six │ national anthem

𝟬𝟬𝟲

национальный гимн

      Голос охранника все еще разносился эхом по огромному общежитию:       — Поздравляем всех с победой во второй игре. Во второй игре выбыли 110 игроков. Общий призовой фон на данный момент составляет 20,1 миллиарда вон. Поскольку осталось 255 игроков, то равная доля каждого составляет 78 823 530 вон.       Последовавшая за этим тишина была напряженной, хрупкой, пока не раскололась от недовольного ворчания.       — И это все? — Пробормотал кто-то в первых рядах.       — Все еще меньше 100 миллионов? Даже не 80?       — Погибло всего 110 человек? Этого не может быть.       — Да, — добавил другой. — Хотелось большего.       Затем раздался хриплый, скрипучий голос игрока 100, того самого несносного старика, который уже заработал репутацию громкого, раздражительного человека, который всегда был в паре секунд от того, чтобы получить пощечину.       Он усмехнулся и поднял морщинистую руку в сторону охранника.       — Пересчитайте еще раз! — Рявкнул он. — Не может быть, чтобы было всего 110! Это фальсификация! Вы искажаете цифры, чтобы дать нам меньше денег!       Общежитие снова наполнилось тихим ропотом. Некоторые закивали. Другие были просто слишком уставшими или напуганными, чтобы что-то сказать. Но Сон Юль…       О, с Сон Юль было достаточно.       Она шагнула вперед с того места, где стояла рядом с Чжун Хи и Хен Джу. Ее руки были скрещены на груди, одна бровь слегка приподнята, а на губах застыла та убийственная ухмылка, которая появлялась, когда кто-то просто умолял поставить его на место.       Ее голос, резкий и ровный, прорезал хаос, словно нож:       — Почему бы тебе, черт возьми, не заткнуться?       Мгновенно воцарилась тишина. Головы повернулись. Даже охранники, казалось, на мгновение заинтриговались.       — Чего? — Игрок 100 моргнул.       Сон Юль, не колеблясь, прошла ближе к центру комнаты.       — Ты слышал. Ты без умолку болтаешь с той секунды, как мы сюда попали. Кричишь, жалуешься, обвиняешь всех, кроме себя.       Он расправил плечи, надувшись, как через чур надутый воздушный шарик:       — Я просто прошу о прозрачности. Вы все слишком напуганы, чтобы…              — Нет, — холодно оборвала она его. — Ты не просишь. Ты обвиняешь. Громко. Публично. Как будто это какое-то чертово профсоюзное собрание, а ты председатель клуба «озлобленные старые ублюдки».       Вздохи. Взрыв смеха. Даже Танос издал тихое «ооо» откуда-то сзади.       — Думаешь, что проблема здесь во мне? — Игрок 100 вскинул брови.       Она подошла ближе, не сводя с него глаз с тем же выражением, которое было у нее во время игр — холодный расчет под спокойной яростью.       — Думаешь, они нас обманывают? — Спросила она, указывая на охранников. — 110 погибших — это 1,1 милларда вон, добавленных к общей сумме. Посчитай сам. Все сходится. Сейчас у нас 20, 1 милларда, потому что в первой игре умер 91 человек, а во второй — 110, — она помолчала, склонив голову набок. — Или ты считаешь так же хреново, как и держись себя в руках?       Толпа снова зашумела — тихо и радостно. Теперь все наблюдали за происходящим. Внимательно слушались. И улыбались.       Лицо Игрока 100 исказилось:       — Я просто…       — Ты просто любишь слушать свой собственный голос, — спокойно отрезала она. — Ты даже не подсчитал, сколько команд участвовало в игре. Ты не запомнил количество игроков. Просто откинулся на спинку стула, решил, что ты умнее всех тут, и начал щелкать своими зубными протезами.       На этот раз засмеялась Ен Ми. Даже Гым Джа прятала улыбку.       Рот Игрока 100 открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег.       Сон Юль сделала последний шаг, стоя лицом к лицу к мужчине. Она говорила негромко, но ее тона было достаточно.       — Ты продержался две игры только благодаря удаче и поддержки других игроков. Если будешь продолжать болтать, то умрешь в третьей. Не из-за игры, а потому, что надоешь кому-то настолько, что все будет выглядеть как несчастный случай.       Тишина. Леденящая тишина.       Даже охранники не вмешались.       Затем медленно Игрок 100 отступил назад.       Побежденный.       Сон Юль развернулась на каблуках, подошла к своей кровати и плюхнулась рядом с Чжун Хи, как ни в чем не бывало.       Ен Ми с благоговением уставилась на нее:       — Черт, унни…       — Он еще долго не оправится от этого, — ухмыльнулась Хен Джу.       Даже Ки Хун улыбнулся ей с другого конца комнаты.       Нам Гю ни на секунду не сводил с нее глаз, стоя рядом с Таносом и Мин Су. Костяшки его пальцев все еще были в синяках после недавней драки, а челюсть крепко сжата. Было что-то в том, как он смотрел на нее — смесь дикого восхищения и тихой боли.       Потому что это была Сон Юль.       Женщина, которая заставила мир замолчать одним взглядом.       Та, ради которой стоило проливать кровь.

      Едва затихло эхо объявления о голосование, как напряжение в воздухе снова разрядил надтреснутый голос Игрока 100:       — Черт! Я дважды чуть не умер, и это все, что я получу? — С горечью пробормотал он, повышая голос с каждым слогом. — Я бы получил больше денег, если бы позволил кому-нибудь избить меня в темном переулке!       По общежитию пронесся одобрительный ропот. Один игрок даже сухо рассмеялся, с отвращением сплюнув на пол. Охранники не двигались, пока один из них не выступил вперед, его голос из-под темной маски звучал холодно.       — Я полностью понимаю ваше разочарование. Тем не менее, мы всегда оставляем вам право на свободу, чтобы вы могли воспользоваться новыми возможностями. Сейчас вы проголосуете, чтобы решить, продолжать игры или нет. Продолжать ли игру за более крупный приз или остановится на этом — полностью ваш выбор. Пожалуйста, воспользуйтесь своим правом на демократический выбор.       Наступившая тишина была удушающей.       Все внимание переключилось на стойку голосования, которая была расположена впереди, словно грозный судья. Мигнули лампочки, механизм включился. На этот раз порядок был изменен — от наименьшего числа к наибольшему.       Сон Юль, сидевшая сзади, повернулась к своим товарищам по команде, слегка приоткрыв рот, обдумывая свой следующий шаг.       — За что вы собираетесь голосовать? — Тихо спросила она, ее голос был ровным, несмотря ни на что.       Ен Ми ответила первой, ее мягкие карие глаза забегали по остальным:       — Не знаю, — ответила она, пожав плечами, а затем посмотрела на Чжун Хи. — Мы ведь команда, верно? Для меня не имеет значения, останемся мы или уйдем, вы ведь сказали, что мы будем держаться вместе, даже когда покинем это место. Что ты хочешь выбрать?       Чжун Хи заколебалась. На секунду ее рука неуверенно зависла в воздухе.       — Я хочу сыграть еще в одну игру, — ответила Сон Юль спокойным, но уверенным голосом. — Вероятно, этого будет достаточно, чтобы оплатить мои долги и уехать отсюда. Еще одна игра. Всего одна.       Чжун Хи посмотрела на нее, в ее глазах светилось что-то среднее между восхищением и усталостью.       За их спинами очередь начала продвигаться вперед. Один за другим игроки с наименьшими номерами подходили к кнопкам. Сон Юль, не задумываясь, снова обернулась, и ее взгляд упал на Нам Гю, сидевшего в другом конце комнаты.       Он наклонился к Мин Су и прошептал что-то низким, напряженным голосом. Она уловила несколько из них:       — Не предавай нас. Мы все согласились сыграть еще в одну игру.       В выражении его лица было что-то жгучее — убежденность, паранойя и что-то еще, чему она не могла дать названия. Он не смотрел на нее, но каким-то образом она все равно чувствовала на себе его взгляд.       Сон Юль повернулась к своей команде с легкой улыбкой.       — Я обещаю защитить вас всех в следующей игре, — тихо сказала она, убирая волосы с лица. — Несмотря ни на что.       — Я верю тебе, унни, — просияла Ен Ми.       — Ладно… — Вздохнула Хен Джу. — Еще одна игра.       Даже Гым Джа не промолчала, похлопав сына по руке:       — Когда мы выберемся отсюда, то поужинаем все вместе.       Сон Юль усмехнулась, представив себе стол, полный выживших, которые когда-то были незнакомцами. Люди, которые выбрали друг друга.       Затем кто-то остановился рядом с ней.       Ки Хун.       Сначала он ничего не говорил. Просто посмотрел на нее, усталый и тихий, с выражением глубокой мудрости на лице.       — За что будешь голосовать? — Вздохнул Ки Хун.       Его слова были медленными, как будто каждое из них было наполнено призраками прошлой игры.       — Я сыграю еще в одну игру, — кивнула Сон Юль — Только в одну. Потом закончу. Я уже скучаю по своей семье.       Ки Хун поколебался, затем медленно протянул руку и легонько, по-отечески погладил ее по голове.       — Просто… будь осторожна, ладно?       И с этими словами он шагнул вперед и проголосовал за то, чтобы закончить игры.       Что-то шевельнулось у нее в груди. Она не знала, что именно.       Голоса вокруг стали громче.       Игрок 100 снова поднялся на ноги.       — Мы хорошо сыграли во все эти игры и все еще держимся! — Крикнул он. — А теперь давайте сыграем еще в одну игру. Вот и все! Еще одна игра!       Кто-то поднял руку и начал скандировать:       — Еще одна игра!       Затем еще один. И еще. Руки указывали вверх, как будто это было какое-то движение, революция, бунт.       — Еще одна игра! Еще одна игра!       Сон Юль наблюдала за происходящим с застывшей улыбкой. Это было безумие, но и надежда в самой жестокой форме.       Она повернулась, чтобы направиться обратно к своей койке, но почувствовал, как чья-то рука обхватила ее запястье.       Она инстинктивно вздрогнула — пока не увидела, кто это был.       Мен Ги.       Его глаза были непроницаемы. Пальцы были твердыми, но не властными. Он не выглядел так, будто собирался ругаться. Просто… поговорить.       — Спасибо, — тихо сказал он. — За то, что заботишься о Чжун Хи.       Сон Юль приподняла бровь. Ее тон стал ровным:       — Кто-то же должен.       Он резко выдохнул. В его взгляде было что-то неприкрытое, и он выглядел так, словно собирался сказать что-то еще.       — Ты права. Клянусь, я просто…       Но она подняла руку.       — Не стоит, — холодно сказала она. — Я тебя не спрашивала.       Ее голос был ледяным.       Но как только она повернулась, чтобы уйти, Чжун Хи встала между ними и схватила Сон Юль за руку.              — Не трать на него свое время.       Сон Юль не сопротивлялась.       Когда Чжун Хи потащила ее прочь, Мен Ги так и продолжил смотреть им вслед.       Что-то шевельнулось в груди Сон Юль, что-то странное. В нем не было теплоты. Не было влечения. Но было что-то… знакомое. Не такое, в которое можно влюбиться.       Несказанное. Безымянное.       Они оба это чувствовали.       Ни один из них не мог этого объяснить.       И ни один из них еще не знал —       Что они родные брат и сестра.

𝟬𝟬𝟲

      Следующее утро было хуже острия клинка.       За резким звоном включившегося в общежитии света сразу же последовала волна классической музыки, гремевшая из скрытых динамиков — «Лето» Вивальди, звенящая и дразнящая, эхом отражалась от стен. Игроки повскакивали со своих коек, сонные, измученные и все еще не пришедшие в себя после вчерашних волнений. Результаты голосования висели в комнате, как дым, густой и горький.       Вошли охранники в масках и объявили монотонным голосом:       — Всем игрокам встать и следовать за нами. Сейчас начнется третья игра.       Процедура стала почти механической. Двери общежития открылись с тяжелым шипением. Все молчали. Даже Танос не отпускал шуток. Воспоминая о вспышке гнева Нам Гю — его неистовой, животной ярости — все еще висели на стенах, как засохшая кровь.       Сон Юль шла со своим обычным холодным спокойствием, ее взгляд метнулся к Нам Гю. Он не сказал ни слова, но тоже смотрел. Наблюдал за ней. Всегда.       Их провели по длинному стерильному коридору, который вился все глубже под землей. Воздух становился все теплее и тяжелее, как будто был заперт в этом месте в течение многих лет.       Затем они вышли на арену.       Она была ошеломляющей, в какой-то неестественной театральной манере.       Перед ними простиралось массивное круглое помещение размером с колизей. Стены изгибались вверх, создавая иллюзию, что они оказались в центре чудовищной цирковой арены. Цветовая палитра была странно тревожной — теплые красные тона, похожие на цвет жженного апельсина, приглушенные бежевые, как у старого карнавального шатра, испачканного пылью и кровью.       Пол был отполирован и слабо светился от лампочек, спрятанных под стеклянными плитами. В самом центре находилась круглая платформа, достаточно большая, чтобы вместить всех 250 с лишним оставшихся игроков. Вокруг этой платформы было около 50 пронумерованных дверей, расположенных на равном расстоянии друг от друга, как спицы гигантского колеса. Цифры светились над каждой дверью мягким, жутковатым красным светом.       Механические карусельные лошадки, украшенные витиеватым золотом и облупившейся пастельной краской, стояли вокруг центральной платформы. Они не двигались. Просто ждали. Их глаза были стеклянными и безжизненными.       Но что самое тревожное?       Над ареной висели гигантские цифровые часы — они еще не начали обратный отсчет, но уже угрожали этим.       Внезапно снова раздался ясный голос:       — Добро пожаловать в вашу третью игру! Она называется «Третий лишний». Внимание! Правила игры: при запуске игры диск начнет вращаться, и вскоре после этого будет объявлено число. Игроки должны в течение тридцати секунд объединиться в группы в соответствие с объявленным числом, зайти в комнату и закрыть дверь. Если в комнате окажется меньше или больше игроков, чем потребуется… Вся комната будет дисквалифицирована. Если вы не доберетесь до комнаты вовремя, вы будете исключены.       По толпе, словно помехи, пронесся ропот.       Затем:       — Пожалуйста, пройдите на центральный диск. Первый раунд скоро начнется.       Затем экран вверху мигнул, и голос произнес:       — Первый раунд. 3 человека.       И с оглушительным лязгом все 50 дверей распахнулись, открывая пустые комнаты.       Игроки уставились на них. Времени на раздумья не было.       — Группы по три человека! — Крикнул кто-то. — Давайте! БЕГОМ!       Мгновенный хаос.       В тот момент, когда на экране вспыхнула цифра «3» начался кромешный ужас.       Нам Гю не стал ждать. Его инстинкты, обостренные страхом и чем-то более глубоким — чем-то животным, — взяли верх. Он рванул вперед, не обращая внимания на головокружительное покачивание платформы, и потянулся к ней.       Его рука сомкнулась на запястье Сон Юль. Твердая. Его голос был низким и настойчивым:       — Идем.       Прежде чем она успела что-либо сказать, он уже потянул ее сквозь паникующую толпу. Чжун Хи схватила Сон Юль за другую руку и прижалась к ней с широко раскрытыми от ужаса глазами. Их было трое. Идеально. Нам Гю заметил это. Он быстро просчитал.       Они побежали вместе — натыкаясь на других игроков, которые умоляли, чтобы их взяли в команду. Голоса звучали отчаянно, как молитвы в аду.       Одна дверь слабо светилась. Номер 14.       Без колебаний Нам Гю распахнул ее, втаскивая за собой двух девушек. ДВерь с тяжелым лязгом захлопнулась. На мгновение воцарилась полная тишина.       А затем       Выстрелы.       Крики.       Десятки людей.       Из-за дверей донесся звук быстрой стрельбы — металлический грохот, сопровождаемый глухими ударами падающих тел. Воздух наполнился безошибочно узнаваемым запахов крови.       У Сон Юль перехватило дыхание. Она на мгновение закрыла глаза, как будто это могло заглушить смерть за их тонким стальным барьером.       Чжун Хи крепче сжала ее руку.       Нам Гю не произнес ни слова. Он стоял неподвижно, прижавшись спиной к холодной стене, грудь его тяжело вздымалась, одна рука была сжата в кулак. Другая все еще была на запястье Сон Юль, как будто он пока не мог отпустить ее.       Когда наконец воцарилась тишина, нарушаемая только отдаленным жужжанием механизмов, Сон Юль мягко убрала руку и отступила на шаг. Она внимательно посмотрела на них обоих.       — Наша команда успела? — Спросила она.       Чжун Хи уже стояла у маленькой смотровой щели в двери, с тревогой выглядывая наружу.       — Я думаю… да. Я увидела волосы Ен Ми. И Гым Джа — она затаскивала Хен Джу внутрь.       Сон Юль кивнула, выражение ее лица было непроницаемым.       Но затем… что-то треснуло.       Всхлипывание. Приглушенное. Из-за другой двери неподалеку. Кто-то не успел.       Нам Гю прислонялся спиной к стене, медленно водя рукой по лицу. Его дыхание было прерывистым, мысли все еще лихорадочно соображали из-за выброса адреналина и таблетки, которая все еще была у него в крови.       Сон Юль посмотрела на него. По-настоящему посмотрела. На воротнике его олимпийки засохла кровь, оставшаяся после вчерашнего буйства. Он крепко сжимал челюсти, как будто сдерживал крик. Или признание.       — Нам Гю… — Осторожно произнесла она.       Он не смотрел ей в глаза.       — Я в порядке.       — Не в порядке, — ответила она.       Чжун Хи, достаточно сообразительная, чтобы дать им время, тихо отошла в дальний конец маленькой комнаты. Она села на пол, прижав колени к груди. Ее взгляд был пустым. Так много криков, и она могла распознать в них голоса.       Последовала долгая, напряженная пауза.       Наконец, Нам Гю заговорил.       — Ты колебалась, — по-прежнему не глядя на нее, говорил Нам Гю. — Там. Пока я тянул тебя.       — Нет.       — Да, — его голос был спокоен, но не холоден. — Ты всегда колеблешься, когда я рядом.       — Потому что никогда не знаю, какая версия тебя передо мной, — Сон Юль нахмурила брови.       — Я тоже, — он горько усмехнулся.       Еще одна пауза.       Затем он повернулся к ней, глаза его были затуманены, но ясны.       — Но я всегда тот, кто вытащит тебя. Всегда.       Ее губы слегка приоткрылись, но она ничего не сказала.       Потому что это было правдой.       Щелчок открывающихся замков эхом разнесся в тишине, как звук спускового крючка.       Одна за другой двери распахнулись, металл заскрежетал по залитому кровью полу. Сначала их поразил запах — металлический, густой, от которого перехватывало горло. Красный цвет арены теперь казался более насыщенным, не только по цвету, но и по последствиям.       Тела исчезли. Но кровь осталась. Размазанная. Забрызганная. Капающая с механических лошадок в центре. Это была гротескная карусель смерти.       Охранники, безликие и пугающе методичные, убирали трупы, но не последствия.       Поселился новый страх.       Им было приказано вернуться на платформу. На адский вращающийся диск в центре, вызывающий головокружение, дезориентацию и нагоняющий жестокость. Как и сами игры.       Сон Юль двигалась осторожно, помогая Чжун Хи обходить большие лужи. Ен Ми дрожала, ее глаза были широко раскрыты, губы беззвучно шевелились — возможно, она считала или молилась. Она не отпускала руку Хен Джу.       — Встаньте на платформу, — снова приказал голос, на этот раз резче.       И затем платформа начала вращаться.       Быстрее.       И еще быстрее.       Пока все вокруг не расплылось в красные и оранжевые пятна.       Игроки пошатнулись. Некоторые упали. Некоторых стошнило. Когда это наконец прекратилось, большинство уже были в полубессознательном состоянии. Экран над комнатой снова засветился:       — Следующее число: 5.       Волна напряжения пронзила всех, как удар ножа.       Нам Гю мгновенно переместился. Взгляд метнулся к Сон Юль и он снова протянул к ней руку.       — Пошли.       Но прежде чем она успела среагировать…       Танос оттолкнул его назад.       — Yo. Нам Су. Chill. Нас уже пятеро.       — Что?       — Кен Су, Мин Су, Сэми, я, ты. Итого пять.       На полсекунды Нам Гю выглядел ошеломленным — как будто эта арифметика не доходила на него, потому что все инстинкты кричали лишь «Сон Юль». Но Танос уже тащил его к ближайшей двери, на которой светилась цифра 5.       — Нет времени, братан! Run!       Сон Юль застыла на месте. Всего на мгновение. Затем Чжун Хи схватила ее за руку.       — Нас четверо. Нужен еще кто-то!       Ен Ми и Хен Джу догнали их. Гым Джа уже ковыляла к ближайшей светящейся двери.       Они впятером ворвались внутрь как раз в тот момент, когда сработал таймер.       Дверь лязгнула и захлопнулась.       Снова выстрелы. На этот раз совсем близко.       Крики. Бульканье.       Кто-то колотил в дверь, которая так и не открывалась.       Кто-то продолжал кричать, что им не хватает всего одного человека.       Сон Юль стояла, прижавшись к стене, ее сердце бешено колотилось, а ладони были скользкими от пота. Лицо Чжун Хи, сидевшей напротив, было спокойным, но она крепко сжимала руку Сон Юль. Так сильно, что костяшки пальцев побелели.       — Ен Сик… — прошептала Гым Джа. — Его утащили куда-то.       Никто не проронил ни слова.       А потом случилось самое худшее — Ен Ми разразилась тихими рыданиями.       — Я не могу… Я так больше не могу. Не могу… — Шептала она.       Хен Джу быстро подошла и обняла ее:       — Можешь. Ты можешь.       Сон Юль шагнула вперед, ее голос был тихим, но уверенным:       — Мы сделали это. Мы в безопасности. Хотя бы на этот раунд.       — Ты не одна, — мягким голосом добавила Чжун Хи.       А потом снова наступила тишина. Из-под дверной щели показалась лужица крови.       Платформа снова затряслась у них под ногами без предупреждения, начав вращаться, как какая-то жестокая карусель. Красные и золотые огоньки мерцали, насмехаясь над ними, подталкивая к очередному раунду ужаса.       — Следующее число: 2.       Слова эхом разнеслись по арене, как выстрел.       — Черт, — пробормотала Сон Юль, собираясь с духом. Она попыталась оттолкнуться от того места, на которое опиралась, но в тот момент, когда ее правая нога коснулась пола…       Щелк.       Это был отвратительный звук. А чувство еще хуже.       Нога у нее подогнулась, и она тяжело упала.       — Унни! — Закричала Ен Ми.       Сон Юль ахнула, стиснув зубы от боли, ее лодыжка под тканью брюк уже распухла, образовав резкий, неестественный изгиб. Боль затуманила зрение.       — Поднимите ее! Быстрее поднимайте! — Крикнула Хен Джу.       Чжун Хи села рядом с ней, ее глаза были полны паники:       — Ты должна встать, давай, давай.       — Я… Я не могу, — прошипела Сон Юль, изо всех сил стараясь не закричать.       Затем снова воцарился хаос.       Толпа расступилась — каждый игрок сам за себя.       — ДВИГАЙСЯ!       — Мне нужен партнер — кто угодно!       — Не бросайте меня, ПОЖАЛУЙСТА…       В этот момент Чжун Хи оторвали от нее.       Чьи-то руки резко одернули ее — Мен Ги.       — Отпусти меня! — Закричала Чжун Хи, пытаясь вырваться, но Мен Ги уже тащил ее к двери с табличкой 24. Выражение его лица было непроницаемым, что-то среднее между паникой и отчаянием.       — Сон Юль! — Закричала Чжун Хи через плечо.       Но Сон Юль не смогла ответить. Она все еще лежала на земле.       Затем…       Нам Гю.       Она не видела, откуда он взялся. Парень просто внезапно оказался рядом, оттолкнул кого-то, кто подошел слишком близко, и схватил Сон Юль с настойчивостью и едва сдерживаемой яростью.       — Ты со мной.       — Стой. моя лодыжка…       — Я сказал, что ты со мной.       Прежде чем она успела возразить, он поднял ее. Не как друга. Не как сокомандника. Так, будто она принадлежала ему.       Мир Сон Юль пошатнулся, боль пронзила все тело, когда ее поврежденная нога повисла. Она инстинктивно прижалась к его шее, задыхаясь.       Дверь с цифрой 2 была уже на полпути. Нам Гю не колебался. Он бросился бежать, проносясь сквозь толпу игроков.       Кто-то попытался преградить им путь, еще один отчаянный игрок, у которого не было партнера.       Плечо Нам Гю врезалось в мужчину, не сбавляя скорости, и тот, вскрикнув от боли, рухнул на пол.       — Двери закрываются!       — Нам Гю… — выдохнула Сон Юль.       Но он не дрогнул.       Он переступил порог как раз в тот момент, когда стальная дверь с оглушительным лязгом захлопнулась за ними.       Тишина.       Сон Юль слышала биение собственного сердца. Чувствовала, как дрожит ее тело у него на груди. Ее руки все еще обнимали ее, крепко прижимая к себе. Возможно, даже слишком крепко. Его дыхание было прерывистым и теплым на ее щеке.       — Ты в порядке, — тихо сказал он. Мрачно. Как будто пытался убедить в этом самого себя. — Теперь с тобой все в порядке.       Ее голос перешел на шепот:       — Моя нога…       — Я видел, — он опустил ее на землю медленно, осторожно, как будто она была стеклянной. Затем присел перед девушкой на корточки, осматривая повреждение, и в его глазах закипела тихая ярость.       Она вздрогнула от этого зрелища — ее лодыжка определенно была сломана. Она приобрела неприятный фиолетовый оттенок.       Его пальцы коснулись ее кожи, и девушка вздрогнула.       — Это моя вина, — пробормотал он себе под нос так тихо, что она едва расслышала его слова.       — Что? — Сон Юль нахмурилась.       Нам Гю не стал повторять.       Он просто присел на корточки, сжимая и разжимая кулаки, словно не знал, что делать, если не сможет защитить ее от всего вокруг.       — С Чжун Хи все в порядке? — Спросила она.       — Не знаю. Тот ублюдок потянул ее с собой.       Сон Юль была слишком уставшей, чтобы спросить, кого он имел в виду.       Она посмотрела на стены вокруг. Пока что они застряли здесь.       Нам Гю прислонился к стене рядом с ней, его плечо почти касалось ее плеча. Все еще тяжело дыша. Все еще сжимая край своего рукава, как будто хотел ударить кулаком по стене или закричать.       Он ничего не говорил.       Она долго смотрела на него — на этого опасного парня, который перевернул бы для нее весь мир, если бы она только попросила.       И тихо сказала:       — Спасибо.       Он не ответил.       Просто с трудом сглотнул.

𝟬𝟬𝟲

             Вращающийся пол снова остановился, и этот ужасный скрип и завывание отозвались эхом, как прелюдия к ночному кошмару.       Раздался голос, монотонный и холодный:       — Следующее число: 5.       Все напряглись. Это происходило снова. Очередной приступ паники.       Сон Юль стиснула зубы, когда Нам Гю помог ей сойти с центра. Ее лодыжка горела огнем, но она не жаловалась. Она не могла. Не тогда, когда ее девочки смотрели на нее так, словно она все еще была способна защитить их.       — Давай, — прошептала Чжун Хи, обхватывая Сон Юль другой рукой. Команда из пяти человек — Чжун Хи, Сон Юль, Хен Джу, Гым Джа и Ен Ми — вместе направились к комнате с надписью 5, пробираясь сквозь весь хаос. Игроки кричались и боролись за места, охранники молча наблюдали с краев, как за муравейником.       Они были так близко. Дверь впереди была все еще открыта. Еще несколько шагов.       — Давайте! Бегом!       Хен Джу сжимала Ен Ми за запястье. Они были почти внутри.       До тех пор…       Толчок.       Один из крупных игроков позади них бросился вперед, пытаясь прорваться в другую комнату. Он задел Ен Ми, когда пробегал мимо. Ее рука соскользнула, и она зацепилась ногой.       Она отшатнулась — всего на секунду.       Но секунды оказалось достаточно.       — Ен Ми! — Закричала Хен Джу, пытаясь снова схватить ее.       Но было уже слишком поздно.       — Три… два…       Мен Ги появился из ниоткуда, его глаза горели желанием выжить. Он схватил Хен Джу и толкнул ее за дверь вместе с Чжун Хи и Гым Джа, а затем обернулся.       Ен Ми все еще была снаружи.       Он сделал выбор.       Он вошел.       Дверь с грохотом захлопнулась.       Снаружи, за секунду до того, как щелкнули замки, они увидели заплаканное лицо Ен Ми, прижатые к стеклу ладони, маленькое окошко запотевало от дыхания.       — Унни… ты сказала, что защитить нас…       БАМ.       Звук выстрела был приглушен толстыми стенами, но все равно казалось, что он прошел прямо сквозь них.       Хен Джу закричала.       Горе вырвалось из нее воем. Она упала на пол, колотя кулаками по стене, и кричала, пока ее голос не сорвался.       Чжун Хи стояла неподвижно. Только дрожала.       Гым Джа поднесла руку ко рту и отвернулась.       Сон Юль задрожала всем телом. Ее ноги подкосились, и она упала на землю с непроницаемым выражением лица — только слезы тихо катились по ее щекам.       Гым Джа потянулась к ней, но девушка проигнорировала.       Вместо этого она подползла к Мен Ги, который стоял у стены, опустив лицо с широко открытыми глазами.       Она схватила его за воротник и дернула вперед. Ее глаза горели огнем. Ее слезы были солеными и полными ярости.       — Ты проклятый ублюдок.       Ее голос был тихим. Слабый всплеск горя и ярости.       — Ты позволил ей умереть. Ты позволил ей умереть.       — Она бы не успела.       — Ты не знаешь…       — Она бы не выжила! — Рявкнул он. — Никто из нас не выжил бы, если бы я колебался. Я спас нас всех!       Тишина.       У него перехватило дыхание. Было похоже, что он сам в это не верит.       Чжун Хи, которая до сих пор молчала, шагнула вперед. Ее голос был тихим, но твердым:       — Он прав.       Все повернулись к ней.       Чжун Хи посмотрела на кровь из окна. А затем снова на Сон Юль.       — Она была слишком далеко. Мы бы все погибли. Он не толкал ее. Он просто… не умер.       Сон Юль отпустила воротник Мен Ги       Не потому, что простила.       А потому, что ее ноги так сильно дрожали, что она не могла удержаться на ногах.       Она отвернулась, по ее щекам все еще текли тихие слезы.       Хен Джу все еще сидела в углу и всхлипывала:       — Ен Ми… Ен Ми…       А посреди комнаты в тишине стояли выжившие, оплакивая жизнь, которая утекла у них сквозь пальцы, как вода.       Дверь открылась с резким металлическим щелчком, и на этом игра закончилась.       Казалось, что-то оборвалось. Как будто во всех них оборвалась какая-то нить.       Выжившие вышли на арену. Вращающийся пол наконец перестал вращаться, но из-за крови на земле воздух казался тяжелым. Стало намного труднее дышать.       Сон Юль споткнулась, лодыжка подвела ее. У нее перехватило дыхание, а ногу пронзила боль.       — Иди сюда, — пробормотал Нам Гю тише обычного. Он не стал дожидаться ее ответа. Парень просто наклонился и поднял ее на руки. Она была слишком уставшей, чтобы сопротивляться. Слишком разбитой, чтобы спорить. Она положила голову ему на плечо, когда они возвращались в общежитие.       Тишина внутри была оглушительной.       Никто не разговаривал. Никто не осмеливался.       Хен Джу сидела, свернувшись калачиком на своей кровати, прижимая колени к груди, и тихо плакала. Ее глаза были опухшими, и каждые несколько секунд ее губы шевелились, шепча «Ен Ми…», как будто она все еще могла дозваться ее, если бы повторила имя достаточно много раз.       Гым Джа стояла в ногах у койки, вцепившись руками в холодную металлическую перекладину. Она не произнесла ни слова, но ее лицо было мокрым. Она не пыталась этого скрыть. Она просто стояла, позволяя слезам катиться по щекам.       Чжун Хи медленно ходила по комнате, как будто если она перестанет двигаться, то развалится на части.       Нам Гю осторожно опустил Сон Юль на кровать. Ее нога опухла, и он попытался осмотреть ее, но она оттолкнула его. Не сильно. Просто… опустошенно.       Ее глаза смотрели прямо перед собой.       Затем она заметила это. Краем глаза.       Команда Таноса — они тоже вернулись. Но что-то было не так.       Кен Су пропал.       А Сэми… Сэми сидела одна, вдали от Таноса и остальных, обхватив себя руками. Ее глаза были красными, а выражение лица отсутствующим. Как будто то, что произошло в игре, выпотрошило ее.       Что-то случилось.              Что-то плохое.       Но Сон Юль не могла заставить себя обращать на это внимание.       Она отвела взгляд, потому что чувство вины съедало ее изнутри заживо.       Она вспомнила улыбку Ен Ми, мягкую и светлую. Ее голос, когда она говорила: «Унни, я верю тебе». Как она обнимала Хен Джу в тот вечер после ужина, смеясь над тем, что они вместе поедят токпокки, как только покинут эту адскую дыру.       И она вспомнила, почему Ен Ми оказалась здесь.       Чтобы отправить своих младших сестер и братьев в школу.       А теперь она мертва.       И Сон Юль пообещала защитить их.       Она смотрела ей в глаза и говорила «Я обещаю защитить вас всех в следующей игре».       Теперь Ен Ми была кровавым пятном на полу этой кошмарной арены.       Сон Юль закрыла лицо руками и впервые с тех пор, как вступила в игру, заплакала так, словно у нее не осталось сил. Не беззвучными слезами. Не сдерживаемыми рыданиями.       Это больше не было игрой.       Она потерпела неудачу.       И она не могла продолжать в это играть.       Не могла.