Часть 1

      Эскадрилья из 8 самолетов летела над Тихим океаном на разведку. Эти самолеты были печально известными Летучими Монтировками. Ведущий F4U Corsair осмотрел облака внизу и увидел, что Блэр, номер 31, и Раш, номер 36, летели ниже, чем большинство остальных — Что вы делаете 31 и 36?       Блейр поднял глаза. — Как мы можем что-то видеть сквозь эти облака? — Вернись сюда! Если облака позволят нам увидеть океан, то они это сделают       Как раз в этот момент облака рассеялись, и он краем глаза увидел единственный вражеский корабль снабжения. «Пожалуйста, пусть другие пропустят это», — подумал он. Истребитель знал, что его молодая эскадрилья захочет проверить это. Но его надежды были напрасны. Блэр вдруг закричал: — Эй, посмотри на это!       Один из самолетов улыбнулся. — Легкий выбор, что скажешь? — Отрицательно. Нам приказано провести разведку и доложить о результатах, — строго сказал он.       Раш присоединился: — Давай, Шкип. Это будет стрельба по индейке!       Он вздохнул, спорить было бесполезно. — Хорошо, давайте посмотрим поближе.       Но когда они прорвали облачный покров, то столкнулись с целым флотом. Было слишком поздно отступать, корабли видели их. Эскадрилья была окружена зенитным огнем. Лидер беспомощно наблюдал, как самолет за самолетом сбивали в огненном шаре. Что я наделал? Он внезапно очнулся от своих мыслей, когда что-то ударило его. Боль пронзила все его тело, но он заставил себя продолжать полет. Ослабленный, он был легкой мишенью, и вскоре в него попала еще одна пуля. Пламя охватило его, и его нос упал вниз, последнее, что он увидел, прежде чем ударился о ледяную воду под ним, был падающий Раш, его крыло было полностью оторвано. Когда он ударился о воду, она показалась твердой, раздавив его фюзеляж. Через несколько секунд его крылья начали неметь. Боль сменилась чем-то худшим: ощущением пустоты. Последнее, что он подумал перед наступлением темноты, было: «Я утону, утону со всей своей эскадрильей, и это моя вина». Убиты мной… убиты мной… мной. Эти слова повторялись снова и снова, пока он терял сознание. — Шкипер! Шкипер, проснись! — голос был знакомым.… — Шкипер, ты спишь! Проснись!       Что-то давило ему на крыло, он оттолкнул его.  — Шкипер, это всего лишь я, Сверчок!       Шкипер открыл глаза; он не тонул, даже в луже. Он чувствовал свои крылья, и они, конечно, не болели. Он был в Кривых Лопастях, штат Миннесота. Его верный механик, Сверчок, был рядом с ним. — Тебе приснился кошмар. Я даже не мог приблизиться к тебе, когда твой пропеллер так бешено вращался.       Шкипер выглядел немного виноватым. — Я тебя разбудил? — Да, это так. Ты кричал во сне, что-то насчет утопления? — Прости, Сверчок, — извинился Шкипер. — Ах, все в порядке, Шкип, ты ничего не можешь поделать с тем, что делаешь во сне.       Сверчок знал, что у самолетов, как известно, беспокойный сон.       Но он мог бы помочь тому, что сделал со своей эскадрильей… Шкиперу не просто приснился кошмар, это было воспоминание.