Глава 23: Буря на горизонте

Спустя два месяца после миланской поездки Лоренцо стоял в своём новом офисе в Риме, окружённый папками дел, которые вёл с уверенностью, далёкой от дней, когда он варил эспрессо в Трастевере. Советы Тати, его сияющей бури, были компасом, выведшим его из кофейни в кабинет младшего партнёра фирмы отца, синьора Джованни. Её подсказки теперь реже требовались, но без неё он не стал бы адвокатом с растущей репутацией, не обрёл бы новую жизнь. В их новой квартире, куда они переехали месяц назад, Тати сияла гордостью, но ещё больше — счастьем. — Лоренцо, ты — моё сердце, — шепнула она вчера, когда он целовал её округлившийся животик. Лоренцо периодически уезжал по делам — Милан, Флоренция, — а Тати, как королева, держала крепость дома. Он звонил трижды в день, его голос дрожал от заботы: — Тати, как вы с малышом? Ешь? Отдыхаешь? Она смеялась, дразня: — Лоренцо, я фон Мейбом, я всё могу. Но возвращайся скорее, синьор Риччи, мы скучаем. Её слова грели его, пока он вёл споры, подписывал контракты, зарабатывал имя. Клиенты находили его сами: два римских бизнесмена, рекомендованные Шольцами, и миланский инвестор, впечатлённый его хваткой. С помощником Шольцев, Франческо, Лоренцо сблизился, следуя совету Тати. Ужин в траттории — респектабельной, но без пафоса — заложил доверие. Франческо, прямолинейный, с острым взглядом, оценил его надёжность и доверил дела Шольцев. Карл позвонил Тати, его голос был тёплым: — Моя крестница, ты выбрала достойного мужа. Секретарь Лоренцо, Алессандро, студент юрфака, оказался находкой: сортировал документы, договаривался о встречах, предлагал идеи по делам. Лоренцо подумывал взять его в штат фирмы после университета. — Тати, этот парень — золото. Спасибо, что настояла нанять студента, — сказал он на прошлой неделе, глядя, как она листает журналы о дизайне на их новом диване, залитом римским солнцем. Она подмигнула, её серо-голубые глаза искрились: — Лоренцо, я знаю, как выбирать лучших. Кофейни процветали под началом Луки. Концерты по выходным, идея Тати, сделали новую кофейню магнитом для туристов, потягивающих эспрессо под гитарные аккорды. Лука показывал отчёты: прибыль росла, он планировал десерты и кофейные коктейли. Тати уже нашла помещение у Колизея для третьей кофейни, её глаза горели амбициями. — Лоренцо, нужна изюминка — дегустации? Кофейные коктейли? — сказала она вчера, рисуя эскизы в блокноте, сидя на кухне их нового дома, где пахло свежей краской и будущим. Лоренцо обнял её, смеясь: — Синьора Риччи, ты делаешь меня магнатом. Проверим помещение, обещаю. Её взгляд пылал — она видела не просто кофейни, а их наследие, их Рим. Утром они ехали к доктору Лауре в Alfa Romeo Giulia. Тати, в лёгком платье, облегающем животик, держала руку Лоренцо, её кулон сверкал в солнечных лучах, кольцо сияло на пальце. — Лоренцо, малыш похож на тебя или на меня? — спросила она, улыбаясь, её голос звенел, как римские колокольчики. — Твои глаза и моя выдержка, — ухмыльнулся он, вдыхая её запах — грустные цветы, пропитанные осенним Римом, с ноткой утреннего ветра. В клинике доктор Лаура провела УЗИ. Малыш двигался, его сердечко билось ровно, крошечные пальчики шевелились на экране, как звёздочки в ночном небе. — Двадцать одна неделя, всё отлично. Пол пока не вижу, — сказала Лаура, её улыбка была тёплой, как римское солнце. Тати сияла, сжав руку Лоренцо так, что кольцо впилось в его ладонь. Новый снимок — чёткий, с деталями — лёг в бумажник Лоренцо рядом с первым, и их свадебным фото. — Наш Рим растёт, — шепнул он, целуя её висок, чувствуя её тепло. Тати наклонилась к животу, шепнув: — Ты наш чемпион, малыш Риччи. Они вышли из кабинета, и Лоренцо заметил усталость в её походке, но её глаза горели счастьем, как римские фонари. Он поддразнил: — Тати, домой? Или чай вместо кофе? Она фыркнула, шлёпнув его по руке: — Лоренцо, чай, ради малыша. Поехали домой, хочу полежать. Он помог ей сесть в машину, и они поехали в новую квартиру — просторную, с окнами в зелёный сад, где стояла детская кроватка. Гостиная дышала светом, кухня с деревянной столешницей пахла свежим деревом, а детская в пастельных тонах ждала их малыша. Это был их дом, их мечта, пропитанная их любовью. Дома Тати рухнула на диван, скинув туфли, её белые волосы разметались, как лунный свет. — Лоренцо, я горжусь тобой, — шепнула она, её голос был мягким, но твёрдым. — Ты стал адвокатом, которого я видела, мой синьор Риччи. Лоренцо сел рядом, гладя её живот, где толкнулся малыш, и ответил: — Тати, ты вытащила меня из кофейни, дала мне себя, малыша, будущее. Я твой навсегда. Он поцеловал её, её вкус — грустные цветы с ноткой травяного чая и любви — окутал его, как римская ночь. Она мурлыкнула, прижавшись ближе, её кулон коснулся его груди, и они замерли, переплетённые, в тепле их нового дома. Лоренцо открыл ноутбук: запросы от клиентов, письмо от Франческо о встрече. Тати листала журнал, планируя кофейные дегустации, её глаза сияли, видя их сеть, их Рим. Она бросила взгляд на него, дразня: — Лоренцо, не утопи себя в бумагах, синьор Риччи. Думай о нашей империи! Он рассмеялся, отложив ноутбук, и подхватил её на руки, несмотря на её шутливый протест: — Синьора Риччи, ты — моя империя. Она хихикнула, шлёпнув его по плечу, но её губы нашли его, и поцелуй был жарким, как римский полдень, с привкусом чая и их страсти. Вечером Лоренцо снова сидел в траттории с Франческо, позвонившим Лоренцо днем. Франческо, заказал кофе и перешёл к делу: фармацевтическое предприятие в Черногории, принадлежащее партнёрам Шольцев. Густав подозревал махинации — завышение затрат, возможное отмывание денег. — Лоренцо, ты надёжен. Сможешь поехать, разобраться, начать иск? — спросил Франческо, его тон был деловым, но с ноткой доверия. Лоренцо кивнул, чувствуя, как задача ложится на плечи: — Смогу. Пришлите документы. Поездка займёт две недели: проверки на месте, встречи с местными юристами, возможно, суд. Но в голове вспыхнула другая мысль — Черногория, дорога между Будвой и Котором, где много лет назад разбились родители Тати, супруги фон Мейбом. Её боль, её рассказы о «несчастном случае» всегда казались незавершёнными, будто скрывали тень. Лоренцо решил использовать поездку, чтобы зайти в полицейские участки Будвы и Котора, поднять старое дело, проверить, не упустили ли что-то. Он не сказал Тати, не желая волновать её, особенно теперь, когда малышу 21 неделя, и она живёт их будущим, их мечтами. Лоренцо вернулся домой поздно, свет лампы падал на Тати, спящую на диване. Её кулон блестел, белые волосы разметались, как лунный свет, а рука лежала на животике, где рос их малыш. Он лёг рядом, обняв её, чувствуя лёгкий толчок под ладонью. Он шепнул: — Тати, моя буря, я защищу тебя. Всегда. Она вздохнула во сне, прижавшись ближе, её запах — грустные цветы с ноткой дома — окутал его. Кофейни, дела, Черногория, их новый дом — всё впереди, но сейчас были только они, их любовь и буря, зреющая на горизонте.