6. Мин Юнги и библиотека забытых звуков

Жила-была девушка по имени Ася, которая ничего не слышала. Не в буквальном смысле — она просто перестала слышать важные звуки. Смех подруг. Мурчание кота. Звон бокалов, когда с кем-то радуешься. Даже музыку — ту самую, что раньше щекотала внутри. Однажды, устав от тишины, она забрела в неприметный переулок и увидела вывеску: «Библиотека забытых звуков» Хранитель: Мин Юнги. Саунд-мастер. Вечно уставший, но при этом опасно обаятельный. Дверь издала тонкий «дзынь», будто кто-то щёлкнул по хрустальному бокалу. Внутри пахло кофе, винилом и чем-то очень старым, как дождь в старом городе. На полках стояли баночки с этикетками: «Смех младшей сестры», «Звук первого аплодисмента», «Тишина после признания». — Ты чего ищешь? — спросил кто-то из-за пульта. На диване в углу сидел парень с наушниками на шее и чашкой кофе в руке. Под глазами у него лежали тени — не от усталости, а от глубины. Как у совы-гения, что ночами думает слишком много и слишком точно видит суть. И взгляд, будто он видит тебя насквозь — но не осуждает. — Кажется, я потеряла музыку, — сказала Ася. — Ты везучая. Многие теряют разум, а ты — только звук. — А ты? — Я? — он вздохнул. — Я потерял тишину. Поэтому теперь собираю звуки. Коплю чужие, чтобы не забыть свои. Юнги показал ей звук вечернего поезда, хлопок фейерверка в день рождения, даже… звук её собственного дыхания. — А этот? — он поднёс к уху крошечную ампулу. — Узнаёшь? Ася закрыла глаза. Это был смех. Её смех. Давний, забытый, от всей души. От радости. Как будто всё было впереди. — Где ты его нашёл? — прошептала она. — Я просто слушаю. Хорошо. Глубоко. Иногда — слишком. Он подал ей наушники. Музыка заиграла. Не та, что в плейлистах. А та, что внутри. Настоящая. Звуки, в которых пряталась её жизнь. — Можешь оставить их, — сказал Юнги. — Но взамен расскажи мне, какой у звука цвет. — Зелёный. С примесью медового. — Тогда ты не только слышишь, но и видишь. А это уже почти волшебство. Они долго сидели в тишине. Но теперь эта тишина была полна смысла. Потому что рядом был тот, кто знал: иногда достаточно просто послушать — и всё вернётся.