Монстр

Монстр. Он чёртово чудовище! Джек смноним к смерти, но до чего заводит бедную Николь, думать невозможно, заниматься работой или обычными делами, да что уж там, стоять иногда не в силах. Найрас не был обычным мужчиной, по крайней мере, после совершеннолетия точно. Николь понимала, что до, примерно, семнадцати лет, он вёл нормальную жизнь американского подростка. Ходил в школу, гулял с друзьями, может иногда курил травку, как все мальчишки того времени. И Райт прекрасно понимает, что он бы делал с ней такое и тогда, и, к сожалению, сейчас. Когда он приходит в её дом под покровом ночи весь в крови, иногда принося за собой запах железа, ужаса и грязных подворотен, когда раздевается у Николь на глазах, бросает темно-синюю кофту в ошметках мяса и органов в грудь девушки, мол "постирай". Да, даже при таком наглом поведение она умудряется задерживать взгляд на его торсе, сползать зрачками ниже, к идеальному прессу и томно вздыхать, молясь всем богам, чтобы Джек не уловил настрой её эмоций и не почувствовал то желание. А оно было. Просто дикое. Порой Николь стояла в ванной перед шприцем с Долом(от лат. Дол - боль. Таблетка или иньекция, способствующая терать ощущение своего соулмейта(с обоих сторон)). Ужасный выбор, чем пожертвовать: своим здоровьем или все же перетерпеть стыд. А стыдно было. Когда после утренней сессии расслабления в компании фруктов, душа и, по старинке, пальцев, при встрече Джека, тот, ничего не говоря, многозначительно улыбался. И как Райт могла забыть о том, что этот чёртов..  чёртов Найрас все, абсолютно все сильные эмоции чувствует. То же касается возбуждения, а тем более оргазмов, которые расползались по его телу приятной дрожью, знаменуя о прекрасном времяпровождении родственной души. А настоящим кошмаром было то, что ему это нравилось. Мужчина специально подходил ближе положенного, говорил что-то очень двусмысленное, намекал на её слабости, которые заключались в том, что Николь Райт правда, до дрожи в коленях и красных щёк, безумно хотела раздвинуть ноги перед своим соулмейтом. Родной душой и маньяком-каннибалом. Но, к всеобщему удивлению, не сдержался именно Джек. Это мог быть милый момент, когда Николь в очередной раз разглядела в нем человека, была искренне благодарна и так ласково называла его по имени. И никто ведь не мог знать, что у мужчины появилась определённая страсть к этому. К тому, что он снова ощущает себя нормальным и чувствует, что кто-то принимает его таким. И что он обожает, как с её губ слетает его имя. Николь даже не поняла, как оказалась прижатой к мужскому плечу и висела в объятьях над полом. Хотя, то, что вытворяли его обветренные губы с её шеей нельзя назвать итогом дружбы, но мужские руки, скользящие по телу, кричали, что это точно не простые обнимашки. Кажется, они оба поднасрали на то, что дверь была закрыта даже не на ключ, а шторы не прикрывали окно. И никто даже не вспомнил между жадными поцелуями, что на комнатном полу был сущий кошмар. Джек, без риска упасть, прошагивал по спальне в сторону кровати, магическим образом огибая препятствия в виде разбросаных вещей. Николь, все ещё не ощущавшая землю под ногами, вцепилась в волнистые волосы на затылке Найраса. И, нет, это точно не от нахлынувших чувств во время долгого поцелуя, точно нет. И она ни разу не притягивала его ближе к себе, когда пара упала на мягкий матрас, конечно же. Никто ведь не захочет заниматься таким с убийцей. Никто кроме Николь. Да ладно, она только сегодня утром надрачивала в этой же кровати на фантазии о нем! А сейчас, будто сон наяву, этот мужчина заставляет растекаться в лужу возбуждения и течь, словно сучка. Но Джек же не просто так набросился на женское тело. Не только Найрас со своим телом и харизмой выводил из себя, но и Николь одним глубоким дыханием подначивала ощущать на кончике языка желание и оттого неудовлетворение. Целовать её губы лёжа очень неудобно из-за различного роста, это заставляет мужчину охватить бедра Райт, чтобы после, отклонившись, усадить на свои. Её короткий ночной халат поднимается выше критической отметки, и Джек может ощущать это подушечками пальцев, когда очередной раз делает мёртвую петлю ладонями по женской талии. Найрас никак не может насытиться ее вкусом, гладкостью ее кожи, скользящей по его, после того, как они откинули мешавшую одежду на пол, тихими звуками, которые она издает, похожими одновременно на требование и на мольбу. Сейчас жизненно необходимо получить большее, касаться бесконечно долго и приятно. Необходимо чувствовать друг друга. Нельзя думать ни о чем, кроме губ напротив или чувствительных точках у соулмейта. Никак нет. Придётся забыть о проблемах, о вкусе крови, о пока что мирно спящих соседях и, как следствие, утонуть в этом болоте чувств..