — он посмотрел на неё снизу вверх с удивлением и раздражением. — Прекрати вести себя так, Гарри. Поговори со мной. Наори на меня. Скажи, что я сука, только прекрати изображать безразличие и покажи настоящие чувства, — она сложила руки на груди. — Я всё ещё вижу под всеми этими масками тебя настоящего. Он прикрыл глаза на пару секунд, затем поднялся с кресла, нависая над ней. Его мускулистая грудь почти касалась её груди и от этой близости перехватило дыхание. Она сделала судорожный вдох, глядя в зелёные глаза, и поняла, что он всё ещё пользуется тем же парфюмом. И его тело всё ещё источает жар, как гребанная печь. — Хочешь, чтобы я был собой Пэнси? Чтобы говорил и делал то, что хочу? — она слегка кивнула и почувствовала, как её шею обхватили тëплые пальцы. — Я не хочу тебя видеть, Паркинсон, потому что всё ещё не могу соображать рядом с тобой, — его горячий шепот звучал у самых её губ и она чувствовала его дыхание на своей коже. — Я ненавижу тебя за то, что сколько бы лет не прошло, я всё ещё не могу вытравить тебя из своей головы, своих воспоминаний и из своего сердца. И каждый раз как ты являешься на порог моего кабинета, я хочу проклясть тебя. Хочу вышвырнуть за дверь. Но больше всего хочу сделать вот так.. Он потянул её на себя, всё ещё сжимая тонкую шею, и впился в её губы своими. Грубо и жестко. Пэнси издала тихий стон и вцепилась руками в его водолазку, притягивая ближе. Она и забыла какого это, когда он целует её. В этом поцелуе не было нежности и любви, в нём была злость, боль и отчаяние. Он наказывал её каждым прикосновением языка в языку, каждым отпечатком пальцев на её шее, каждым укусом, который обрушивался на её губы. Но даже эта дикость была ей родной. Даже по его грубости она скучала каждый день. А от его пальцев на её горле, расходился жар, концентрируясь внизу живота. Все здравые мысли растворились в диком желании. — Гарри... — Заткнись, — его губы спустились на её шею и она не пыталась его останавливать. — Ты хотела меня настоящего? Хотела, чтобы я был собой и не притворялся? Получай... Он наклонился и смахнул со стола половину того, что там было. На пол полетели чернила, документы и перья. Гарри подхватил её за талию, поднял, как пушинку, и усадил на стол, раздвигая её ноги и вставая между ними. Пэнси казалось, что она горит изнутри. Его руки погладили её бедра, пробирась под юбку. Губы мазнули по скуле к уху. Он лизнул её мочку и оставил поцелуй на шее, чуть ниже, заставив Пэнси задрожать. — Я скучал, Пэнси, — он схватил её за задницу, двигая к краю стола, чтобы она могла почувствовать его возбуждение. — Я злился на тебя, проклинал, мысленно умолял вернуться и не возвращаться никогда. Я даже пытался возненавидеть тебя. Его пальцы коснулись клитора через ткань кружевных трусиков, уже промокших насквозь. Пэнси выгнулась и застонала, не в силах сдерживать себя. — Но как бы я не пытался забыть тебя, — он сжал её подбородок второй рукой и заставил посмотреть в его глаза. — Я не мог. И никогда бы не смог. — Прости меня, — её шёпот перешёл в стон, когда пальцы Гарри пробрались под трусики, касаясь влажных складок. — Не сегодня, — ответил он за секунду до того, как впиться в её губы новым диким поцелуем. Пэнси пробралась руками под его водолазку, касаясь горячей кожи, пока Гарри выводил круги на её клиторе, заставляя её задыхаться от ощущений. Он схватил её за волосы и оттянул голову назад, покрывая поцелуями шею и оставляя засосы. Ещё один вид наказания для неё. Чтобы потом она смотрела в зеркало и помнила, кому именно принадлежит её тело. Будто она когда-то забывала. Он надавил на клитор чуть сильнее и Пэнси застонала, когда её накрыл оргазм. Гарри впился в её губы, заглушая стон и потянулся к своему ремню, быстро расправляясь с пряжкой и ширинкой. Пэнси дëрнула вверх чертову чёрную водолазку, желая добраться, наконец, до его кожи. Провела ноготками по его мускулистым плечам, когда бесполезная ткань полетела на пол. Он задрал её юбку сильнее, стянул трусики и, резко вошёл, сжимая её ягодицы до боли. Они оба застонали, наслаждаясь ощущениями. Гарри начал двигаться медленно, одной рукой расстегивая пуговицы на её блузке, чтобы оттянуть вниз бюстгальтер и обхватить губами сосок. — Гарри... Мерлин... — она выгнулась навстречу его губам и оперлась руками о стол, когда его толчки стали сильнее и резче. Словно он вдруг перестал себя сдерживать. Пэнси любила, когда он был с ней нежен, но когда он становился таким диким, она просто с ума сходила. Его губы блуждали по её шее и груди, пальцы сжимали бëдра так сильно, что на утро будут синяки. Он вбивался в неё, заставляя снова и снова стонать. Каждый слишком громкий стон он заглушал поцелуями. Развязными, пошлыми, страстными. На эти минуты она забыла о том, что прошло столько лет, в которые она так сильно скучала по нему. Пэнси схватила его за волосы, отрывая от своей груди и посмотрела в зелёные глаза, затуманенные чистой похотью. А он смотрел в ответ, будто это было чертово соревнование. Словно этой борьбы взглядами было достаточно, чтобы забыть всё, что было больного между ними. Оба знали, что недостаточно, но продолжали смотреть. Пока Гарри вколачивался в неё, пока касался пальцами клитора, доводя её до края, пока следом за Пэнси кончал тоже, он не отводил взгляд. Смотрел как она приоткрывает рот при каждом толчке. Смотрел как закатывает глаза от удовольствия. Как вспыхивали огоньки в зелёных глазах, когда она наблюдала как Гарри накрывает оргазм. В его взгляде было всё — от бескрайней любви до чистого гнева. И она впитывала в себя каждую его эмоцию. Пэнси не позволила ему сразу отстраниться, обнимая за шею и прижимая к себе. — Мне жаль, Гарри, — шептала она ему в ухо, перебирая тёмные непослушные волосы Поттера. — Ты можешь не прощать меня. Но ты должен знать, что я жалею о том что ушла тогда, больше всего на свете. Он не отвечал. Застыл, как какая-то статуя, и просто молчал.

***

Пэнси застегивала пуговицы на блузке, всё ещё сидя на рабочем столе Гарри и наблюдала за тем, как пальцы Поттера ловко застегивают ремень на брюках. Она обвела взглядом дорожку тёмных волос, идущих из под брюк до пупка, кубики пресса и грудные мышцы. Завороженно наблюдала как перекатывались мышцы под чуть загорелой кожей, при каждом движении рук. — Нравится? — спросил он, поймав её взгляд. Пэнси отвернулась, но он тут же поймал её подбородок пальцами и повернул лицом к себе, наклоняясь ближе. — Отвечай на вопрос, Пэнси, — его командный тон будоражил и сводил с ума. — Тебе нравится то, что ты видишь? — Да, — едва слышно ответила она, сглатывая вязкую слюну. — Так-то лучше, — его дыхание чувствовалось на её губах и Пэнси едва держалась, чтобы не податься вперёд и не наброситься на него. От Гарри исходила такая сила и уверенность, что по коже бежали мурашки. Каждое его движение было чётким и резким. Если раньше он был парнем, который слишком рано повзрослел, разбитым и потерянным, то теперь перед ней был мужчина. Сильный. Эта сила буквально витала в воздухе. Годы тренировок выковали из него солдата, бойца и лидера. Она могла понять, почему он был главным в Аврорате. Один только взгляд способен был парализовать и заставлять подчиняться. Он отошёл в сторону и открыл ящик стола, достал оттуда флакон с зельем и пихнул ей в руку. — Выпей, — она подняла на него взгляд, — ты же не хочешь нежелательных последствий после перепихона с бывшим? Нежелательные последствия. Эти слова будто лезвием прошлись по её сердцу. Отрезвляя. Возвращая в реальность. — Всегда под рукой, да? — язвительно спросила она, указывая на зелье. В ней поднимался гнев и стыд. — Часто приходится вливать его кому-то в глотку? Гарри вопросительно поднял бровь и ухмыльнулся. — О, Пенси, ты же не думаешь, что я все эти годы грел свою постель для тебя и ждал, пока ты, наконец, снизойдешь до меня? — он склонил голову на бок, изучая её реакцию. — Конечно нет, — хмыкнула Паркинсон, откупорила флакон и выпила зелье, швыряя пустую склянку в урну в углу. Спрыгнула со стола и направилась к двери, не желая больше находиться тут. — Ты правда думала, что знаешь меня? — бросил он ей в спину, заставив остановиться. — Правда считаешь, что столько лет спустя я всё тот же мальчик, который плавился, как шоколад на солнце, стоит только увидеть тебя? Думала, что я такой же мягкий и милый? Она чувствовала его приближение, но не могла сделать и шага или пошевелиться. Он обвил её талию рукой и прижал к себе. Поцеловал шею, заставляя её колени дрожать. — Ты хотела меня настоящего, Паркинсон, получай, — его холодный вкрадчивый голос звучал у её уха, а кожу обжигало горячее дыхание. — Я не милый и не нежный. Я одинокий мужчина, обиженный на эту ëбаную жизнь. Я просто беру то, что эта самая жизнь мне даёт. И да, ты не первая и не единственная женщина, сидевшая на этом столе с голой задницей. Она дернулась, пытаясь вырваться из его хватки, но он держал крепко. — Слушай, раз так хотела. Думаешь, что можешь просто появиться в моей жизни снова, сказать, что тебе жаль и всё будет как раньше? Думала, что я увижу тебя и упаду перед тобой на колени? Я не сраная игрушка, которую ты можешь вытащить из дальнего ящика, когда тебе захочется, и снова начать играть. Хочешь правду? Как бы сильно я не скучал по тебе, я бы не хотел, чтобы ты возвращалась в мою жизнь. Потому что не чувствовать ничего было гораздо легче, чем снова чувствовать боль от разбитого сердца, каждый раз глядя в твои глаза. И я бы хотел сказать, что всё ещё люблю тебя, но прямо сейчас я тебя ненавижу. Он буквально выплюнул последнее слово, с такой яростью, что сердце Пэнси сжалось от боли. Глаза защипало, но она всё же смогла выбраться из его хватки и выбежать из кабинета. Горячие слезы текли по щекам и мир вокруг расплывался. — Пэнси, ты в порядке? — она врезалась в Гермиону, идущую по коридору в полном Аврорском обмундировании. Девушка положила руки ей на плечи и оглядела внимательным взглядом. — Мне нужно уйти отсюда, — всхлипнув, ответила Пэнси. — Ладно, идём, — ответила Грейнджер, вросив быстрый взгляд на дверь кабинета Гарри и тяжело вздохнув.

***

Гермиона позволила Пэнси покинуть Министерство через камин в её кабине и отправилась к Гарри. Она не стала стучать и просто вошла. Он сидел за столом, запустив пальцы в волосы и даже не поднял головы, когда она появилась на пороге. Вокруг валялись документы, перья и чернила. Она подняла одну из папок, сложила её пополам и врезала ею Гарри по макушке. Он вскинул голову, гневно глядя на неё. — Что ты ей наговорил? — Кому? — Пэнси! Что ты сказал ей, что она ушла отсюда в слезах? — Много всего, — он вздохнул. — В основном, ничего хорошего. — Ты идиот? — рявкнула она. — А сама как думаешь? Это вроде очевидно, — он провёл рукой по лицу и откинулся на спинку стула. — То есть ты столько лет страдал, чтобы теперь просто трахнуть любимую женщину на этом чертовом столе, а потом нагрубить ей? — Откуда ты... — Я же не слепая. Не переводи тему, Поттер! Какого хрена? Гарри вздохнул и на его лице отразилась вся боль, которую он чувствовал все эти годы. И вина, которую он несомненно испытывал. Он открыл ящик, вытащил пачку сигарет и закурил. Гермиона поморщилась. — Ты вроде обещал бросить. — А ты обещала не лезть мне в душу. Он выпустил дым изо рта и прикрыл глаза. Грейнджер терпеливо ждала, постукивая пальцами по подлокотнику. — Я переборщил. Был слишком...ладно, я повёл себя как уёбок с ней, — он потер переносицу. — Но так было нужно. — Зачем? — Затем, чтобы она бежала от меня как можно дальше. Я не хочу снова лезть в это, Гермиона. Не хочу окунаться в эти чувства. Пусть решит, что я козел. Пусть думает, что я конченый ублюдок, — он выпустил последнюю порцию дыма и затушил сигарету в кружке с остывшим кофе. — Я уже был там, я уже любил до беспамятства, уже отдал ей своё сердце, а она просто сбежала, не сказав и слова. Даже не попыталась поговорить. А теперь она приходит сюда и говорит, что ей жаль. Жаль, блять! — Тут вы оба хороши. Тебе нужно было найти её и всё выяснить. — Выяснить что? Почему она считала наши отношения ошибкой? Почему после тысяч моих "люблю" она просто поверила в то, что я ей изменяю? — он фыркнул. — И что я должен сделать сейчас, Гермиона? Снова открыть ей сердце? Впустить в свою жизнь? Я могу сделать это и более того, я этого хочу. Но где гарантия, что однажды утром я не проснусь и не обнаружу вместо неё очередное письмо со словами, что всё было ошибкой? — Гарантий нет никогда, Гарри, но это не значит, что не нужно хотя бы попробовать, — она подошла к нему и присела на край стола, запуская руку в непослушные темные волосы. — Ты же любишь её. — Люблю. И никогда не переставал. Но я устал от потерь, — он уткнуться лбом в её бок и Гермионе хотелось выть от бессилия. — Родители, Сириус, Дамблдор, Люпин, Тонкс.... Каждая потеря разбивала мне сердце всё больше, пока Пэнси не разнесла его вдребезги окончательно. Он поднял на неё взгляд и сейчас Гарри не выглядел тем ужасным главным Аврором, к которому она уже привыкла. Сейчас это был тот Гарри, который стоял на руинах Хогвартса. Победитель, потерявший слишком много. — Я не смогу больше, Гермиона. Я снова это не переживу, — он говорил тихо и безжизненно, от чего становилось ещё больше жаль его. И может он и был прав, желая защитить своё сердце, но была ещё малышка Лили, о которой он не знал, которая может стать всем его миром. — Слушай, я понимаю, что тебе страшно. Я знаю, что хочется не испытывать боли, но Гарри, счастье не всегда даётся легко. Иногда нужно бороться, — она чмокнула его в лоб и обхватила его лицо руками. — Вы оба взрослые. Вы другие люди. Не получилось тогда, но может получиться сейчас. — Мы всё ещё о нас с Пэнси говорим или о тебе и Малфое? — Подходит и нам и вам, так что без разницы. И я дала Драко шанс, хоть он и обидел меня. — Так у вас "дружба"? — он показал кавычки пальцами. — Или дружба? — Мы говорим не обо мне, — Гермиона встала и осмотрела кабинет Гарри. — Исправь это! И я не про разгром в кабинете. — Ты что приказываешь мне? — он приподнял брови. — На правах старшей подруги, да, — она ткнула в него пальцем, серьезно глядя в глаза. — Исправь то дерьмо, которое натворил. Плевать как, хоть на коленях к ней ползи, Поттер, но сделай, пока это не превратилось в ещё большую катастрофу, чем есть сейчас.