Глава 3.

Октябрь 1998 года Atrophy-Julien Marchal, Lowswimmer, Lissom Спустя несколько месяцев после завершения Второй магической войны, Гермиона Грейнджер вернулась в Хогвартс, чтобы закончить восьмой курс и сдать экзамены. Гарри проходил стажировку в Аврорате, Рон присоединился к Джорджу в магазине Всевозможных вредилок, только Гермиона была настроена на учебу. Она не искала общения с окружающими, предпочитая проводить время одна, погруженная в книги и подготовку к экзаменам. Гермиона записалась на дополнительные занятия целительством к мадам Помфри. За время их с ребятами странствий, она поняла, что знает только то, что может пригодиться в экстренных ситуациях, и решила, что хочет углубиться в эту сферу. Их небольшая группа состояла из четырех человек, по одному ученику каждого факультета: Эрни Макмиллан, Терри Бут, Блейз Забини и сама Гермиона. Первое занятие началось с вводного материала, на котором мадам Помфри объяснила важность знаний о целительстве, показала, где лежат зелья и рассказала план их занятий. После полученных вводных сведений Мадам Помфри ушла на десять минут, оставив студентов наедине. Тем не менее, спокойствие было нарушено, когда в класс вбежали два парня с квиддичной команды Когтеврана, неся на руках Чжоу Чанг, с открытой раной на ноге и без сознания. Паника быстро охватила комнату, и ребята начали бессмысленно суетиться, не зная, что делать. —Экспекто Патронум! — из палочки Гермионы появилась выдра. — Беги к мадам Помфри и передай срочно вернуться в больничное крыло, у Чжоу Чанг открытая рана. —Отлично, теперь подождем главного целителя, чтобы не сделать хуже. — с гордо поднятой головой объявил Эрни. —Нет! —Нет! Хором сказали Гермиона и Блейз. —Мы не будем просто стоять, она может потерять много крови. — злобно рыкнул на него Блейз. Пока остальные ученики стояли в замешательстве, Блейз сосредоточился и произнес охлаждающее заклинание, чтобы замедлить кровотечение. В это время Гермиона, не теряя ни секунды, уже бежала к полке, где хранились зелья, и быстро отыскала бутылку с крововосполняющим зельем и бадьяном. Она знала, что это может спасти Чжоу, хотя бы до прихода целительницы. Как только Гермиона вернулась, с зельями в руках, мадам Помфри, которая узнала о ситуации, и всего через минуту была в больничном крыле, немедленно принялась за лечение. Сначала она оценивала состояние Чжоу, взяла из рук Гермионы зелья, а затем похвалила обоих студентов за их действия: — Вы начали очень хорошо, — заметила она, — терпеливое ожидание тоже важно, но иногда необходимо действовать быстро. Думаю, вы двое могли бы сработаться, раз смогли отбросить в сторону факультетские предрассудки. Она начислила баллы их факультетам, Гермиона и Блейз получили особые знаки уважения за проявленную инициативу и смелость. Они одарили друг друга холодными взглядами, но кивнули.

***

Спустя 3 недели. После занятий по зельям, когда студенты с заднего ряда приступили к сбору своих вещей и поспешили к выходу, в лаборатории остались только Гермиона и Блейз. Гермиона решительно подошла к столу, уставленному приборами и ингредиентами, пока Блейз лениво устроился на одном из стульев, потянувшись так, чтобы его длинные ноги свесились с края. — Ну так что, умнейшая ведьма столетия, — произнес Блейз, с половинкой усмешки на губах, вытаскивая из сумки бутылку огневиски — ты готова покорить последнюю вершину своей академической карьеры, став лучшей ученицей мадам Помфри? Или я могу попробовать выдвинуть себя на эту роль, тоже сварив несколько зелий для больничного крыла? Гермиона закатила глаза, шлепнув рукой по свитку с ингредиентами. — Ты бы мог стать лучшим, Забини, если бы, конечно, у тебя были мозги, а не только шутки в кармане и бутылка алкоголя в руках в шесть вечера. — О, только не начинай, Грейнджер. Я не могу контролировать тексты мудрости, пока ты пытаешься убедить всех вокруг, что навыки Слизерина ограничиваются лишь распитием огневиски по расписанию. Гермиона сжала кулаки, но в голосе уже слышался легкий сарказм. — И что же ты предлагаешь, отпетый слизеринец? Серьезно, ты вообще понимаешь, что такие вещи могут привести к исключению из школы? — сказала она, злобно зыркнув на бутылку в его руках. Блейз вздернул бровь. — Только если учителя поймают меня на месте преступления. — подмигнул он ей. — А ты со своим идеальным поведением даже во сне не представляешь, что это такое, быть пойманной. — Если бы ты хотя бы раз слушал учителей, может, не натыкался бы на неприятности, — добавила она, бросив на Блейза многозначительный взгляд. Но он лишь усмехнулся. — Ох, да ты прямо святая! Грейнджер, ты упрекаешь меня ни за что. Несмотря на напряженность, в воздухе чувствовалась электрическая искра, особенно когда они обменивались чувствительными подколами. Внезапно Блейз, с неожиданным блеском в глазах, произнес: — Знаешь, если бы ты была чуть менее идеальной, твои зелья может быть были бы менее… скучными. Гермиона поразилась и начала тихо смеяться, что было неожиданно, учитывая их обмен "колкостями". Её смех создал атмосферу, которая, казалось, растворила напряжение. Смеясь, она ответила: — Хм, я могу согласиться, что иногда есть место эксперименту, но, может, ты потеряешь несколько баллов, если будешь так легко относиться ко всему? — Да я, собственно, уже потерял их, — сказал Блейз, поднимая руки в защитном жесте. — Но, если ты будешь продолжать варить свои кислые зелья, могу подумать над тем, чтобы тебя подстраховать своим собственным «искусством» добавлять ненужные ингредиенты или мешать против часовой стрелки. Это заставило Гермиону расхохотаться ещё сильнее. — Искусство? Ты уверенно использовал слово «искусство» в сочетании с заливанием какого—то варева? Забини, привыкнув к её задиристому тону, подошел к доске с формулами, которые остались после профессора Слизнорта. — Да—да, я как раз собирался повесить свою картину на стену в Слизерине. Будет называться «Перевоспитание правильной Грейнджер в так себе зельевара». Не отказывайся от такого выгодного сотрудничества. Гермиона прикусила губу, стараясь не смеяться, и, наконец, сдалась: — Ладно, если ты сможешь сварить зелье, которое не взорвется, я готова рассмотреть его искусство. — Согласен, — блеснул Блейз, скидывая напряжённость. — Но только если ты согласишься помочь мне — как бы ты там ни называла свои зелья — но, по правде говоря, мне нужно, чтобы они не повредили мою репутацию. Помоги с зельеварением. Гермиона посмотрела на него и улыбнулась. Внутри неё что—то щелкнуло. Эти прения и подколы, возможно, лишь добавили им понимания друг друга. — Забини, знаешь что? В этом есть смысл. Мы действительно можем попытаться сделать это вместе. Так под гул смеха и взаимного понимания они несколько часов варили зелья для подготовки к экзаменам и несколько для больничного крыла, то и дело подкидывая друг другу идеи, а после вышли из класса. — Слушай, думаю, ты прав насчет того, что мне стоит быть менее правильной и привносить какие—то идеи во время работы, это оказалось интересно, да и зелья получились лучше, чем обычно, когда пробуешь что—то новое, а не только то, что написано в учебнике. — сказала Гермиона по пути в Большой зал. — Я польщен, что Гермиона Грейнджер считается с моим мнением. Я могу уже хвастаться мамочке о новом достижении? — ответил Блейз с улыбкой, шагая рядом — Дурак. — рассмеялась Гермиона— Что думаешь о том, чтобы пару раз в неделю встречаться в библиотеке изучать целительство и зельеварение, вдруг, создадим новое зелье, которое заменит тебе огневиски? — Я только за.

***

Ребята начали часто пересекаться в библиотеке, обсуждая не только учёбу, но и свои увлечения и надежды на будущее. Гермиона делилась своими идеями о дальнейших исследованиях в области магических существ, а Блейз, проявляя неожиданный интерес, стал заводить разговор о планах на целительство после учёбы. В одну из декабрьских посиделок в библиотеке, сидя за любимым столом в дальнем углу, обсуждая учёбу, Гермиона заметила, что Блейз был погружен в свои мысли. — Блейз, ты в порядке? Ты выглядишь немного потерянным, — спросила она, отложив свою книгу. Он вздохнул: — Да, просто много нервов. У меня странное ощущение, что мне нужно делать что—то большее, чем просто учёба. Не знаю, как это объяснить. Гермиона, поддерживая его, предложила: — Может, стоит рассмотреть какие—то волонтерские проекты? Я слышала, что зелья можно отправлять в Мунго в качестве пожертвований. Это могло бы помочь не только тебе, но и другим. Ты очень сильно вырос в зельеварение, это заметила не только я, но и Слизнорт с Помфри. Блейз, задумавшись, слабо кивнул: — Это может быть хорошей идеей. Не знаю, насколько я хорош в этом, но… попробовать можно. Спасибо, Гермиона. — сказал он, улыбнувшись краешком губ, но улыбка получилась очень уставшей, что она решила, на сегодня они остановятся с уроками. i was only temporary 2 u - my head is empty Кроме того, с каждым днем их общение становилось все более глубоким. Они начали обсуждать не только учёбу и планы на будущее, но и личные переживания. Однажды, гуляя по Хогвартсу, в тишине вечерней прогулки, Гермиона рассказала, как она чувствовала себя после войны: — Знаешь, иногда я всё еще ощущаю этот страх. Я пережила ужасные моменты, когда друг за другом теряла своих близких. Это порой мешает мне быть собой, живу в вечном страхе и борьбе. Я все еще боюсь за жизни окружающих меня людей. Блейз слегка наклонился в её сторону: — Я понимаю. Это было тяжело для всех. Но справляться с этим вместе, как мы сейчас, это уже шаг вперёд. Делиться своим грузом — это не слабость, а сила. Эти слова много значили для Гермионы. Она почувствовала, что может открыться ему. Они еще никогда не затрагивали тему войны в открытую, не обсуждали свои чувства и мысли по этому поводу. — Спасибо, что ты появился в этом году в моей жизни. Я не думала, что смогу подружиться со слизеринцем, можешь смеяться хоть сколько, но это так. Никогда не думала, но сейчас ты— самый близкий человек в моей жизни. — сказала Гермиона тихо, смотря под ноги. — А как же твой Уизли? — спросил Блейз. На удивление в его голосе не звучала издевка, хотя речь шла о Роне, которого он недолюбливал. — Не знаю, мы практически не разговариваем. После победы он все больше стал ходить на различные тусовки, выпивать. Мы видимся пару раз в месяц, и он всегда выпивший, и.. — она замялась, думая, делиться ли таким личным с ним или нет. — и иногда он меня принуждает к близости, я больше не чувствую себя в безопасности рядом с ним. — добавила она и зажмурилась, будто боялась, что сейчас он засмеет ее одиночество и беспомощность. Вот она, Героиня Войны, величайшая ведьма столетия, неповторимая Гермиона Грейнджер, боится собственного молодого человека. — Салазар, Грейнджер, насколько часто бывает это «иногда»? — почти шёпотом спросил Блейз, остановившись и повернув Гермиону к себе. — Если честно, то каждый раз. — сказала она и на глаза навернулись слезы. Она никому не рассказывала об этом. Думала, что засмеют, что раз она сама не хочет с ним спать, то путь терпит, он же мужчина. Блейз резко обнял ее. Гермиона удивленно взглянула на него, когда его объятия накрыли её, будто невидимая стена, которую она выстраивала вокруг себя, просто растаяла. Она не ожидала, что он сможет так близко отнестись к её переживаниям. Сначала она замялась, не зная, как реагировать, но затем почувствовала, как её напряжение немного уходит. Это был компромисс между страхом и облегчением. — Знаешь, — он мягко произнёс, стараясь сделать свой голос как можно более успокаивающим, — измерять свою безопасность по количеству трезвых моментов Уизли — это не справедливо к тебе. Её глаза наполнились слезами, но она продолжала сдерживаться. — Я думала, что он изменится. Что после войны все это останется позади. Ведь у нас были планы, да и он столько раз говорил, что перестанет пить и будет лучше, я верила. Блейз отодвинулся на шаг, чтобы посмотреть Гермионе в глаза. Он старался передать ей ту уверенность, которую испытывал сам. — Гермиона, ты не должна терпеть такое. Не позволяй никому, тем более кому—то, кто должен быть тебе дорог, лишать тебя твоей свободы и безопасности. Да, он был твоим другом, и по какой—то случайности, твоим парнем, но теперь он ведет себя совершенно иначе, и это не твоя вина. Гермиона смахнула слезы, но на её лице все еще сидело смятение. — Я не знала, что делать. Я чувствовала себя столь беззащитной, как будто моя жизнь снова вышла из—под контроля. Я привыкла бороться, привыкла, что ничего просто так не бывает, что его можно изменить. Но я только боролась, боролась и боролась, я все тянула одна, он был не слишком заинтересован. Блейз, почувствовав её утрату, снова обнял её. — Послушай, ты не одна. Ты не должна проходить через это в одиночку. Я здесь, если тебе нужно поговорить или просто побыть наедине, я всегда побуду с тобой, выслушаю и поддержу. Она кивнула, осознавая, что, несмотря на все различия и долгую историю соперничества между их факультетами и компаниями, в этом мгновении он был крепкой опорой. Это было нечто новое и неожиданное для неё: настоящая дружеская поддержка. Да, есть Гарри, который поддержит, но с ним она тоже боялась делиться, потому что Рон и его друг тоже, она не хотела ставить Гарри в неловкое положение, как в детстве, чтобы он разрывался между двух друзей, не хотела его в это ввязывать. Джинни боялась рассказывать, потому что не хотела терять подругу, он все же ее семья, она просто обязана была остаться на его стороне. — Может быть, мне стоит перестать бороться и отпустить его? — Да, — сказал Блейз, его голос стал настойчивым. —Ты заслуживаешь большего, чем то, что он тебе предлагает. Я бы сказал, что никто не заслуживает такого отношения к себе. Ты ведь сильная, Грейнджер, ты выдержишь, я буду рядом. Возможно, печаль темного прошлого — просто шаг к светлому будущему. Гермиона посмотрела на Блейза, и ей стало немного легче — она видела искренность слов в его глазах, и это придавало ей уверенности. Возможно, всё будет не так плохо. Её голос стал тише, но в нём звучала решимость, которую она не могла сдержать. — Ты прав. Возможно, для начала мне нужно просто закончить с этим безобразием и сосредоточиться на себе. Думаю, сразу после Рождества и скажу ему об этом. Блейз кивнул, удовлетворенно улыбаясь. — Да, и помни, что никогда не поздно делать выбор, который будет лучшим для тебя. Ты не обязана ничего терпеть. — Спасибо, и прости, что вывалила на тебя все это. Я теперь, наверное, в твоих глазах, жалкая одиночка. Не такой ты представлял меня, слушая рассказы про полет на драконе. — убирая последние слезы с уголков глаз, сказала Гермиона. — Не вздумай извиняться, Грейнджер, и это не так. Ты тоже сейчас мой самый близкий человек на самом деле. — тяжело выдохнув сказал он ей. Гермиона посмотрела на Блейза с удивлением. Её собственные переживания стали настолько навязчивыми, что она подумать не могла, что может тоже оказаться для него кем—то, кроме Золотой девочки, которая подтягивает его по учебе. Он продолжил, его голос стал чуть более серьезным. — Я никогда не думал, что так получится, — сказал Блейз, слегка развел руками. — После войны все в школе начали сторониться меня. Может, еще кто—то из Слизерина остался, но мне кажется, они просто не хотят ассоциироваться со мной. Я даже не знаю, куда делся Драко — слышал, что он уехал во Францию с мамой, и вроде как там остался. Тео же… он просто путешествует, тусуется с девчонками и забыл о своих друзьях. Мы с ними несколько раз списывались, но у каждого свои дела и заботы, поэтому рядом никого не осталось. Он посмотрел в пол, как будто его повествование было слишком тяжелым для него. — Я думал, что после всего этого мы останемся в одном круге, но на самом деле так много людей вокруг ведут себя так, будто они никогда не знали меня, как будто все те годы дружбы не имели значения. И теперь, когда я возвращаюсь к школе, я чувствую себя словно в пустом зале, где есть только эхо. Гермиона наклонила голову, пытаясь понять, как он себя чувствует. — Это должно быть очень сложно, — наконец произнесла она. — Но ты знаешь, что, несмотря на всё, твои настоящие друзья остались с тобой, верно? Думаю, Малфой и Нотт все еще считают тебя близким другом, просто каждый справляется с этим грузом, как может. Он кивнул и вздохнул, продолжая: — Ты не представляешь, как важно для меня, что ты рядом. Ты стала для меня важным человеком. Я всегда чувствовал, что зельеварение было не просто одним из предметов школы, но и настоящим искусством. Ты помогла мне понять это, привив мне любовь к предмету, о котором я даже не задумывался раньше. И самое главное, ты общаешься со мной как с обычным человеком. С этими словами он посмотрел на неё с нежностью, и, хотя у них обоих в жизни были тревоги, они нашли ту золотую середину — дружбу, способную выстоять даже в самое трудное время. — Ты единственная, кто не судит меня по моему прошлому или тому, что я делал раньше. Ты видишь во мне человека, а не просто слизеринца или друга бывшего Пожирателя смерти. Гермиона почувствовала нежное тепло в груди. Все эти месяцы, наполненные тревогами и давлением ожиданий, казались немного меньше, когда кто—то мог понять её действительно. — Я всегда верила, что вне зависимости от нашего прошлого, мы можем измениться, — ответила она тихо. — И за это время я поняла, что у нас у обоих есть шанс на новую жизнь, на новые связи. Блейз улыбнулся, его глаза блестели с надеждой. — Возможно, нам стоит всем показать, что мы не просто жертвы войны, а люди, которые поднимаются и продолжают двигаться вперед. Мы можем создать новое сообщество, основанное не на страданиях, а на поддержке и дружбе. Гермиона почувствовала, как вместе с его словами появляется искра оптимизма. — Да, именно так. Мы можем стать примером изменений, можем показать, что даже самые темные времена можно преодолеть. Ты очень сильный человек, Блейз, который не смотря на то, как тебе тяжело справляться со всем, что навалилось, продолжаешь радовать мир своей улыбкой и своими шутками, они делают мир ярче. — Салазар с Мерлином, причислите Гермиону Грейнджер к вашему числу святых. — подняв руки в жесте молитвы, сказал Блейз, улыбаясь. Настроение поднялось, и они продолжили прогуливаться по окрестностям замка. В этот вечер стало ясно, что связь их крепче, чем просто сокурсников, теперь они близкие друзья, они это выяснили. На душе стало легко и тепло от того, что в мире есть рядом человек, который выслушает и поддержит.

***

Рождество Гермиона провела в Норе, как и планировала, потому что Уизли стали ее второй семьей, но она никак не ожидала, что падкий на внимание со стороны девушек Рон, решит сделать ей предложение. Она не могла его обманывать, давать надежду, учитывая то, что сама собиралась с ним расстаться. И сказала ему «нет». По возвращению в Хогвартс, Блейз всячески ее поддерживал, на всех сдвоенных парах, садился с ней, проявлял интерес к ее жизни и приносил еду в библиотеку, когда она в очередной раз забывала поесть. Гермионе было стыдно признаться, но она не сильно переживала из—за расставания. Было ощущение, будто она, наоборот, скинула со своих плеч один мешок с камнями, дышать стало легче. Обсуждая эту тему с Блейзом, она поняла, что она и не была в него влюблена по—настоящему, что это повышенный адреналин подействовал тогда, в Тайной комнате, а она девушка не легкого поведения, и раз поцеловалась с парнем, значит они будут в отношениях. Да и к Рону, честно, говоря привыкла за все эти годы, а с другими парнями особо не общалась, потому что всегда была погружена в учебу.

***

В темном углу библиотеки, среди книг и свисающих ламп, Гермиона усердно зазубривала материал по истории магии, когда к ней подошёл Блейз. Его уверенная походка и небрежная улыбка всегда приносили ей какую—то лёгкость, даже в самые напряжённые моменты. — Ну что, литературная мудрость, — начал он с дружеской усмешкой, присаживаясь на соседний столик, — ты уже готова завалить экзамены или предпочитаешь сжечь учебники на костре, чтобы отпраздновать свои неудачи? Гермиона приподняла бровь, оторвавшись от своих записей. — Подожди, Блейз, ты только что предложил мне сжечь книги? У меня душа сейчас трепещет от злости, и если ты ещё раз решишься на подобные комментарии, я могу брызнуть на тебя зельем замедления мысли! Блейз лишь рассмеялся, его смех был лёгким и непринужденным. — Ну, кто же не хочет немного повеселиться накануне экзаменов? Кстати, не хочешь составить мне компанию на выпускном? Надеюсь, ты не будешь прятаться за своими учебниками? Гермиона остановилась и посмотрела на него, немного удивлённая. — Ты серьезно? Ты зовёшь меня на выпускной? Я думала, ты будешь танцевать с одной из своих поклонниц из Слизерина. — Слушай, к ним у меня никакого интереса. Я предпочитаю танцевать с умными людьми. А ты, несмотря на всю твою книжную страсть, довольно неплохо двигаешься. Остаётся только выяснить, сможешь ли ты чуть отдохнуть от восстаний русалок и провести вечер так, чтобы не жалеть об этом на следующее утро. Гермиона улыбнулась, понимая, что и правда будет весело провести вечер с Блейзом, пусть даже это и была просто дружеская просьба. — Ладно, я согласна, — сказала она, с охотой принимая его приглашение. — Но учти, я буду следить за тем, чтобы ты не выпил слишком много! Ты же не хочешь устроить мне шоу в последний вечер нашего обучения!

***

Forever Young - dreamsoda Гермиона притянула к себе взгляды, когда шагнула в Большой зал. На ней было элегантное платье из мягкого белого материала, которое идеально подчеркивало её фигуру. Глубокий вырез на груди добавлял образу изящества, а эффектные длинные рукава с легким блеском создавали атмосферу изысканности. Платье обвивалось по фигуре, плавно переходя в юбку, которая слегка касалась пола, что придавало ей грациозности при каждом шаге. На талии был широкий пояс с пряжкой, что добавляло акцент на силуэт и подчеркивало её стройность, при этом оно было легким, рассчитанным на танцы и веселье, было удобным. В свете волшебных фонарей, отражающих магию праздника, ткань платья слегка переливалась, создавая впечатление волшебства. Когда Гермиона вошла, её лицо светилось уверенной радостью, а волосы были аккуратно уложены, что делало её образ ещё более привлекательным. Она уверенно направилась к Блейзу, который, заметив её, застыл, его взгляд был полон восхищения. Зал наполнился шепотом и восхищёнными взглядами, когда она проходила мимо, словно музыка, которая приглашается на танец. Выпускной вечер в Хогвартсе был полон веселья и притягательности. Громкая музыка заполнила зал, а освещение мягко выделяло лицо каждого, создавая атмосферу настоящего волшебства. Сказочные украшения, свисающие гирлянды из магических огней и декор в цвет каждого факультета, сделали это событие поистине незабываемым. Блейз и Гермиона, одетые в чарующие наряды, вскоре оказались в кругу танцующих. Он старался не заступать на её ноги, поглядывая на её улыбку, которая всё больше расплывалась, когда музыка становилась всё более ритмичной. Наполненные адреналином, они крутились и порой обменивались подколами по поводу того, чей танцевальный стиль лучше. Под конец вечера, выпив по бокалу сока, они отошли в тихий уголок, чтобы подвести итоги вечера. Блейз взглянул на неё серьёзно и, чуть нахмурив брови, сказал: — Знаешь, несмотря на все эти шалости, я рад, что ты пришла на выпускной со мной. Мне было бы грустно без тебя. Гермиона посмотрела на него, наслаждаясь моментом взаимопонимания и тепла. —Я тоже. — Наверное, это было эгоистично с моей стороны. Почти заставлять тебя идти со мной, не давая шанса другим парням. — Совсем нет. Думаю, это правильно, идти на выпускной с тем, кто тебе дорог. Блейз, с лёгкой улыбкой на губах, вдруг нахмурил брови и стал более серьёзным. Он чуть наклонился к Гермионе, словно хотел сделать этот момент ещё более значимым. — Слушай, — начал он, — давай сделаем так. Пообещай мне на мизинчиках, что мы останемся в жизнях друг друга и после выпускного. Что бы ни случилось, мы не потеряемся. Гермиона посмотрела на его лицо, в котором смешивались серьёзность и озорство. Она почувствовала, как трепет охватывает её сердце. Это было важное обещание, которое означало гораздо больше, чем просто слова. — Хорошо, — ответила она, протянув свой мизинец к его. — Обещаю. Их пальцы переплелись, словно символизируя неразрывную связь, которую они создавали в этот момент. Блейз удовлетворённо кивнул, его лицо расплылось в искренней улыбке. — Это значит, что между нами будет что—то особенное, даже когда мы разойдёмся по своим путям, — сказал он, и в его голосе читалось что—то пронзительное, как будто он понимал всю важность этой клятвы. — Я надеюсь на это, — ответила Гермиона, её голос был полон тепла и искренности. — Мы пройдём через всё, что угодно, лишь бы поддерживать друг друга. — А еще я смогу без зазрений совести кинуть проклятьем в того, кто тебя обидит. Ты же мне расскажешь, если такое случится? — Куда я от тебя теперь денусь, шоколадный заяц мой? — сказала Гермиона со смехом в голосе, показывая на мизинец. —Ах значит, так, да? — Блейз прищурился и потянул ее за руку обратно в центр танцпола. Еще одно волшебное мгновение обволокло их, и Гермиона почувствовала, как хорошо иметь такого человека рядом. Они снова пустились в пляс, наслаждаясь свободой и тем, что впереди у них открыты все дороги. Этот вечер стал не просто выпускным, но и обещанием, что их дружба — как крепкая нить, будет тянуться сквозь все испытания и перемены, которые ждут их за пределами этих знакомых стен.

***

Прощание в Хогвартсе стало для Гермионы и Блейза важным этапом в их жизни. С каждым днем в этом году близость их дружбы только крепла, формируя тот редкий союз, где подколки сочетались с настоящей поддержкой. Гермиона, уверенная в своих знаниях и способностях, бережно помогала Блейзу готовиться к экзаменам. Её наставления, терпение и содержательные объяснения сделали свое дело: Блейз сдал все тесты на неожиданные высокие баллы. Он сам не думал, что сможет проявить такие способности, и это стало для него настоящим сюрпризом. После окончания учёбы каждый из них выбрала свой путь, который, казалось, был верным выбором для их будущего. Блейз, полный надежды и стремлений, отправился в Японию, где его ожидали настоящие учителя зельеварения. Сосредоточившись на изучении тонкостей магии, он был готов обогатить свои знания о целительстве и глубже погрузиться в магические процессы, которые всегда его увлекали. В душе он чувствовал себя на пороге чего—то великого, и возможность учиться в другой стране лишь подогревала его амбиции. Гермиона, в свою очередь, хотела сделать свой вклад в магическое общество, и поэтому подала резюме в Министерство Магии, в отдел регулирования магических популяций. Она всегда считала важным, чтобы магический мир развивался гармонично и безопасно. Её стремление помочь другим и защитить те фрагменты волшебства, которые могут быть уязвимыми, привело её к этому пути, хоть и Блейз часто шутил над ней по этому поводу. Первое время, находясь на расстоянии, они поддерживали связь. Их письма были полны рассказов о новых открытиях и достижениях. Гермиона делилась своими успехами на новой работе. Блейз, в свою очередь, поведал о своём обучении, нюансах зельеварения, которые Гермиона точно не знала. Они пересекались в своих письмах, делясь не только успехами, но и заботами, мечтая о том, как было бы хорошо снова встретиться и обсудить всё вместе за чашкой кофе или бокалом тыквенного сока, а может и сливочного пива с огневиски. Однако время, как это часто бывает, стало злым шутником. Рутинная жизнь начала постепенно заменять их нежные письма общением раз в несколько месяцев. Поздравления с праздниками остались единственным связующим звеном, которое поддерживало их дружбу. Но даже в этих редких обменах новостями они находили ту искру тепла, которая помогала им помнить, как важны они друг для друга, что они всегда рядом.