Часть 2

Гарри осторожно шагнул вглубь поместья. Магия, которой было пропитано это место, будто откликалась ему, приветствуя своего гостя – или, возможно, хозяина. Воздух был тяжелым, пропитанным пылью и чем-то неуловимо древним. Стены, покрытые паутиной, казались живыми, словно следили за каждым его движением. Внутри него боролись противоречивые чувства: страх, любопытство и странное, едва ощутимое чувство принадлежности. Он провел рукой по деревянному поручню лестницы, ведущей на второй этаж. Древесина была твердой, но теплая на ощупь, как будто хранила воспоминания о тех, кто когда-то здесь жил. Гарри не знал, что искать, но чувствовал, что ответы где-то здесь, в этих стенах. На столе в старинной гостиной лежал пыльный альбом. Он открыл его дрожащими руками. На первой странице была фотография семьи: мужчина с высокими скулами и темными глазами, женщина с длинными каштановыми волосами и мальчик – совсем маленький, с темными глазами и улыбкой, которая сейчас казалась Гарри невыносимо знакомой. Это был он. Настоящий он. На обратной стороне фотографии рукой было написано: «Семья Бастьен. 1979 год. Вена». – Бастьен... – прошептал Гарри. Имя казалось чужим, но одновременно оно прочно укоренилось в его сознании. Это была его кровь, его наследие. Эти люди – его настоящие родители. Те, кого Дамблдор назвал "темными волшебниками". Но что они сделали? Что заставило их оказаться в Азкабане? Гарри знал, что истории, рассказанные Дамблдором, всегда были искажены. Он не мог доверять этим словам, не после того, как его жизнь была украдена ради "общего блага". Его мысли прервал тихий шелест. Магия в доме словно ожила. Гарри обернулся, его палочка была уже в руке. Но никого не было. Только дома сдавленный шепот – будто само поместье пыталось с ним говорить. – Кто здесь? – спросил он, но, конечно, никто не ответил. Он продолжил свой путь, поднимаясь по лестнице. На втором этаже были спальни. На дверях сохранились золотые таблички с именами: "Аморет", "Эдриан" и... "Астор ". Гарри застыл. Астор. Это имя вызвало в нем странное чувство, словно он уже слышал его раньше, но не мог вспомнить где. Он открыл дверь, на которой было выбито это имя. Комната выглядела как детская, но давно заброшенная. На стенах висели картины, магические – фигуры на них двигались, но их движения были замедленными, словно время их затронуло. На одной из картин был изображен мальчик, играющий с собакой. Это был он. Или, по крайней мере, тот, кем он мог бы стать, если бы его жизнь не украли. На кровати лежал старый плюшевый медведь. Гарри осторожно взял его в руки, чувствуя странное тепло. Внезапно из игрушки вырвался слабый голос, словно заклинание было наложено на медведя: – Астор, наш мальчик... если ты это слышишь, знай, что мы любили тебя. Всегда. Прости нас за то, что произошло. Мы сделали это ради тебя... ради твоей безопасности... Гарри застыл. Голос принадлежал женщине – его матери. Настоящей матери. Слова оборвались, но в голове у него звучали эхом. Ради его безопасности? Что они сделали? Что было настолько ужасным, что потребовало их жертвы? Гарри провел несколько дней в поместье, изучая каждый угол. Он нашел старую библиотеку, полную книг на иностранных языках, письма и дневники. Часть из них была написана на французском, часть – на немецком. Он с трудом разбирал слова, но с помощью магии смог перевести некоторые записи. Из дневника его отца он узнал правду. Его родители никогда не были темными волшебниками, как утверждал Дамблдор. Они боролись против магических аристократов, которые использовали черную магию для сохранения власти над магическим сообществом в Европе. Их обвинили в преступлениях, которых они не совершали. Они стали жертвами политических игр, а их сын – инструментом для чужих целей. Гарри сжимал страницы дневника в руках, его сердце билось как сумасшедшее. Его родители не были монстрами. Они были героями – настоящими героями. Их обвинили, чтобы избавиться от них, а его украли, чтобы превратить в оружие.