Кошка которая гуляет сама по себе это кошка Мёбиуса

ᅠСемёрка не глядя опустил кисть в баночку с жёлтой краской и сделал ещё один мазок. Кисть смазала зелёные кусты, проехавшись по бумаге чистой водой. Семёрка нахмурился. Баночка с жёлтой краской была пуста. ᅠ— Святая Еденица, — выругался несостоявшийся художник. ᅠВ парке при храме было солнечно. Как и вчера, и позавчера, и вообще всегда, сколько Семёрка мог помнить себя и окрестности храма. Неудивительно, что оттенки жёлтого, белого и зелёного у него заканчивались с такой стремительной скоростью. Вот только достать их потом снова, было той ещё задачкой. Заполнять кучу бумажек, полдня стоять в очереди, доказывать Семнадцатому, что его баночки с краской это предмет первой необходимости, потом идти ругаться к начальству, чтобы начальство неопределённо пошевелило усами, и само подписало прошение. ᅠСемёрка вздохнул. Недописанный пейзаж ужасно раздражал своей полупустой физиономией, и монах откинул его прямо на тропинку. Собрав оставшиеся баночки с краской, кисти и флягу с водой, Семёрка поднялся с лавочки в тени парка и с удивлением обнаружил восседающего на его пейзаже кота. Словно назло художнику кот был яркого жёлтого цвета и в огромном несуразном тюрбане на голове. Кот подозрительно знакомо хитро щурился и улыбался, являя миру одинокий выступающий клык. ᅠ— Да вы издеваетесь, — Семёрка возмущённо закинул сумку с красками на плечо. ᅠКот чуть наклонил голову, широко зевнул и с самым важным видом удалился в ближайшие кусты, махнув напоследок ярким хвостом. На бумаге остались следы кошачьих лапах и размазанной краски. Схватив пейзаж и свернув его в трубочку, Семёрка полез за котом. ᅠ— Коты! Даже коты в этом несчастном храме возомнили, будто могут безнаказанно меня унижать! Да я тебя!.. ᅠКусты всё не кончались, листья били семёрку по лицу и он уже пожалел, что увязался за наглым животным. Собственные колени и красивую новую мантию ему было жаль намного больше, нежели честь и достоинство непонятого бедного художника. ᅠИспачканные зелёной краской задние лапы кота в последний раз мелькнули перед носом Семёрки и исчезли из вида. Испугавшись, что упустит кота и потеряется сам, монах сделал длинный рывок вперёд и вывалился из кустов. ᅠПотирая ушибленное колено и сожалея о безбожно испачканных штанах, Семёрка огляделся и понял, что никогда не забредал в эту часть священного сада. Тут казалось было меньше солнца и цветов, слышно лишь тихое журчание воды и никакого пения птиц. Тень создавали высокие раскидистые кусты и обвитая плющом старая каменная беседка. Желтый хвост мелькнул и исчез за одной из её колонн. Снова вскипев, Семёрка покрепче сжал в руке без того помятый пейзаж и решительно зашагал следом. ᅠНа перилах, вальяжно размахивая кончиком длинного пушистого хвоста, сидело нечто в разноцветных тканях и огромном тюрбане с перьями на голове. ᅠ— Ну, нет, — сказал Семёрка и, пихнув скомканный рисунок в сумку, прижал её к себе поближе, резко разворачиваясь на пятках на сто восемьдесят градусов. ᅠ— Я же даже ещё ничего не сказало! — донеслось ему в спину. ᅠ— А мне больше и не надо! Я с первого раза всё прекрасно понял! — крикнул в ответ Семёрка, быстрым шагом отступая обратно к кустам. — Все вокруг думают, что я ничего не понимаю, а я вообще всё понимаю. Я больше не обращаю внимания на исчезающие стены, или появляющийся чай, не пересчитываю ночью звёзды на небе и вообще стараюсь лишний раз слишком громко не чихать. Я подобных связей с необъяснимыми паранормальными сущностями предпочитаю избегать, мне хватило надписи малиновым вареньем над кроватью у меня на потолке:«Давай дружить!». Спасибо, запора как не бывало. Больше вверх вообще не смотрю. ᅠСемёрка злобно бубнил себе под нос, выискивая ту самую тропинку в гуще листвы. ᅠ— Жаль, — нечто возникло из-за плеча монаха, скучающе сцепив руки за спиной, — А я как раз в прошлое воскресенье сложил из звёзд на небе график одной занимательной функции. ᅠОно ждало реакции Семисотого на свою реплику, но тот упорно совал ногу в куст и пытался поместиться там целиком. ᅠ— Могу показать её формулу, — менее уверенно продолжало нечто. ᅠСемёрка натурально психанул, покрепче пнув куст и чуть не улетев в него с головой. Его удержала на месте рука хвостатого, крепко вцепившаяся в красный подол. ᅠ— Слушай! — Семёрка выдернул из когтистой лапы свою мантию. — Может с твоей стороны это и выглядит забавно, как тыкать гусеницу палкой, но лично мне как гусенице очень неприятно! ᅠ— С чего ты решил, будто я считаю тебя гусеницей? — оно с любопытством наклонило голову, и Семёрка в который раз удивился, как с его макушки до сих пор не упал этот нелепый тюрбан. ᅠ— С того, что я по счёту Семисотый, — раздражённо буркнул монах, поправляя одежду. — А ты… ᅠ— А я? ᅠ— Ни_уя! ᅠ— Мда, — протянуло Ноль. — В лицо меня так ещё, конечно, не называли. ᅠ— Ну, простите, — прошипел Семёрка. ᅠ— Да ничего, — Ничего дёрнуло острым носиком и развернулось обратно к беседке. — Я понимаю. И знаешь, твоё сравнение с гусеницей имеет смысл. ᅠ— Правда? ᅠ— Угу, — Ноль обернулось через плечо и снова хитро заулыбалось. — Если продолжать аналогию, то этот храм большой муравейник. И в нём почти тысяча трудолюбивых муравьёв, а ты смешная неповоротливая гусеница. Гусеница, которая ничуть не хуже этих работяг муравьёв, просто они судят её по своим работящим правилам. Поэтому-то ты мне и нравишься. Ты единственное настолько интересное трёхзначное число в этом муравейнике. Прости, что доставал в последнее время, но мне ужасно хочется подружиться и узнать, что же за бабочка из тебя получится, когда ты, наконец, раскуклишься. ᅠ— Я не собираюсь кукла… кукли… кукол… Короче, я ничего не собираюсь! — возразил Семёрка. ᅠ— Да? — Ноль вильнул хвостом. — А что тогда? Будешь рисовать один и тот же пейзаж каждый день до скончания дней, и стоять в очереди за жёлтой краской примерно четверть этой вечности? ᅠМонах надулся, но с ответом не нашёлся. Ноль был прав. Сначала ему даже понравилось отстранение от работы в Великой Священной Библиотеке. Теперь у него была куча свободного времени, чтобы рисовать, пить чай и изучать созвездия. Но нарисовав все углы и закоулки храма, перепробовав весь чай и пересчитав все звёзды Семёрка заскучал. Каждый день здесь был похож на предыдущий: те же самые люди в столовой травили те же самые анекдоты, солнце никогда не скрывалось за облаками, а у Семнадцатого стабильно портилось настроение именно в день окончания жёлтой краски. ᅠ— Хорошо. Что ты предлагаешь взамен на то, что иногда я буду составлять тебе компанию? ᅠНоль прищурился, сканируя монаха внимательным взглядом зелёных кошачьих глаз. ᅠ— Ты знаешь, у меня есть связи, так что как минимум бесконечный запас жёлтой краски. ᅠ— По рукам! ᅠ— И всё? Я думал, мы ещё немного поторгуемся, — удивлённо поднял рыжие брови Ноль. ᅠ— А я число простое, мне много не надо, — пожал плечами Семёрка. ᅠНоль хихикнул в длинный рукав жёлтой мантии и достал из него стеклянный пузырёк такого же цвета. Семёрка поймал его на лету и, покрутив в пальцах довольный выгодной сделкой, убрал краску в сумку. ᅠ— Так… Чем займёмся? — монах поравнялся с Нулём, вдруг поняв, что из беседки открывается прекрасный вид на главные башни храма. ᅠХвостатый хитро улыбался, разглядывая башню Первых Чисел. ᅠ— Для начала, мы купим тебе новые штаны…