Глава 11.

3 ноября 1996 Without You Radio Edit-Lapalux, Kerry Leatham Гермиона блуждала вдоль коридоров школы, загруженная своими мыслями. Иногда ей хотелось сбежать куда-нибудь подальше от всего того, что на них навалилось. Возвращение самого темного волшебника, который только и мечтает убить ее лучшего друга, так еще и учебой завалили. На первом курсе ребята одним вечером, который проводили в библиотеке за уроками, решили помечтать, представить жизнь через 5 лет. Тогда казалось, что до 15-16 лет так много времени. Они думали, что к этому возрасту станут бесстрашными, взрослыми, счастливыми. Подумать только, сколько изменилось за эти пять лет... Их одиннадцатилетние версии были бы в ужасе, узнав, что троица абсолютная противоположность их детским грезам. Не снаружи, так внутри точно. Им совсем не хотелось взрослеть, чтобы время вообще шло. Детство ускользало из их рук, вынуждая думать о вещах, которые не каждый взрослый осилит. Хотелось трусливо поджать хвостик и сидеть в темном углу, чтобы никто не видел их, чтобы родители погладили по головке и сказали, что все будет хорошо. То время, которое они хотели тратить на шалости, влюбленности, походы в Хогсмид, дружеские посиделки, обернулось временем, когда они пытались справиться с огромным количеством домашних заданий, которые им задавали. Они не только учились так, словно каждый день у них были экзамены, но и сами уроки стали более сложными, чем когда-либо прежде. Даже Гермиона зашивалась, что говорить о мальчиках. Ладно с этими уроками. Помимо огромной нагрузки по учебе, мысли о будущем мира магии неистово пугали. Гарри все еще отходил от смерти крестного, его мучали постоянные кошмары. Они все старались насладиться беспечной жизнью. Матчи по квиддичу, Рон старается делать вид, что ничего не происходит и веселится, Гарри влюблен в Джинни. Кажется, можно, хоть и рвано, но впускать в легкие свежий, свободный воздух, ведь Дамблдор рядом. Он их защитит, а с учебой они разберутся. Ей хотелось сбежать подальше от всех мыслей, хорошенько спрятать их где-нибудь. Да, ее самое большое желание сейчас - найти место, где можно спрятать мысли и себя, она устала. Перед ней начали проявляться массивные двери Выручай-комнаты. Гермиона осознала силу своего желания спрятаться, раз школа открыла перед ней свои потайные двери, предлагая помощь. Проходя в глубь, заставленной всевозможными пыльными вещицами, большой комнаты, она просто села на пол, придвинула к себе колени, воткнулась в ноги локтями, и, зарывшись лицом в ладони, начала потихоньку плакать, давая волю слезами, которые стекали по ее щекам. Не часто она себе такое позволяла, не хотела, чтобы кто-то видел ее такой. Все считают Гермиону сильной. Думают, что ее сложно задеть. Это не так, просто никто не знает. Она должна оставаться опорой для близких. Спустя пять минут, а может десять, Мерлин, возможно целый час, она откинула голову на какое-то старое кожаное кресло позади себя, и открыв глаза, застыла с широко раскрытыми глазами. Напротив нее молча сидел сам Малфой, с бутылкой какого-то спиртного. Их взгляды встретились. Его взгляд не был пропитан привычным презрением или насмешкой. Вид Малфоя не вызывал чувства опасности, только сочувствия. Видимо, он тоже чертовски устал. Примерно минуту они смотрели друг на друга, пытаясь понять намерения друг друга. Слизеринец сдался первым. Призвав палочкой два бокала, он применил к ним очищающее заклинание, разлил в каждый хрустальный сосуд немного алкоголя, и отлевитировал один из них гриффиндорке. Да что он себе позволяет?! Вторгся в ее личное пространство, пронес алкоголь, еще и ей предлагает, что за нахал! Да, он не сказал ни единого плохого слова в ее сторону, вообще никакого. За это она ему благодарна. Да, алкоголь бы ей не помешал, тоже спасибо. Но что за чертовщина? Что случилось с тем напыщенным индюком, которым он был всегда? Даже еще пару месяцев назад, он выглядел более одушевленным, чем сейчас. Что в твоей голове, Драко Малфой, что ты не брезгуешь сидеть с грязнокровкой на полу и пить с ней огневиски, если Гермиона правильно узнала напиток? Godhead-Cloud Boat Грейнджер не отрывала от него шокированный взгляд, приняла низкий хрустальный бокал, у основания которого был небольшой геометрический орнамент с вкраплениями драгоценных камней, но не сделала и глотка. Принц Слизерина вопросительно выгнул бровь, но уже через секунду фыркнул и осушил до дна порцию высокоградусного пойла, показывая, что никакой яд он не добавлял. Гриффиндорка пожала плечами и последовала его примеру, даже не поморщилась. К слову, это было зря. Да, она уже пила несколько раз алкоголь, но то было, либо сливочное пиво с друзьями, на которых в случае чего можно было положиться, либо шампанское на Рождество с родителями. В этот раз она оглушила бокал огневиски в компании бывшего врага. Так, стоп, бывшего? Если он тебя не выводит из себя, еще не значит, что вы с ним подружки, Гермиона. Ты вообще должна ощущать испанский стыд за то, что он тебя увидел в таком состоянии, ты должна ненавидеть его за то, что он позволил себе остаться в этой чертовой комнате! Но разве он выглядел лучше? Разве открыла бы ему свои двери Выручай-комната, не будь она ему нужна? Годрик всемогущий, почему так много мыслей в голове? Заметив, что Грейнджер снова нахмурилась и смотрела в одну точку, Малфой вернул её бокал к себе и щедро налил новую порцию жидкой бомбы замедленного действия. Вновь отлевитировал брюнетке напиток и стал всматриваться в неё. Глаза гриффиндорки были красными после слез, нос и губы немного распухли, от чего она казалась милой. Он даже не стал обдумывать эту мысль, проклинать себя. Похер, его все заебало. Он за несколько месяцев уже устал от этого чертового нового мира, который только надвигался на все магическое сообщество. И он должен поспособствовать продвижению дел этого змееподобного ублюдка, чтобы его мать осталась жива. Он не хотел, чтобы эта лысая башка была у власти, но что ему оставалось делать, когда его самый родной человек подвергается пыткам в собственном доме? Он задумался, что бы сделала королева Гриффиндора на его месте? Пыталась бы спасти все задницы мира, лезла бы в самое пекло, конечно. Ответ был очевиден. Как и тот факт, что Драко не хотел бы, чтобы она оказалась на его месте. Да, он никому, кроме, может быть, Пожирателей, не пожелал бы такой участи, но именно она самый яркий пример света в этом мире. Горделивая зазнайка, сующая везде свой нос, острая на язык, она грязнокровка. Но она свет. Самый яркий луч света солнце, перед тем как оно зайдет за горизонт. Слишком много в ней доброты и человечности. Её бы это сломало, как сломало и его. Нет, она бы сошла с ума. Он хотя бы с детства был представителем «тьмы». Он продолжал изучать ее взглядом и думать о том, что ее привело сюда, почему Грейнджер не ушла, не накричала, когда заметила его? Малфой понимал, что причины их херового внешнего вида и настроения были разными, но когда она продолжала в ответ смотреть ему в глаза, попивая огневиски, которое он стырил у Забини, было ощущение, будто часть его боли приняли, поняли. Она вглядывалась в него своими карамельными глазами, словно вела немой диалог. Глаза брюнетки иногда наполнялись слезами, но она запрокидывала немного голову вверх, не позволяя слезам скатиться по щекам, не прекращая зрительного контакта, гордая. По телу прошли мурашки восхищения. Грейнджер могла быть сильной и вдарить одной правой своему врагу в нос, а могла быть слабой перед ним, но при этом не переступая свои рамки дозволенного. Он видел в этом проявлении слабости больше силы и смелости, чем в том, чтобы отбиваться от Пожирателей смерти в Отделе тайн Министерства. Он восхищен Гермионой Грейнджер, Салазар его дери. Он точно едет крышей. Спустя еще три бокала более медленного распития алкоголя в полной тишине, но такой громкой, что она могла лишить слуха от количества мыслей, которые раздирали двух сломленных однокурсников, двух заклятых врагов, одного чистокровного и одной магглорожденной, Драко встал. Все это время они практически неотрывно смотрели друг на друга, думая каждый о своем. Hel- Christian Reindl, Power-Haus, Lucie Paradis Он подошел к ней и молча протянул ей руку. Гермиона уже хотела сказать какую-нибудь колкость, но осознала, что эта немая беседа была настолько интимной, что не хотелось его оскорблять. Если Малфой смог предстать перед ней в таком виде: помятой белой рубашке, растрепанные волосы, с болезненными синяками под глазами и огромной бездной в них, что совсем не вязалось с его обычной холодной маской, взглядом, метающим сталь в самое сердце, то и она сможет проявить себя с неизвестной ему стороны, и промолчать. Все еще сидя на полу, она пожала его руку и так же, не распуская рукопожатия, встала. С полминуты они стояли, сцепленные в замок, смотрели друг другу в глаза, словно давали обещание, что никто, за пределами этой комнаты, не узнает об их всплеске слабости рядом друг с другом. «Ты пиздец сильная девушка, Грейнджер» промелькнуло в голове у Драко. Слизеринец вновь первым отвел взгляд, кивнув ей, развернулся и пошел к выходу. Дверь со звоном закрылась, Гермиона прохлопала глазами несколько раз, протрезвев от этого звука, как от пощечины, и свалилась прямо в то кресло, которое служило опорой для ее головы на протяжении этого.. Что это было?! Что если он кому-то расскажет? Как много ее слез он успел увидеть? Почему она промолчала, не стала прогонять его? С каких пор она может находиться с Драко-мать-его-Малфоем один на один в полной тишине больше пяти минут? С тех пор, когда в его глазах блеснула боль и.. раскаяние? Посидев еще десять минут в раздумьях, гриффиндорка вышла из Выручай-комнаты, пробежала мимо ребят, сидящих в гостиной факультета, и сразу легла спать. Она была пьяна, определено. Ей просто показалось, что Драко Малфой умеет что-то чувствовать. Завтра он снова будет бросать в ее сторону любимое «грязнокровка», задирать ее за поднятую руку, за непослушные волосы и за все, за что сможет зацепиться. Да, так правильно будет. Мы даже ничего не сказали друг другу, ничего и не было. «Но вы пили вместе, не отрывали взгляд друг от друга, молча доверили своему врагу все свои тайны.» -звучал голос в голове. И это ничего не значило.