19:57

В руках Чонгука был кинжал, каждый удар он наносил с огромной силой, не думая ни о чем, кроме как наконец проявить ту ярость, агонию и безвыходность которую он испытывает. Все происходило невероятно быстро для окружающих, но не для него. Для него это время длилось чуть больше вечности, он расплывался в этом. Он успевал рассчитывать высоту удара, траекторию, наклон, чтобы нанести удар несовместимый с жизнью. В нем кипит буря эмоций, которые он не в силах контролировать и сдерживать. Ему хочется выплеснуть их хоть как-то, даже таким ужасным способом. Он знал, что обратной дороги больше нет. Он знал, что с этого момента вся его жизнь перевернулась на "до" и "после". Его это больше не волновало. Его вообще больше ничего не волновало, кроме кинжала и тела, которое уже на половину состоит из кровавых меток. Он умер этой ночью, он убил его. Уничтожил все, что связывало его с прошлой жизнью, стер ее под чистую. Ему было противно быть им, он сгусток отрицательной энергии, он чувствовал себя чем-то вроде отрицательного персонажа, тем, кого в фильмах зритель не прощает. Он ненавидел себя за поступки совершенные при жизни и не видел шанса исправить их и загладить вину, поэтому он убил его. Он не видел больше света ни в чём. И самое страшное, он не видел его даже в себе. Смотрел в зеркало и не узнавал. Больше не верил, что достоин хотя бы собственной жалости. Он сам это решил, только он в ответе за свой выбор. Он несет ответственность за разбитые им сердца. Он всегда будет виноват перед ними, что даже в день своего рождения умудрился уничтожить все дорогое, что у них было. Он убил себя в 19:57, третьего марта две тысячи семнадцатого года. Его тело умерло, исчезла эта оболочка, но его душа осталась существовать в этом измерении, он все равно видел всю боль его близких людей, видел свое окровавленное тело, видел эту беспомощность. Но он больше ничего не мог сделать. Он не мог переродиться, не мог выжить и единственное, что ему оставалось это вечно наблюдать за жизнью когда-то близких ему людей, видеть как они страдают, видеть как угасает огонек в глазах его матери, опустившейся на колени в пустой квартире, друзей, которые не находят слов, любимых, которым теперь навсегда останется только боль. Чонгук хотел чтобы стало легче, но стало только хуже.