Часть 1

Если раньше узоров не было, то теперь они точно появились. Нари онемела. Её тело двигалось так, будто подчинялось чужому разуму. И, скорее всего, так и было, ведь её собственный был заглушен голосами, непрерывно шепчущими ей. Будто одного горя было недостаточно, застрявшего в горле — теперь она даже не могла говорить, боясь усилить головную боль, которую вызывали эти голоса. Единственное, что удерживало её на земле, — это лилии в руках. Она отказывалась их отпускать. Когтистые пальцы вонзались в ладони, но ей было всё равно. Она едва чувствовала боль. Лепестки невинно смотрели на неё — напоминая о том, что она потеряла. Теперь всё было напоминанием. Узоры. Цветы. Её неукрашенные руки. Она зажмурилась — вдохнув судорожно. Вне поля зрения — вне мыслей, верно? Тогда это не будет её тревожить. Но даже воздух казался лишним. Она не заслуживала его. Не заслуживала. Кто-то другой гораздо больше заслуживал дышать, чем она — Она резко мотнула головой и тяжело выдохнула. Одной рукой наконец оторвалась от букета, чтобы запустить пальцы в волосы — готовая на всё, лишь бы время хоть на мгновение остановилось и дало ей передышку. Но время не останавливается. Особенно для таких, как она. Это было единственное, что оставалось постоянным в жизни. Раньше она ценила это. На время всегда можно было положиться — особенно на его способность менять людей. — Нари? — раздался неуверенный голос. Не потому что её не узнали — а потому что боялись признать правду, стоявшую прямо перед ними. Она резко обернулась — увидела девушек, которых когда-то называла подругами, застывших в ужасе. Очередной сдавленный всхлип вырвался у неё против воли. Этого не может быть. Только не сейчас. Она уже слишком многое потеряла. — Пожалуйста, — Нари с трудом выговорила. Её голос, раньше мягкий, как дождь, теперь звучал, как леденящий осколок льда, ударяющийся о землю. — Дайте мне объяснить — Она протянула к ним руку, но те тут же отступили — одна даже подняла оружие. Нари вздрогнула. Голубоватое сияние клинка осветило узоры на её коже. Когда-то этот свет приносил утешение. Давал ощущение контроля. Ей никогда не приходило в голову, каково это — быть по другую сторону клинка. Быть той, кого нужно контролировать. Если это и правда так, значит, она действительно заслуживает этого. — Теперь ты одна из них, — выдохнули девушки, зажмурив глаза, чтобы не видеть её. Вне поля зрения — вне мыслей. Может, так будет проще. Меньше боли. Если не смотреть ей в лицо, значит, это не их подруга. Просто ещё один демон. Нари с усилием сглотнула и упала на колени — всё ещё не в силах отпустить лилии. Как символично, подумала она: они предназначались не для чужих похорон, а для её собственных. Она склонила голову — не обращая внимания на испуганные вздохи со стороны девушек. Это не должно было удивлять. Что ей осталось, кроме как быть пешкой? Она только навредит. — Тогда вперёд, — прошептала она. — Делай это. Если я не отличаюсь от них — не делай вид, что я особенная. — Она прижала лилии к груди, будто убаюкивая их — жест, который должен был быть знакомым. Когда-то. Но следующие слова она едва услышала. — Я не могу. — Почему? — Нари резко подняла голос — в её глазах блестели слёзы. От этого оружие мигнуло, сменив цвет с синего на розовый. Это только подтвердило её опасения. Она действительно станет угрозой, если останется жива. — Долг для тебя важнее меня. Ты уже вытащила оружие. Так что значит — не можешь? — Я не могу просто так убить того, кого знаю! У меня ещё остались чувства. — Имя Нари не прозвучало, и обращение было не прямым, но в том, как было произнесено последнее слово, чувствовалась злость. Её будто плюнули. Нари медленно подняла голову — показывая, насколько сильны её чувства. — Ты правда так обо мне думаешь? — прошептала она. Но никто не взглянул на неё — глаза оставались закрытыми. Вне поля зрения — вне мыслей. Она не заметила, как девушки начали отступать, пока одна из них не заговорила. — Ты знаешь, что мы не можем, — сказала та тихо — так и не ответив на вопрос. Но отсутствие ответа говорило само за себя. Нари с детства учили, что демоны не чувствуют. Что они — лишь охотники за душами. Возможно, это и было правдой, но совсем не так, как она думала. Они рассыпались в пыль при смерти — не ощущая боли. Гви-ма управляли их телами, и те не чувствовали физически ничего. Но она была уверена — сейчас она задыхалась от эмоций. Горе сдавливало грудь, жалость к себе давала этому случиться. Безумная надежда заставляла её цепляться за лилии, а гнев — царапать кожу, где теперь проступали узоры. Всё, что делали демоны — чувствовали. Она не знала, когда девушки ушли. Только когда подняла голову и прояснилось зрение — поняла, что осталась одна. Может, они что-то сказали, а она не услышала? Нет. Она не была глупа. Им было невыносимо её видеть — поэтому они ушли. И она поступила бы так же. — Мы охотницы. Голос силён. С песней побеждаем демонский закон. Скрывая боль, которую не видим сами. Вне поля зрения — вне мыслей. Клятва эхом звучала в её голове, но теперь это был просто очередной голос, насмехающийся над ней. Она — охотница. Она не должна была стать… этим. Если бы только была сильнее… тогда, может, всего этого бы не случилось. Может, она не держала бы лилии. Слово "может быть" было странным. Оно обещало возможность — того, что могло бы произойти. Как заигрывание с будущим. С надеждой. Нари с размаху ударила кулаками о землю и закричала — не замечая, как хонмун отреагировал на её голос и мигнул, точно так же, как и оружие охотницы. Она лишь чувствовала, как ложится в могилу, которую вырыла себе сама. А потом земля поглотила её, и хонмун больше никогда не был прежним.