1

Тьма легла как саван. Пески шипели за стенами Дуата, словно змея, шепчущая предостережение. Внутри пахло холодом, пылью древности и чем-то иным — электрическим, первозданным. Эва стояла в центре зала, босая, с поднятой головой, окружённая резными барельефами, на которых боги уничтожали своих врагов. Из темноты возник он — высокий, неестественно красивый в своей дикости и власти. Его кожа сияла, как песок на закате, а волосы цвета, переполненного кровью Нила, каскадом спадали на плечи и грудь тяжелыми прядями. Глаза пылали, словно два солнца на закате и прожигали девушку насквозь. Эвтида очнулась от наваждения и огляделась. Испытание девушки уже началось, но шемзу не понимала, что происходит. Она наблюдала за моментами своей жизни, как сторонний зритель. Вот момент ее рождения. Вот ее отец принимает малютку на руки и бережно заворачивает в простыню. Резкий крик матери пугает девушку. «Апис, она не дышит!» Молодые родители начинают суетиться. Хаторут истошно кричит и протягивает руки к мертвой дочери. На мужчине нет лица. Ребенка, которого он держит в руках, его маленькой дочурке, которую он так ждал и так любил — нет. Вместо этого он держит в руках небольшое, уродливое, красное тельце. Эва проглатывает подступивший комок в горле, но слезы остановить она не в силе. Задыхаясь от подступившей истерики девушка хочет исчезнуть, прямо сейчас развернуться и броситься прочь. Не видеть мучения ее родителей. — Ты мертворожденная. Девушка обернулась и увидела Анубиса. Бог все это время стоял сзади, его близость настораживала Эвтиду, но в этот раз она обратила внимание на другое. В руках бессметного существа была она. Новорожденная не дышала, мертвое личико застыло в покое, на голове были разводы от крови. Анубис трепетно держал ребенка в руках. Он протянул свою когтистую лапу и пригладил непослушные волосы на голове ребенка. Золотые наперсники на когтях блеснули в темноте, как и испытывающий взгляд бога. Лента ее жизни, как папирус, раскручивалась дальше и теперь Эвтида собственными глазами увидела как отец заключил сделку с Сетом в обмен на ее жизнь. Девушке хотелось дорваться до отца, эмоции переполняли ее грудь, а рассудок медленно угасал. Шемзу почувствовала себя маленькой и поняла, что сидит на полу уже очень долго. Девушка попыталась встать, но ноги предательски замлели и примерзли к полу. — Разве я разрешала тебе подниматься? — кричала на нее мать. — Просила же посидеть спокойно, он ушел. Видишь! Женщина сильно жестикулировала и металась по комнате. Эвтида вспомнила замашки матери. Когда она была в гневе давала пощечины Эве за то, что та, лишний раз, попадалась на глаза. Особенно если мама была с мужчиной. Но когда сильно волновалась, то металась по комнате, как волчица и заламывала руки. Вот и сейчас маленькой Эвтиде стало спокойней. Мама не ударит, не то настроение. Но поднимать глаза на родительницу ей было страшно, даже после стольких долгих лет, когда все давно закончилось, а былые раны зарубцевались, девушке было жутко посмотреть на мать. Шемзу заметила, что мама ушла в другую комнату и стало заметно тише. «Беги!» Крикнуло ее сознание. Девочка встала и пересела в другую часть комнаты, юркнув за корзину. Сознание блокировало воспоминания, но она чувствовала, что сейчас произойдет что-то очень плохое и ей необходимо спрятаться, чтобы мама ее не нашла. Из соседней комнаты послышался мамин смех — истерический с надрывом. Она стала выкрикивать какие-то слова и только сейчас, взрослая Эвтида, поняла, что она взывает к Сету. — Эва, дочка подойди! — громко позвала мать. Не услышав ответа женщина зашла в комнату что-то бурча себе под нос. Она схватила ребенка и чуть ли не выворачивая ей руку, не смотря на крик и протесты, поволокла в другую комнату. Эвтида удивилась и очень испугалась одновременно, когда обнаружила, что в теле ребенка очень сложно сопротивляться. Сердце билось, как у ибиса в клетке. Мать прижала ее руку к столу и схватила первый попавшийся нож, которым она обычно чистила овощи. — Прости, Эва, но я должна это сделать. — прошептала безумная женщина глядя куда-то в пустоту. По углам комнаты собралась тьма. Воздух стал намного плотнее и теперь Эвтида уже физически ощущала надвигающуюся опасность. Хаторут занесла лезвие над рукой дочери и резко опустила. Девочка зажмурилась, но не почувствовала ни боли, ни теплоты собственной крови. Она открыла глаза и почувствовала, сильные мужские руки на девичьей талии. Вспомнив себя в детстве, она бы усмехнулась, Сет не казался ей красивым, но он был величественным и властным. Маленькая Эва не могла разглядеть половины его лица из-за черной маски, но видела, как пылали его глаза. Она замерла у него в руках обомлев от страха перед тысячелетним существом. Бог смягчился, увидев испуг, в этих больших карих глазах и опустил ее. Со всех сторон тянулись руки. Обожженные или черные, мерзкие или тонкие — они пытались добраться до Эвтиды и задеть ее. Поцарапать кожу, впиться ногтями в детскую плоть. Девочка неосознанно прижалась к ноге бога. Шепот. Шепот. Шепот. Эвтида подняла голову, но никого не увидела. Сет исчез, как наваждение. Анубис больше не стоял рядом. Мать пропала. Но вместо них были стекла. Со всех сторон, на нее смотрели Эвтиды, они кривлялись и запугивали девушку. Но не могли до нее добраться. Шемзу настороженно пошла по узкому коридору. Ее внимание привлекла одна из подделок. Девочка стояла и самодовольно улыбалась, раскачиваясь на пятках. Взгляд был острый и враждебный, рот был весь в чем-то мерзком. Эвтида остановилась. — Это твое отражение. — насмешливо сказала она. Эва приложила руки к лицу и ужаснулась. Она улыбалась, подделка была права. В ту же секунду все зеркала дрогнули и из них полезли странные, мерзкие существа, которые совсем недавно были ею. Шемзу закричала от страха и попыталась закрыть лицо от летящих в нее осколков. Кто-то повалил ее сзади и мир померк.