Часть 1

Задняя коморка бара «Оверхайт», воздух густой, пропитанный потом, перегаром и гарью дешевых сигарет. Стены в жирных разводах, пол липкий под ботинками. Неоновая вывеска за окном мигает, бросая синеватые блики на похабные граффити в углу.  Дейв развалился на стуле, крутит в пальцах почти пустую банку «Скриджа» — местного пойла, который больше напоминал мочу, чем пиво, от которого сводило челюсть. — Вот этот отморозок, — ерничает Тревис, тыча пальцем в Дейва, — бля, вчера опять с бабой своей нюни распустил. Звонит, сопли жует: «Она меня, Трев, даже не пытается понять!» А я ему — да сдохни ты уже, мудила!  Нолан ржет, как тормознутый, швыряет в Дейва объедками чипсов. Тревис, окрыленный, продолжает:  — Да он, сука, даже у себя дома…  Дейв медленно ставит банку. В голове — белый шум, будто кто-то вставил отвертку в ухо и провернул.  — Тревис... Ты ебнулся? — тихо спрашивает он, в голосе ни намека на эмоций.  Толпа затихает. Тревис моргает:  — Че?  Дейв встает. Не спеша. Как бульдозер, который только что сняли с тормоза.  — Я сказал — ты, блядь, ебнулся. Девять лет, сука, я тебе жопу прикрывал, когда ты на местных выебистых нарывался. А теперь ты тут, как последняя шлюха, лижешь этим уебкам?  Нолан хрипит: — Опа-а.., — но Дейв уже не слушает.  Он хватает Тревиса за шиворот и тащит к туалетам. Тот дрыгается, но тело оказалось ватным. За дверью — глухие удары, хруст, мат. Через несколько туманных минут Дейв выходит, вытирая окровавленные костяшки о джинсы.  — Всё. Разобрались.  Нолан и Филлип переглядываются. Впервые за вечер — без смеха.  Тревис выползает, сопя. Смотрит на Дейва, не со злостью, а с… облегчением? Как будто его не избили, а стряхнули с него что-то липкое.  Дейв бросает ему в лицо смятую пачку «Склортта»:  — На, закури. И запомни: следующий раз — зубы выбью. Не потому что они слишком ровные, а потому что ты — мой, блядь, друг. А друзей не сливают.  Тревис хрипит, но кивает.