Эпилог

Прошло пять лет с того июльского дня, когда римский суд вынес приговор Андрею Петрович-Негошу. Рим по-прежнему сверкал под солнцем, но жизнь семьи Риччи расцвела новыми красками. Лоренцо стал одним из самых уважаемых адвокатов Рима. Его называли вторым Плевако за точность и страсть в каждом деле. Он не проиграл ни одного процесса, и его имя гремело в судах от Трастевере до Ватикана. Клиенты ждали месяцами, чтобы он взялся за их дела, а коллеги шептались о его умении находить правду там, где другие видели лишь тени. Джузеппе, которому было уже за семьдесят, отошёл от дел, передав адвокатскую фирму сыну. Его дни теперь принадлежали внуку, Луиджи. Пятилетний мальчик, с тёмными кудрями и глазами Тати, души не чаял в дедушке. Джузеппе подарил ему пони, и они часами пропадали на лугах, обучаясь верховой езде. Луиджи смеялся, когда пони жевал траву, а Джузеппе рассказывал ему истории о лошадях и старом Риме. Лоренцо, глядя на них, иногда шутил, что ревнует к своему детству, когда отец учил его ездить верхом. — Ты украл моего сына, папа, — сказал он однажды — с улыбкой, глядя на Луиджи, скачущего по полю. Джузеппе, поправляя шляпу, ответил: — Он сам выбрал деда, — сказал он — с теплом. Но ты всегда можешь присоединиться, сын. Тати управляла сетью кофеен, которые разрослись по всему Лацио. Её бизнес процветал: римляне и туристы обожали её эспрессо и тёплую атмосферу заведений. Она, как настоящая фон Мейбом, вела дела с твёрдостью и изяществом, воспитывая Луиджи в том же духе — сильным, но добрым. Семья переехала на небольшую виллу за городом, в холмах Тиволи, где вместо римского шума их окружали пение птиц и шелест оливковых деревьев. Вечерами, когда дела позволяли, Тати и Лоренцо сидели на террасе, глядя на звёзды, и говорили о будущем. Густав Шольц больше не был одинок. На дне рождения Тати он зашёл в цветочный магазин в Трастевере и встретил Сару, вдову с добрыми глазами, которая растила шестилетнюю дочь, Лючию. Их знакомство началось с разговора о розах, а теперь они строили жизнь вместе. Густав, всё ещё храня тепло к Тати, нашёл в Саре покой, которого ему не хватало. — Лючия научила меня плести венки, — сказал он Тати — смеясь, показывая неуклюжий букет. Это сложнее, чем вести дела. Тати улыбнулась. — Ты справляешься, Густав, — сказала она — мягко. Она счастлива с тобой. Эрик и Мигель, неразлучные, как и прежде, открыли небольшую клинику в Риме. Лоренцо и Густав помогли им деньгами на старте, и теперь их заведение набирало популярность. Пациенты ценили их заботу, а Эрик шутил, что они с Мигелем лечат не только тела, но и души. — Мы почти догнали твои кофейни, Тати, — сказал Эрик — подмигнув, на открытии клиники. Мигель, поправляя очки, добавил: — Но без кофе Лоренцо мы бы не выжили, — сказал он — серьёзно. Самая большая радость пришла недавно: Тати снова была беременна. Врачи сказали, что они с Лоренцо ждут девочку. Луиджи, узнав о сестре, уже строил планы, как будет учить её кататься на пони. Тати, сидя на вилле, гладила живот и думала о том, как далеко они ушли от теней прошлого. — Она будет сильной, как ты, — сказал Лоренцо — обнимая её на террасе. Тати посмотрела на него, её глаза блестели. — И умной, как ты, — ответила она — тихо. Наша семья — это всё, что мне нужно. Рим спал под звёздами, а вилла Риччи светилась теплом, которое они построили вместе.