Графин

В комнате нас было двое – я и Борька Пантелеев, мой старый друг, благодаря некоторому стечению обстоятельств – сожитель. День обещал быть хорошим – часы едва пробили полдень, а мы оба были уже настолько пьяны, что и вовсе забыли, какое событие столь бурно отмечали. Оставалась неопределённой одна пустяковая формальность: кто сходит за новой выпивкой?