32. Маленький василиск — большие проблемы

      Лишь только в камине погасло зелёное пламя после ухода лорда Малфоя, на меня уставились две пары любопытных глаз. Мне сразу же захотелось прыгнуть в камин и отправиться куда угодно, только бы подальше отсюда. Может, я так бы и сделал, но интуиция мне подсказывала, что эта парочка не остановится ни перед чем, чтобы получить ответы на свои вопросы. С них станется даже обездвижить меня и допросить.       — Иди сюда, Гарри, — тоном змея-искусителя проворковала Амелия. — У нас ещё осталось много чая и пирожков.       — И вопросов… — добавил Сириус.       С обречённым вздохом я вернулся за стол и взял в руки чашку с чаем.       — Молодец, хороший мальчик, — похвалила Амелия. — А теперь объясни нам, что за комедию ты тут устроил? Мы с тобой не связаны долгом жизни, поэтому и не обязаны участвовать в твоих авантюрах вслепую. Как ты предпочитаешь: будешь отвечать на вопросы или просто расскажешь всё с самого начала?       — Давайте вопросы, — выбрал я. Рассказывать всю историю было лень. — Сириус знает эту историю. Я ему её уже рассказывал. Он вам всё потом объяснит.       — Хорошо… Зачем тебе чаша Пуффендуй?       Я посмотрел на Сириуса и по его бледному виду понял, что он уже сделал правильные выводы.       — Да, Сириус, ты верно всё понял. Эта чаша — очередной крестраж Волдеморта.       Судя по тому, что теперь побледнела и Амелия, слово «крестраж» было ей знакомо.       — Откуда ты знаешь, что это — крестраж и что он находится в сейфе сумасшедшей Беллы?       — Василиск рассказал. Это вам объяснит Сириус. Он в курсе. И да, я владею серпентарго.       — Я так понимаю — ты хочешь уничтожить чашу? — предположила Амелия. — Но такие предметы очень трудно уничтожить, практически невозможно. Думаешь, у тебя хватит силы?       — Мы уже уничтожили три крестража. Об этом вам также расскажет Сириус. У меня есть яд василиска, а у крёстного — кинжал гоблинской работы. Смочив его в яде, мы и уничтожили крестражи.       — Это опасно?       — С двумя проблем не было, а медальон Слизерина потрепал нам нервы. Об этом опять же расскажет Сириус.       — Так, хватит! — не выдержала Амелия. — Кто-нибудь из вас сейчас же мне всё объяснит! Если после рассказа Сириуса у меня возникнут вопросы, мне что — к Дурслям бежать?       — Хорошо, тогда пусть Сириус рассказывает, а я пока буду пить чай.       Крёстный по памяти пересказал мою сказочку о василиске. Амелия задумалась. Зная её цепкий ум, я даже не сомневался, что она не будет настолько наивной и доверчивой, как её супруг. И я не ошибся…       — Гарри, я не хочу говорить, что ты обманываешь, но не договариваешь — это уж точно. Некоторые места в этом рассказе звучат, мягко говоря, сомнительно. Например, такое феноменальное совпадение, что ты решил продемонстрировать друзьям знание серпентарго в единственном месте Хогвартса, которое реагирует на этот язык…       — Видимо, мне повезло, — я решил упираться в свою версию до последнего.       — Понятно… Не хочешь рассказывать… Ладно, второй вопрос. Ты всегда лезешь во все неизвестные норы и туннели, которые находишь? Вот так — без проверки, без страховки и без ума?       — Гриффиндор — это диагноз… — вздохнул я.       Сириус довольно оскалился.       — Ты бы тоже туда полез? — поинтересовалась Амелия у мужа.       — Спрашиваешь!.. Мы бы все туда полезли. Ведь там нас могут ждать шикарные приключения…       — Или голодный василиск… — добавила Амелия. — С этим вопросом всё ясно. Мне, пуффендуйке вас, гриффиндорцев, не понять. Ладно, идём дальше. Вы влезли в неизвестную нору, встретили там тысячелетнего василиска, и он с радостью предложил вам дружбу и рассказал все свои тайны. Тебе не кажется, что это слишком притянуто за уши?       — Нет, не кажется. Василиск — эмпат и чувствует, кто пришёл к нему с добром, а кто — со злом. Подружился он с нами действительно с радостью. Столько лет сидеть в подземелье одному, а тут — говорящий, да ещё и с добром. Это ж сколько новостей узнать можно… А секретами он с нами поделился позже, когда мы уже были друзьями.       — И вот он так и сказал прямо, что чаша Пуффендуй находится в сейфе Беллатрисы Лестрейндж? — скептически поинтересовалась Амелия.       — Вот прямо так и сказал! А если не верите, я могу вас с ним познакомить. Сами его обо всем расспросите, — с вызовом заявил я, прекрасно зная, что проверить мои слова они не смогут.       — Ладно, не топорщи колючки, ёжик ты наш! — улыбнулась Амелия. — Верим мы тебе, верим… Но это не значит, что у меня не появятся к тебе новые вопросы.       Конечно, появятся… Вот только не факт, что я на эти вопросы правдиво отвечу. Ой, не факт…       Наконец меня отпустили. К тому времени, как я вышел из «Дырявого котла», дядя ждал меня уже около часа и ругался, как сапожник. Думаю, теперь он точно не станет возражать против каминной сети. Я не забыл сообщить крёстному и Амелии, что нам удалось уговорить дядю, и теперь подключение работающего камина к нашему дому — только дело времени.

* * *

      На следующий день, чтобы не слишком мучить дядю, мы решили, что он только отвезёт меня к «Дырявому котлу», а назад меня доставит Сириус с помощью аппарации. В Гринготтсе нас уже дожидались Люциус и Нарцисса. Пока леди Малфой разыскала и принесла нам чашу Пуффендуй, крёстный договорился с гоблинами насчёт аренды всё той же комнаты с высшей защитой. У Малфоев было время подумать, и они решили, что возвращать в сейф повреждённую чашу так же опасно, как и унести её совсем. Дефект сразу же бросится в глаза, а для того, чтобы выяснить у гоблинов, кто хозяйничал в её сейфе, Беллатрисе понадобится не более пяти минут. Поэтому, взглянув на оригинал, Люциус трансфигурировал простую чашку, которую принёс с собой, в полную копию знаменитой реликвии. Копию вернули в сейф Беллатрисы, а я подтвердил, что долг жизни выплачен. Вспышка магии между нами немного испугала меня, но Люциус, снисходительно улыбнувшись, заявил, что это означает, что всё прошло нормально. На этом Малфои откланялись, а мы с Сириусом отправились уничтожать очередной крестраж.       Бедная Амелия извелась, пока ожидала нас в холле Гринготтса. После рассказа Сириуса о том, как мы уничтожали предыдущие крестражи, она очень боялась за нас. Неизвестно, какую дополнительную защиту Волдеморт мог ещё наложить на чашу. Но на этот раз нам повезло. Всё ограничилось только воем и вспышками, которые не причинили нам никакого вреда.       Этот крестраж был для меня самой большой проблемой. Как я ни ломал голову, но придумать способ пробраться в сейф банка с такой защитой не сумел. Летать на драконе мне не улыбалось. К тому же для этого нам нужен был гоблин, а уговорить зелёненького пойти на преступление против своих же сородичей казалось слишком уж невероятным. Поэтому я был просто в восторге, что всё так удачно сложилось. Теперь оставалась только Нагайна и сам Волдеморт. Можно сказать, мелочи жизни…

* * *

      В этом году возвращение в школу не обошлось без приключений. Луна с её отцом совершили чудо и где-то раздобыли маленькую самочку василиска в подарок Шшушше, чтобы ему жилось веселее. Вот только нам пришлось поморочиться с довольно-таки приличных размеров ящиком со змеюшкой. «Маленький» василиск представлял собой трехметровую гадину с норовистым характером. В поезде оставить её было нельзя — домовики, доставляющие багаж студентов в школу, инфаркт получат, не говоря уже о том, что после этого змею у нас просто конфискуют. Возникал вопрос — как протащить зверушку в школу и не попасться с контрабандой. Отправить её в Тайную комнату мы не успевали — нужно было присутствовать на праздничном пиру. Максимум, что можно было сделать — это оставить ящик в нашей спальне, а после пира уже попробовать проникнуть в Тайную комнату.       Мы погрузились в последнюю карету и последними пробрались в школу. А к тому времени, как мы со всеми предосторожностями добрались до Гриффиндорской башни, там уже никого не было — все отправились в Большой зал. Накрыв ящик мантией-невидимкой, мы с Невиллом и Дадли под охраной Гермионы прошмыгнули в спальню мальчиков и запихнули увесистый ящик под мою кровать. Мантию я забрал. Кому взбредёт в голову лезть ко мне под кровать? Со спокойной душой мы отправились на праздничный ужин.       Директор Макгонагалл объявила о том, что в этом году в Хогвартсе проводится Турнир трёх волшебников. Пожалуй, из всей школы только я, Гермиона и профессор Снейп не обрадовались этой новости. Гермиона знала, чем мне грозит этот Турнир. Снейп вообще никогда и ничему не радовался. А я понял, что канон снова меня догнал. Мне придётся участвовать в этом самоубийственном мероприятии. Непонятно было только — кто же бросит моё имя в кубок. Педагогический состав остался прежним. Преподавателем ЗОТИ по-прежнему был профессор Паркинсон. Никого нового в школе не появилось, если не считать первокурсников. Если предположить, что Барти Крауч-младший прячется под обороткой, то как это определить? Студентом он быть не может, потому что тогда он не сможет превратить кубок в портал. Доступ к кубку может быть только у преподавателей или организаторов Турнира. Конечно, ещё есть вероятность, что он может прятаться под личиной кого-то из Дурмстранга или Шармбатона, но опять же — как это определить?       В следующий миг мне захотелось побиться головой о стол. Идиот! Карта Мародёров же показывает всех, даже если они здесь находятся под обороткой. Сразу же, как закончится ужин, нужно не забыть посмотреть карту. Ох! Василиск… В первую очередь надо придумать, как его перетащить. В гостиной всегда крутится куча народу. Пронести мимо них огромный ящик, и чтобы его никто не увидел — это из области фантастики. Доставить его в спальню было проще.       Но вот что делать теперь, когда после ужина в гостиной будет толпиться весь Гриффиндор в полном составе? Окинув взглядом гриффиндорский стол, чтобы лучше оценить размер проблемы, я понял, что в общей картинке чего-то не хватает. Присмотревшись повнимательнее, я понял — не хватает Рона Уизли и Симуса Финнигана. Чтобы Уизли пропустил ужин, должно произойти что-то невероятное. По коже пробежал холодок. Предчувствие вопило во весь голос, что самое невероятное, что сейчас находится в школе — это наш василиск. Есть сразу же расхотелось. Отложив в сторону вилку, я как можно незаметнее выбрался из-за стола. В коридоре меня догнали Гермиона и Дадли с Невиллом.       — Гарри, что случилось? Куда это ты так шустро рванул? — поинтересовался кузен.       — И при этом ничего нам не сказал, — обиделась Гермиона.       — Ребята, у меня плохое предчувствие. Вы заметили, что Уизли и Финнигана не было на ужине? Я боюсь, что они могли добраться до василиска.       — Ой! Думаешь, она могла их окаменить? — глаза подруги от ужаса стали круглыми, как блюдца.       — Это вряд ли… Она ещё маленькая и сил у неё на это не хватит, но оцепенеть они могли запросто. И как тогда нам её ловить? Да ещё, чтобы она и нас при этом не оцепенила?       Оставшееся расстояние до башни Гриффиндора мы пробежали на одном дыхании. Опасаясь за друзей, не умеющих говорить на серпентарго, я попросил их подождать за дверью, а сам вошёл в гостиную.       Мда… Оказывается, с ужина мы ушли не первыми… В гостиной на диванчике сидели близнецы Уизли, а в кресле возле камина — Ли Джордан. Можно было бы подумать, что они что-то замышляют, если бы только вся троица не была оцепеневшей. Искать беглянку, осматриваясь по сторонам, было чревато. Достаточно встретиться с ней глазами, и моя «избранная» персона пополнит этот «музей восковых фигур». Закрыв глаза, я зашипел на серпентарго:       — Малышка, где ты прячешься? Вылезай, но только не смотри на меня, а ещё лучше — закрой глазки.       — Я боюсь… Люди могут меня обидеть…       — Не бойся, я и мои друзья тебе поможем спрятаться там, где никто не сможет тебя обидеть. Только для этого я должен тебя увидеть и при этом не оцепенеть.       — Хорошо… Я верю тебе, говорящий. Можешь открыть глаза.       Осмотревшись, я обнаружил василиска в углу комнаты.       — Если я сейчас позову сюда моих друзей, ты не причинишь им вреда?       — А они меня не обидят?       — Нет, не обидят. Они нам помогут.       Выглянув за дверь, я обнаружил, что, к счастью, кроме Гермионы и Дадли с Невиллом, пока никто из Большого зала не вернулся. Это давало нам небольшую фору во времени. В двух словах я обрисовал ребятам ситуацию. Гермиона мгновенно придумала план по спасению шкодливого василиска. По этому плану мальчики оставались в коридоре и изображали двух перепуганных идиотов на случай, если кто-то вернётся с ужина до того, как мы с Гермионой выполним нашу часть плана. В их задачу входило не впускать никого в гостиную, кричать, что там произошло что-то страшное, нагнетать панику и сеять хаос. Мы же с Гермионой должны были уничтожить ящик, в котором притащили василиска, и отправить змеюшку в Тайную комнату.       В спальне мальчиков мы обнаружили оцепеневших виновников «торжества» — Уизли и Финнигана и открытый ящик. Гермиона быстро трансфигурировала ящик в фигурку котёнка и сунула его к себе в карман. Я нашёл в сумке мантию-невидимку, и мы снова вернулись в гостиную. Змею пришлось попросить обернуться вокруг моей талии и не кусаться. Набросив на нас с василиском мантию-невидимку, Гермиона влезла туда же, и мы со всеми предосторожностями выбрались в коридор. Убедившись, что, кроме наших ребят, там пока больше никого нет, мы приступили к выполнению второй части плана. Мальчики отправились в библиотеку, чтобы обеспечить себе алиби, а мы с Гермионой под мантией-невидимкой двинули в Тайную комнату. Даже маленький василиск оказался увесистой штучкой. Если бы не помощь подруги, я бы наверное, уронил его по дороге. Поэтому я был безумно рад, когда смог выпустить беспокойного питомца, и василиск дальше пополз самостоятельно.       Познакомив Шшушшу с новой подругой и прервав его излияния благодарности, мы пообещали, что встретимся в самое ближайшее время, и отправились назад. Нам предстояло расхлёбывать последствия наших непродуманных действий. Неизвестно, будут ли помнить оцепеневшие о том, что видели василиска, или нет, но на всякий случай нам ещё предстояло придумать какую-то убедительную сказочку.