Глава 34. Прощайте! Финал.

Вэй Усянь опустил его руку, подмигнул и растянул губы в ухмылке: — А ты дело говоришь. Я полагал, что ты только и можешь, что язвить да веером обмахиваться. А ты, оказывается, не промах. Шэнь Цинцю прищёлкнул языком, опять посмотрел на счётчик, далее вздохнул, потряс Цянькунем, в котором плескалась густая жидкость, и в мыслях проговорил: «Была не была» — он резко вскинул голову, но в тот же момент он уловил краем глаза, что в том месте, где они устранили демона, в слизи и крови что-то лежит. Шэнь Цинцю опустил мешочек, но, кажется, не только он заметил это. Вэй Усянь обогнал его и, направившись туда, сел на корточки и, побродив рукой, что-то нашёл. Се Лянь, подойдя чуть ближе, мягко спросил: — Что там? Вэй Усянь, вскинув брови, выдохнул: — Ничего особенного. Просто шесть белых чарок. И осколки от моего разбитого сосуда Улыбки Императора, — он печально улыбнулся. — Меня прям ностальгия одолела. Шэнь Цинцю, пристально наблюдая за счётчиком, крикнул ему: — Если сейчас не поторопишься, я сейчас выпью всё и тебе не оставлю, понял?! И ты навсегда тут останешься! — мужчина хотел было вылить в рот эту субстанцию, как вдруг Вэй Усянь вернулся к ним с шестью чарками. — Вот, налей каждому. Шэнь Цинцю прищёлкнул языком, но всё же, нагнув мешочек, разлил эту субстанцию по шести чаркам. — Где ты их нашёл? — с явным подозрением спросил Хуа Чэн, покручивая в руке чашку с бледной жидкостью, в которой точно что-то плавало. — А какая, собственно, разница? Моё мнение: думаю, наш болотный дружок веселился, и если его кто-то победит, он создал эти шесть чарок, чтобы оставить после себя что-то. Довольно мудрое решение, как по мне. — Он запрокинул чашку и медленными глотками опустошил. Хоть по запаху демон напоминал гнилые помои, но на вкус был как прохладное молоко с мерзкими, желеобразными кислыми комочками. Могло быть и хуже. После трапезы они расселись на пол, ожидая, когда жидкость произведёт какой-то эффект. Вэй Усянь, усевшись на коленях Лань Ванцзы и дрыгая ногами, сказал ему: — Лань Чжань, ты всё это время был таким смелым, — мужчина провёл пальцем по виску Лань Ванцзы и примкнул к его губам. — Когда придём, я обещаю, мы с тобой здорово развлечёмся. Лань Ванцзы: — Мгм. Ло Бинхэ же, клеясь к Шэнь Цинцю словно жвачка, канючил: — Шицзун, поцелуйте меня! Видите, те уже несколько раз поцеловались, а мы только раз! Шэнь Юань легонько стукнул того по голове концом веера: — Ло Бинхэ, ты, кажется, позабыл, что я твой учитель! А ну живо подними оброненное тобой лицо и не позорь меня! А Хуа Чэн, обнимая Се Ляня со спины, нежно шептал ему что-то на ушко: — Милый гэгэ, как тебе мои результаты по каллиграфии? Се Лянь, смущённо улыбаясь, откинул голову назад: — По-моему, стало намного лучше, но тебе ещё не хватает мастерства. И, кстати... а где Жое? Жое же в этот момент находилась на ноге Шэнь Цинцю, а как только узнала, что её помощь там особо не нужна, она осторожно развязалась, оголяя нежно-розовую кожу, в этот раз без фиолетового пятна. Напоследок она легко коснулась уголком ленты лица Шэнь Юаня, будто оставляя незаметный поцелуй, а Шэнь Юань, в свою очередь, осторожно погладил её по «голове». Если вспомнить, то когда-то Се Лянь говорил: боюсь, когда победим Демоническое болото, она тебя ещё долго не отпустит. Однако лента понимала, что шансов у неё особо нет, к тому же Шэнь Юань уже занят. Так что ей оставалось только смириться... Она легко вспорхнула и вернулась на запястье принца. Пока они все предавались шури-мурам, субстанция постепенно растекалась по их телам и сосудам, и, когда смешалась с кровью, перед глазами каждого начало темнеть. Таким образом, открыв глаза, они осознали, что проснулись и выбрались из этого, казалось бы, кошмара. Конечно, проснулись они в разных местах. Одни — за столом для каллиграфии, другие — в постели после ночной охоты, третьи — за столом во время собрания всех глав пиков. И каждый сознавал, что, возможно, где-то в этом мире по-наст оящему существуют те люди, с которыми они победили Белое болото. И, возможно, прямо сейчас они думают о них...