Бесконечный замок

-.. Танджиро Комадо! Музан в исступлении смотрел на место, от куда доносился крик пацана. А потом он опустил взгляд на нее. - Ты правда считала, что это убьет меня? Тамаё встретила взгляд со всем достоинством и смелостью, что копилась долгие сотни лет. И пусть она напугана, пусть она в ловушке, но она верит словам смелого мальчика, который носил дьявола на своих плечах. Тамаё молчит. Кадр меняется, и они в одной из сотни комнат. Музан отрывает ее от себя, оставляя обрубок руки в себе. - Ты правда думала, что я умру от рук жалких сопляков? Тамаё отступает вглубь, ища пути отступления. Она не воин, против него лоб в лоб шансов нет. За его спиной открытая дверь, только бы добраться... Ее череп трещит от столкновения со стеной. - Отвечай, Тамаё. Ты думала, что убийцы демонов будут спасать демона? В глазах мутнеет, она не видит выражения его лица, только безумные алые глаза. Ей не страшно, но ей нужно выбраться. И снова она пропускает момент, когда он приближается и стискивает между пальцами ее лицо. Челюсть грозится сломаться. - Тамаё, ты не вылазила из своей норы сотни лет, оставалась бы там. Ты умрёшь. Я убью тебя. Тамаё смотрит на демона, но не видит его. Она знает, что он читает мысли, и чтобы она не сказала или подумала — он узнает. Музан смотрит на женщину и не может понять, как он упустил тот факт, что она жива. Пряталась, как крыса, у него под носом. Как эти ублюдки-охотники, такая же жалкая. Его ошибка практически стоила ему жизни. Лекарство, которое он впитал, очевидно, не работает, но если бы... - Тамаё, а ты рассказала им забавную историю твоего выздоровления? Тамаё вздрагивает, но молчит. На секунду в памяти вспыхивает, не силуэты, она их уже и не помнит, но испуганное "мама" до сих пор звенит в ушах. - "Мама". Я помню, с каким счастьем ты разорвала своих детей. Сколько у тебя их было? Двое? Порвала, как пергамент. А твой муж? Помнишь, в каком ужасе... Тамаё не сдерживается и пытается задеть ублюдка когтями. За что тут же отправилась в недолгий полет до другой стены. Ее вторая рука практически восстановилась, но она не успевает смягчить удар.  Ненависть заполняет ее до краев.  Она чувствует, как волны накрывают ее с головой, и она рычит, пытаясь создать видимость угрозы. Показать всем телом, как же сильно она его ненавидит. - Это из-за тебя они погибли! Она не сдерживается и кричит. Громко, вкладывая в голос все эмоции, которые копились долгие годы. - Но убила их ты. Он стоит и смотрит на нее нечеловеческими алыми глазами тысячелетнего демона, который за всю свою долгую жизнь ни разу не раскаялся ни в одном своём поступке. Тамаё заходится криком, пытаясь оттолкнуться от стены и нанести хотя один маленький удар. Мимолётная мысль, что талисманы Юширо можно будет... - Ах, Юширо? Твой новый подопечный? Тамаё зависает в воздухе, разом выбившись из сил. Сильная рука сжимает ее шею, перекрывая кислород и угрожая тут же прервать ее демоническую жизнь. Но Тамаё словно оглушена. Она ошиблась. Совершила чудовищную ошибку, поддавшись эмоциям. На секунду ей кажется, что она уже умерла и может быть он не услышал ее или хотя бы не увидел... - Тамаё, какого же ты обо мне мнения. Сопляк со светлыми волосами, благодаря которому ты так долго скрывалась от меня. Это его талисманы, верно? Тамаё поднимает свою отросшую когтистую руку в жалкой попытке снести себе голову. Если она успеет, то выиграет время для мальчика, чтобы тот скрылся. Музан ничего больше не узнает, и она сможет спасти. - Ты никогда и никого не могла спасти, Тамаё. У тебя был шанс под моим началом, но ты выбрала гореть под светом «солнца». Ты принесла мне столько проблем, сокрыла Нэдзуко Камадо, помогала нашим природным врагам. Мешала мне в поисках лилии. Музан крепко сжимал руку, которую она занесла для удара. Он опустил ее шею и Тамаё безвольным телом повисла на одной своей руке. Ее эмоции отключились, она старалась, старалась наполнить все свои мысли только Музаном и ее яростной ненавистью к нему, чтобы сокрыть, но она устала. Он снова оставил в ней тоскующую пустоту. Как и сотни лет назад. - Я передумал. Я тебя не убью. Сейчас. Как только мои подданные перебьют всех истребителей, я найду и съем Нэдзуко Камадо. И как только я одолею солнце, я найду твоего Юширо и по частям выкину его под палящие лучи. А ты будешь смотреть. Тамаё молчала. В ее голове звучала только злоба к тому, кто держит ее руку. Любые прочие мысли она гнала. Только отвращение. Жгучая, всепоглощающая, сжигающая изнутри ненависть, взращенная с первого дня обращения и по сей день. На фоне слышны крики. Демонов, людей, ворон. Жестокий оркестр боли и яростного желания победить любой ценой. Слезы катились по бледным щекам, оставляя после себя влагу от разочарования своей слабостью. - Не плачь, Тамаё. Ее руку отпустили, и она осталась полулежать на полу. - Тебе не в первой терять кого-то. Твоя семья, те люди, которых ты убила. Я уже чувствую, как мои демоны сожрали десяток истребителей. Ты никогда ничего не решала. Он присел рядом. Огромная когтистая рука легла ей на бедро. Тамаё замерла, слезы перестали течь, а взгляд сосредоточен на мужской ладони. - В конце концов, ты просто глупая женщина, которая всегда шла на поводу своих эмоций. Жалкий зародыш настоящего демона. Тебе всегда не хватало благоразумия. Рука двинулась выше, задирая и без того порванное кимоно, оголяя белые ноги. Тамаё не понимала, зачем он это делает. И ее это пугало. - Я не прощу тебе твоего предательства, Тамаё. Но я кое-что вспомнил. Скажи мне, ты помнишь? Как ты кричала подо мной? Тамаё словно заледенела. Она помнит ту единственную ночь, проведённую с ним. Жестокое изнасилование, которое он окрестил «проявлением милости». Это было так давно, но ее лоно словно заново вспыхнуло болью, которую она надеялась больше никогда не испытать. Рука двинулась выше, залазя и разрывая пояс одежд, оглаживая талию. Тамаё была маленькой и хрупкой, как красивый бесполезный мотылек. Услада для глаз, но абсолютно никчёмный. Музан помнит, что в первую их встречу она смотрела на него печальными большими глазами. Тогда он посчитал ее красивой. Что тогда, что сейчас она была миниатюрной по сравнению с ним. Маленькая, несчастная, умирающая от человеческой болезни. Слабая. Он дал ей силу. Подарил новую жизнь сильнейшего в пищевой цепи. Отвел от границы моста по ту сторону жизни, а она "отблагодарила" его предательством. Он не может точно сказать, что тогда на него нашло. Она рыдала перед ним, пыталась угрожать, а он смотрел на ее шею. Тонкую девичью шею, которая помещалась в его ладони. Стоит захотеть — переломит как ветку. Она кричала, а он смотрел на ее ключицу. Такую же внешне хрупкую, манящую кость, которую вырвать из тела так легко. Она замахнулась, и он напал. Прижал, сжал, раздавил и растоптал. Сорвал тряпки, заломил руки, раскроил лоно. Он не может сказать, получил ли он удовольствие, но ему было точно приятно. Она юна, воинственна, кричит, вырывается, ее кожа мягкая, а губы пухлые. Ему было приятно разрывать ее изнутри. Он назвал это «милостью господина». Она могла называть это как хочет. И снова он видит ее. Внешне юную, воинственную, ее кожа по-прежнему мягкая, а губы сияют от пролитых слёз. Он обеими руками сжимает ее талию и подкладывает женщину под себя. Он сегодня не умрет. Она сегодня не умрет. Полы кимоно откидываются и рвутся, но крик демона под ним заглушает все вокруг. Он побудет с ней до рассвета, выместит на ней все свое разочарование, а потом найдет ее сопляка и выкинет того на солнце. Возможно, Тамаё проживет подольше, как расплата за свой грех. Он целует ее, она пытается его укусить и за это он отрывает ей ногу. Тамаё снова кричит. Музан смеется. Эта ночь будет долгой.