Часть 3

      Джин распахнула веки, словно врата преисподней. Голова гудела, как растревоженный улей, пульсируя в унисон с агонией её дыхания. Лёгкие горели. Знобящая дрожь трясла всё тело, несмотря на адское пекло, царившее в пещере. В памяти, словно заезженная пластинка, вновь и вновь прокручивалась битва с Цербером, чудовищная усталость и леденящий душу ужас, шептавший о скорой кончине.       Рядом весело плясал костёр, отбрасывая на стены пещеры тени, похожие на пьяных чертей. Слабая, кривая ухмылка коснулась губ Джин.       Сквозь пелену слабости Джин разглядела Сон Джин Ву. Зрение барахлило, как старый телевизор, голова раскалывалась, а тело ныло. — Где… где я? – прошептала она, ощущая во рту солоноватый привкус крови.       Сон Джин Ву нахмурился и присел рядом с ней на корточки. Прядь тёмных волос кокетливо упала ему на лоб. — Как тебя зовут? – спросил он, не отрывая от неё взгляда, изучающего и настороженного, как у кота, впервые увидевшего пылесос. — Моё имя Джин, – тихо ответила девушка, потупив взгляд, полный боли и растерянности. — Ты в подземелье. Цербер… ты помнишь его? — Цербер? – повторила Джин, словно пробуя это слово на вкус.       В сознании вспыхнули обрывки кошмарных видений: трёхголовый пёс-переросток, изрыгающий пламя, беспощадные клыки, готовые разорвать на мелкие кусочки. Она невольно вздрогнула, как от удара током. — Кажется… да, помню что-то…       Сон Джин Ву обрушил на неё град вопросов: — Как ты здесь оказалась? Ты тоже игрок?       Но Джин лишь беспомощно качала головой, не понимая ни слова. — Игрок? О чём ты говоришь? Я… я просто охотница. Мы пошли в рейд, а потом… – она замолчала, не в силах вспомнить, что произошло дальше. В её глазах плескались лишь страх и абсолютное непонимание. — Рейд? – переспросил Сон Джин Ву, хмурясь ещё сильнее.       Что-то здесь было явно не так. Он понимал, что девушке нужна помощь, поэтому решил не давить на неё. Сейчас главное – вывести её отсюда, в безопасное место.       Джин смотрела на Сон Джин Ву с надеждой, как на единственного спасителя в этом кошмарном лабиринте. Она чувствовала, что может ему доверять, хотя и не понимала, кто он такой и что здесь, черт возьми, происходит. Боль в теле приглушилась, уступая место жгучему желанию узнать правду. — Подожди, ты ещё слишком слаба, не стоит делать резких движений, – спокойно произнёс Сон Джин Ву.       Она подняла на него глаза. Он сидел напротив, и в его взгляде, хоть и усталом, читалось искреннее сочувствие. В глазах плескалось беспокойство, а в руках он нервно вертел какой-то странный предмет.       Внезапно, словно хлынувший поток, её захлестнули воспоминания – кошмар, превратившийся в бесконечную петлю: она умирает, но в следующее мгновение возвращается к жизни. Каждый раз боль становилась невыносимой, а страх – парализующим. И каждый раз она вновь просыпалась в этой кромешной тьме, лишь для того, чтобы снова ощутить бесконечное падение в бездну. Сердце сжалось от первобытного ужаса, но от этого кошмара её спасали спокойные, вселяющие уверенность глаза Сон Джин Ву. — Я… – начала было Джин, но осеклась, встретив на себе взгляд Сон Джин Ву.       В его глазах она прочла не только беспокойство, но и глубокое понимание. Он все видел, все знал. Она внезапно осознала, что именно он был тем, кто вернул её к жизни, вытащил из этого кошмара, из этого бесконечного цикла смерти и возрождения. — Тебе стоит поесть и ещё немного поспать, – пробормотал он, протягивая ей тот самый непонятный предмет.       Джин медленно перевела взгляд на его руку. Что-то странное, шуршащее и цветное. — У меня больше ничего нет, прости, только это, – Сон Джин Ву медленно поднялся с места и вложил ей в руку еду. — Я осмотрю местность, а ты пока отдыхай.       Он исчез слишком быстро, словно растворился в полумраке пещеры, как ниндзя в ночи. Джин повертела в руках странный предмет, пытаясь понять, что это такое. "— Его надо есть? И как?"       Она нерешительно укусила его и тут же выплюнула на землю. Гадость несусветная, ощущение, будто откусила кусок камня, приправленный машинным маслом. Присмотревшись, она заметила зеленую, тягучую смесь, вытекающую из упаковки. Осторожно лизнула: кисловато, словно уксус с сахаром.       Оказывается, необходимо было снять обёртку, чтобы добраться до содержимого. Во рту растеклось мягкое послевкусие, Джин захотела ещё, но оказалось, что все уже съедено. "— Скорее всего, они тоже голодны, – подумала Джин о своих новых подопечных, словно о стае прожорливых хомячков. – Приди!"       Комната озарилась вспышкой магии, когда Джин призвала кровавых гончих. Их глаза горели, а клыки сверкали в полумраке, как лезвия бритвы. Она протянула руку, лезвие бритвы скользнуло по коже, и алые капли упали на каменный пол. Гончие зарычали, жадно облизываясь.       В этот момент воздух дрогнул, и появился Сон Джин Ву. Его взгляд был ледяным, как у айсберга в океане, а голос прозвучал, как удар хлыста. — Ты совсем с ума сошла? – прошипел он, прожигая её взглядом, словно лазерным лучом. — Это безумие!       Джин усмехнулась, но в её глазах мелькнула тень сомнения. — Они голодны, – просто сказала она. — А ты думала, чем это закончится? – Сон схватил её за руку, останавливая следующий порез. — Ты не можешь жертвовать собой ради них.       Гончие угрожающе зарычали, но Сон бросил на них испепеляющий взгляд, и они отступили, поскуливая, словно побитые щенки. — Я не позволю тебе разрушить себя, – прошептал он, притягивая её к себе.       Джин закрыла глаза, чувствуя, как её сопротивление тает под напором его решительности. Может, он прав. Может, она зашла слишком далеко в своем безумном стремлении утолить их голод.       Её губы дрогнули, и она прижалась к нему, ища защиты и утешения в его объятиях, как ребёнок, потерявшийся в толпе. Сон Джин Ву на мгновение замер и быстро заморгал, но всё же немного приобнял девушку в ответ. В этом жестоком мире, где каждый сам за себя, они были единственными, кто мог хоть как-то помочь друг другу выжить. В его объятиях она почувствовала себя в безопасности, словно вернулась домой после долгого и опасного путешествия. Но в глубине души затаился страх.       Сон Джин Ву почувствовал её дрожь. Он понимал, что дело не только в гончих. Джин боролась с тьмой внутри себя, тьмой, которая питалась отчаянием и одиночеством. — Мы найдём другой способ, – тихо сказал он, гладя её по волосам. — Я обещаю. Мы будем искать силу вместе, силу, которая не требует жертв.       Джин подняла на него взгляд, и в её глазах, еще недавно полных отчаяния, появилась слабая надежда, словно росток, пробившийся сквозь асфальт. Может быть, он действительно сможет её спасти.       Она поверила ему, хотя крошечная часть её шептала о невозможности, словно змея-искусительница. Голод гончих был неутолим, он терзал её изнутри, требуя крови. Но в голосе Сон Джин Ву звучала такая уверенность, такая непоколебимая вера в неё, что это давало ей силы бороться дальше.       Сон Джин Ву крепче сжал её ладонь. Он знал – грядущая битва станет для Джин самым суровым испытанием в её жизни. Но он также знал, что она не одинока.       Лицо Джин исказила гримаса невыносимой боли. Её руки судорожно вцепились в плечи Сон Джин Ву, ища спасения в бушующем море воспоминаний. Глаза, широко распахнутые от неподдельного ужаса, беспорядочно метались, словно пытаясь отыскать опору в пустоте. Из её дрожащих губ вырывались невнятные обрывки фраз на языках, которых она никогда не знала.       В сердце Сон Джин Ву поселилась паника. Он не понимал, что происходит, но видел, как страдает Джин. Крепко обняв её, он попытался хоть как-то успокоить, шептал её имя, надеясь вырвать из этого кошмара. — Джин, что с тобой? Посмотри на меня!       Воспоминания обрушивались на неё подобно штормовым волнам, демонстрируя калейдоскоп прошлых жизней: воительница, сражающаяся в эпицентре битвы, придворная дама, плетущая интриги за шелковыми ширмами, крестьянка, умирающая в нищете. Все они были ею, и в то же время – не ею.       Взрыв неуправляемой магии вырвался из тела девушки, отбросив Сон Джин Ву в противоположный конец комнаты. Злобный рык пронзил тишину. Кроваво-красная слюна капала с клыков адских гончих, их утробный рёв был направлен на парня.       Задыхаясь, Джин оттолкнула одну из тварей, её руки словно горели от прикосновения к их шерсти. Воспоминания вихрем кружились в её голове – лица, голоса, боль, утраты, триумфы, целые жизни, выжженные в её сознании. Кровавые гончие рычали, облизываясь, их злобные глаза горели голодом, но Джин, собрав остатки сил, встала между ними и Сон Джин Ву. — Не троньте его, — прошептала она, её голос дрожал, но в нём чувствовалась стальная решимость. Гончие замерли, словно на мгновение поколебавшись. Их свирепость не исчезла, но в их поведении появилась какая-то неуверенность. Они увидели в глазах Джин силу, подпитанную болью и мудростью прожитых жизней.       Взгляд Джин стал острым и решительным. Она знала, что это только начало, что ей предстоит столкнуться с множеством испытаний.       Гончие, казалось, не ожидали такого отпора. Их первобытный инстинкт хищников столкнулся с чем-то, что они не могли понять. В воздухе повисло напряжение, которое можно было порезать ножом. Джин чувствовала, как её тело дрожит от перенапряжения, но не отступила ни на шаг. В её глазах отражался огонь, пламя решимости, готовое вспыхнуть и поглотить всё на своём пути.       Сон Джин Ву, словно очнувшись от глубокого сна, протёр глаза. Перед ним стояла не просто хрупкая девушка, а настоящая валькирия, готовая броситься в пекло ради его спасения. Взгляд его сначала отразил удивление, затем благодарность, а потом… ах, да кто знает, что творилось в этой тёмной корейской душе.       Вдруг, словно по команде, одна из адских гончих жалобно заскулила и отползла назад. Вторая последовала за ней. Они всё ещё косились на Джин, но их самоуверенность испарилась. Они почуяли неладное – за этой хрупкой фигуркой скрывалась сила, способная превратить их шерсть в клочки.       Воспользовавшись замешательством мохнатых чудовищ, Джин медленно отошла в сторону, грациозно увлекая за собой ошарашенного Джин Ву.       И тут всё закончилось. Джин обмякла в его руках, дыша как загнанная лань, и подняла на него глаза, полные такого неподдельного ужаса и растерянности, что у Джин Ву сердце ёкнуло.       Он чувствовал, как её дрожь постепенно утихает, сменяясь усталым спокойствием. Не стал допытываться, что произошло. Сейчас ей нужно было лишь ощущать себя в безопасности, в его объятиях.       Когда она отстранилась, в её глазах ещё плескались слёзы, но в них уже проглядывал огонёк той самой Джин, с которой он познакомился. — Спасибо, — прошептала она, её голос дрожал как осенний лист на ветру. — Я… я не знаю, что произошло. Просто… помню темноту.       Сон Джин Ву сжал её руку. — Неважно, Джин. Главное, что ты здесь, со мной.       В его сердце вспыхнула решимость, словно факел на ветру.       Сон Джин Ву осторожно помог ей подняться. — Не волнуйся, я помогу тебе выбраться отсюда. А потом мы выясним, что за чертовщина тут приключилась. — Неужели мы не пойдём дальше? — изумилась Джин, отстраняясь от парня. — Ведь надо добраться до… той самой штуковины! — она указала в сторону пылающей башни. — С нашими-то силами и опытом – нас там ждёт только встреча с костлявой! Думаю, лучше нам пока подождать, — устало констатировал Сон Джин Ву. — Подождать? Здесь?! — не унималась Джин, вся пылая праведным гневом и жаждой приключений. — Нет, — твёрдо отрезал Сон Джин Ву. — У нас ни еды, ни воды, мы тут и дня не протянем, как два кактуса в пустыне!       Еда? Вода? О чём это он? Джин, которая провела здесь целую вечность, даже не задумывалась об этом. В животе вдруг предательски заурчало, и Джин, зардевшись, отвернулась. Это чувство было ей абсолютно незнакомо, и она не знала, как на него реагировать. Сон Джин Ву тихо усмехнулся и покачал головой. Вот же неугомонная! Он огляделся, оценивая обстановку. Подземелье было разрушено после битвы с Цербером, и вокруг всё ещё таилась опасность. Он понимал, что терять время нельзя. — Пойдём, надо выбираться отсюда, — скомандовал он, решительно направляясь к выходу. — Уходить? Неужели мы правда можем уйти?! — вопрос Джин так и остался висеть в воздухе, словно воздушный шарик, выпущенный в небо.       Вместе они двинулись по пылающим коридорам подземелья, Сон Джин Ву настороженно сканировал пространство на предмет новых угроз. Джин шла позади, обхватив себя руками, как маленький потерявшийся в тёмном-тёмном лесу ребёнок. Её разум был полон вопросов, но она молчала, доверяя ему вести её за собой. — Я… — начала Джин, перегоняя Сон Джин Ву. — Ты не дал мне покормить их, вот они и взбесились!       Джин яростно сверкала глазами, как два бриллианта, и не унималась: — Я так старалась их приручить! А ты… ты всё испортил! Они теперь злы на тебя и…       Сон Джин Ву вздохнул, понимая её расстройство. Он знал, как важен для неё был этот ритуал, и как сильно она хотела почтить свою силу. — Джин, пойми, я не мог им позволить это сделать. Это опасно, как игра с огнём... — мягко сказал он, стараясь сгладить острые углы. — К тому же, я уверен, мы найдём, чем их кормить. Они же любят кровь? У нас её много, поверь! — Они не будут чужую кровь, они хотят МОЮ! — Мы на месте, — произнёс Сон Джин Ву, резко остановившись. Джин чуть не впечаталась ему в спину. Перед ними высились массивные двери, словно врата в другой мир. «— Их тут раньше не было…» — пронеслось в голове у Джин, как Сон Джин Ву распахнул их настежь.       Джин почувствовала, как холодок страха пробежал по её спине. Перед глазами замаячило окно игры.

[Основной сценарий #2 — «Всё, что мы есть — это…» открыт].

      Сон Джин Ву заметил её замешательство, но списал это на волнение перед возвращением к нормальной жизни. — Всё будет хорошо, Джин. Ты заслуживаешь лучшего, чем эта темница, — сказал он, подбадривающе сжимая её руку. Но в её глазах читался страх, смешанный с упрямой решимостью.       Джин остановилась, крепко вцепившись в его руку. — Джин Ву… — прошептала она, её голос дрожал, словно струна. Она знала, что должна рассказать ему правду, но слова застревали в горле.       Вместо этого она сделала шаг вместе с ним в современный Сеул, не произнеся ни слова. Они почувствовали лёгкий толчок, как будто мир вокруг них сдвинулся на несколько веков вперёд.       Город встретил их оглушительным шумом машин и пешеходов, играющих какофонию. Высотные здания, словно стальные джунгли, возвышались над ними, окружённые морем неоновых огней. Воздух, насыщенный ароматами еды и неизвестных веществ, был совершенно чужим по сравнению с атмосферой битв и смерти, в которой они только что пребывали.       Джин, несмотря на то, что её тело было истощено, и в её глазах отражался страх перед неизвестностью, шла рядом с ним, крепко держась за его руку. Она не говорила ни слова, но он чувствовал, что её молчание было полно решимости. Она не хотела говорить об ужасном предложении, не хотела обременять его своим страхом. Она не хотела, чтобы их путь был омрачён ещё одним тяжёлым выбором.       Сон Джин Ву заметил ярко-красные глаза девушки. Они горели неестественным, почти болезненным светом, словно отражали внутреннее пламя. В голову ему пришла неожиданная мысль: «— Интересно, какие линзы она носит? Наверное, дорогие…»       Он уже хотел предложить ей купить пару новых, но глаза девушки в одно мгновение поменяли цвет, переливаясь всеми оттенками синего, от небесного до глубокого индиго, как северное сияние. Он почувствовал лёгкое недоумение, но тут же отбросил эту мысль, как назойливую муху.       Сон Джин Ву улыбнулся, заметив её замешательство. — Подожди здесь, — сказал он, направляясь к ближайшей забегаловке. Через несколько минут он вернулся с дымящейся тарелкой токпокки и парой шампуров с куриными шашлычками. — Попробуй, — предложил он, протягивая ей угощение.       Джин взяла шашлычок с опаской, как будто это была граната, но стоило ей откусить кусочек, как глаза расширились от восторга. Сочный, ароматный шашлык был совершенно непохож на то, что она когда-либо пробовала в своём мире. Токпокки тоже оказался приятным сюрпризом – острый, сладкий и необычайно вкусный, как взрыв фейерверка во рту! — Это… восхитительно! — воскликнула Джин, забыв о своей обиде. Сон Джин Ву облегчённо улыбнулся. Он знал, что ей понравится. Он готов был показать ей весь свой мир, со всеми его чудесами и опасностями, и доказать, что здесь ей будет лучше, чем в любой темнице.       Он отвёл девушку к себе домой, и в тот момент, когда они переступили порог, их встретила его сестра. — Братик! Ты вернулся! — выныривая из своей комнаты, прокричала девушка.       Она остановилась и на миг потеряла дар речи, словно её окатили ледяной водой. Рядом с её братом стояла невысокая девушка, одежда её была местами порвана, но накидка брата закрывала большие дыры, которая смотрела себе под ноги. — Привет, — спокойно ответил Сон Джин Ву. — Это Джин, — указал он на девушку. — А это моя младшая сестрёнка Сон Джин А. — Привет, — поднимая глаза, поздоровалась Джин.       Лицо Джин А расцвело диковинной смесью удивления и настороженной радости. Взгляд её, казалось, пытался пронзить незнакомку насквозь, разглядеть за невинной оболочкой таящуюся угрозу или диковинную тайну. В глубине глаз плясали озорные искорки любопытства, а на губах заиграла сдержанная улыбка, словно у кота, смотрящего на сметану. — Так… Джин А, все вопросы оставим на завтра, — поспешно прервал её Сон Джин Ву, предчувствуя лавину неминуемых расспросов, как приближение цунами. — Нам всем необходим отдых.       Джин А обиженно надула губы, как маленький обиженный хомячок, но ослушаться брата не посмела. Сон Джин Ву, предложив гостье свою комнату, подошёл к сестре и, едва заметно кивнув, дал понять, что ей придётся провести ночь в его спальне, как бы ей этого ни хотелось. Сам же он довольствовался диваном в гостиной, словно изгнанный принц. Позже, предложив девушке освежиться после долгой дороги, он передал ей пару своих вещей, чтобы та смогла выбрать что-то подходящее по размеру.       Пока Джин принимала душ, до неё доносились приглушенные, недовольные голоса из соседней комнаты – Сон Джин А и Сон Джин Ву, казалось, вели напряженный спор, и с каждым обрывком фраз Джин всё острее ощущала тяжесть свалившейся на неё ситуации.       Ночь выдалась для Джин бессонной.       В комнате царила звенящая тишина, но сон бежал от неё прочь, словно от чумы. Кошмары, как стая кровожадных псов, преследовали её в липком мареве полудремы. В памяти вновь и вновь всплывали картины прошлых сражений, искаженная злобой морда Цербера, всепоглощающий страх и острая, невыносимая боль, как будто её заживо сжигали на костре.       Джин металась в постели. Мысли её кружились в бешеном хороводе, подхваченные безжалостным ветром, как будто её разум превратился в стиральную машину. Она ощущала незримое, давящее присутствие опасности, холодный липкий страх, затягивающий её в бездну отчаяния.       Сон Джин Ву, спящий на диване в гостиной, был бессилен услышать её безмолвное отчаяние.