Спичка 1. Первый раз (Гарри/Джинни)

      Гарри плёлся по коридору и на ходу просматривал своё исчирканное преподавательским пером сочинение по инферналам. Под ноги он не смотрел, а уж тем более по сторонам, так что пропустил момент, когда за его локоть ухватилась чья-то рука и с силой дёрнула вправо.       — Эй! — только и вякнул он, но рот ему тут же закрыла девичья ладонь, а перед глазами возникла улыбчивая конопатая мордашка.       — Тш-ш, — шикнула Джинни, приложив палец к губам. — Ты чуть не нарвался на Ромильду Вейн и её прихлебал. А у них заключено пари: правду ли я сказала про наколотую на твоей груди венгерскую хвосторогу. Эти чокнутые в шаге от того, чтобы раздеть тебя посреди коридора.       Гарри понимающе кивнул, и она отняла руку от его лица. А следом захлопнула дверь, за которую его затащила, и он смог оглядеться, быстро признав по цветному витражу с русалкой ванную старост.       — Ты что тут делаешь? — задрал он бровь, только сейчас сумев оценить накинутый на плечи Джинни белый махровый халат и стоящий в воздухе сумасшедший аромат клубники, идущий от пены в огромной и до боли знакомой бронзовой ванне.       — Пользуюсь привилегиями сестры старосты, — усмехнулась она, весело наклонив набок голову, будто любуясь замешательством на его лице. — Да я с первого курса в общую ванную не хожу, сначала меня сюда провожал Перси, а теперь староста Рон… хоть он и не в курсе.       Ни капли не смущаясь присутствием парня — да уж точно, наличие шестерых братьев её закалило ещё как — Джинни подскочила к табурету, на котором лежала её одежда, и принялась распутывать косу. Гарри невольно залюбовался тем, как преломляющийся через витраж солнечный свет заиграл в рыжих прядях золотыми переливами. Сбросил прямо на пол сумку и кинул сверху дерьмовое сочинение, и только потом задумался, на кой чёрт решил тут расположиться, если, кажется, Джинни собиралась помыться в тишине и спокойствии.       — Присоединишься? — тонко протянула она, оглянувшись на него через плечо.       Её янтарно-карие глаза игриво вспыхнули, мгновенно парализуя все мысли. Во рту пересохло, узел гриффиндорского галстука нещадно сдавил горло. Будто подчёркивая свою решимость, а может, наоборот, желая довести его до смешной неловкости, Джинни развязала халат и чуть приспустила его с плеч.       Гарри зажмурился и тут же отвернулся, но образ раздевающейся невозможной рыжей ведьмы встрял в голове несмываемым клеймом. Горел и искрился, разливая жар по венам и ускоряя пульс.       — Не… не думаю, что это хорошая идея, — глухим тоном выдавил Гарри, нервно пригладив пятернёй торчащие волосы.       — Почему? Уж мне-то можно узнать, хвосторога там или гиппогриф. Непобедимый Гарри Поттер, не раз столкнувшийся лицом к лицу с самым тёмным волшебником всех времён, боится посмотреть на собственную девушку?       Она вроде бы смеялась над ситуацией, но не уловить звенящее в её голосе волнение было невозможно. Волнение и… желание? Он услышал за спиной мягкий шорох ткани, невесомые босые шаги по мраморным плитам, а затем — лёгкий плеск воды.       Да к чёрту. Гарри выхватил палочку и направил её на дверь.       — Коллопортус, — выпалил он, и в ответ ему послушно заскрежетал замок.       — Вот теперь узнаю настоящего героя, — звонко рассмеялась Джинни.       — К твоему сведению, меня пугаешь не ты, а то, что от Плаксы Миртл дверь не запереть, — оправдался Гарри, торопливо и несколько неуклюже снимая одежду. — В прошлый раз я тут был перед вторым туром, и Миртл подсказала, как послушать песню из яйца.       — Ну вот, а я так надеялась, что буду первой, с кем ты искупаешься нагишом, — печально вздохнула Джинни.       Она с интересом наблюдала за тем, как он выпутывался из мантии и чуть не застрял в штанине, при этом сама хорошо закрыла своё тело, нагнав руками побольше пены. Разоблачившись до белья, Гарри замер в подобии сомнения — купаться прямо так и потом идти в башню, натянув брюки на голый зад? Но кажется, Джинни уловила его мысли, отвернув голову и позволив избавиться от трусов без её внимания, а затем быстро скользнуть в ванну, садясь напротив неё.       — Если Рон об этом узнает, то разобьёт мне нос, — признал Гарри, когда тёплая, пахнущая ягодами и летом вода скрыла его тело.       Он пытался не пялиться уж так сильно, но Джинни и одетой вызывала у него слишком много ощущений. А сейчас, с порозовевшими щеками, призывно горящими глазами и легко угадываемыми изгибами тонкой фигуры, она казалась яркой сочной клубникой среди горы взбитых сливок. Она сгребла ладонями пышный сноп пены и с улыбкой его сдунула, разметав в воздухе переливающиеся подобно снегу воздушные комочки.       Словно специально продемонстрировала пухлые губы, и Гарри шумно вдохнул, борясь с тем, какая горячая волна прокатила по венам до самого паха.       — Пусть только тронет: нашлю на него летучемышинный сглаз, — воркующим голосом пообещала Джинни, нисколько не делая скидку на то, что говорила о родном брате. — Не ему решать, с кем я хочу быть, где и когда.       Она часто прикрывала дерзостью внутреннюю хрупкость, но Гарри слишком давно и хорошо её знал. И вполне улавливал, что Джинни нервничала не меньше него в столь острой ситуации. Его всё сильнее одолевало желание коснуться её, обнять и пообещать, что с ним она всегда в полной безопасности. Собрать губами капли с её шеи и попробовать эту фарфоровую кожу на вкус.       Стоп. Нет, вот это точно не имело отношения к безопасности, скорее совсем наоборот. С каждой секундой вода казалась всё горячее, очки запотели, но снять их значило перестать видеть Джинни, и этого совсем не хотелось.       — Давай помогу, — улыбнулась она, и от этой улыбки внутри у Гарри что-то круто перевернулось, а затем разбилось колкостью по позвонкам. — Неужели ты до сих пор не пользуешься водоотталкивающими чарами?       И прежде, чем он успел ответить, сообразить или хотя бы вдохнуть, Джинни резко встала, будто вышедшая из моря греческая богиня. Пена стекала по её небольшой аккуратной груди к животу и ниже. Ниже. И никакой пар на линзах не мешал рассмотреть её целиком.       Монстр под рёбрами, родившийся много месяцев назад, взревел от острой физической потребности и полностью забрал контроль телом. Это он, а не Гарри подался вперёд и вскинул руку, перехватив Джинни за предплечье. Настойчиво потянул на себя, не разрывая зрительного контакта и теряясь в загадочном блеске её янтарно-карих глаз.       — Иди ко мне, — прошептал он, будто зова природы было мало.       — Наконец-то, — вздохнула Джинни, подчиняясь его жесту, и вновь опустилась в воду, уверенно устраиваясь у него на коленях. — Я уже подумала, что ты евнух.       Её упругие ягодицы обожгли его ноги, а расположившиеся по бокам от него бёдра подарили настолько восхитительно тесный контакт, что Гарри перестал дышать. Его ладони скользнули на её талию, размазывая клубничную пену, а губы встретились с её губами. У Джинни был вкус лета — ягодной сладости, пряности гречишного мёда, игривости цветочной пыльцы. Знакомый, но сегодня кажущийся ярче.       Гарри чувствовал, как дрожало под его руками гибкое юное тело, как покрылась мурашками кожа. Его и самого немного трясло от напряжения, которое уходило в пах и растворяло разум. Он оглаживал ладонями талию, медленно спускаясь вниз, и от удовольствия кололо пальцы.       Голод. Незнакомый, даже пугающий, голод монстра-собственника требовал целовать Джинни глубже, пропитаться этой невозможной рыжей ведьмой, прописаться на каждой её косточке. Солнечный свет бил в витражи и причудливо отражался в окружающей их пене всеми цветами радуги.       Подчиняясь древнейшему инстинкту, Гарри притянул Джинни ещё ближе, впечатав грудью в свой торс. В ответ она чуть слышно простонала от усилившегося контакта кожа к коже и впилась ногтями в его плечи.       Колко в кровь.       Пёстрыми всполохами по нервам.       Так нужно. Так правильно и естественно.       Он не мог сдерживаться, да кажется, Джинни и не была против его порыва, когда он оторвался от её губ, чтобы припасть ртом к шее. Собрать с горла сладковато-мыльную воду лёгким всасыванием. Она прерывисто выдохнула и вдруг прижалась промежностью прямо к его колом стоящему члену, от чего оба вздрогнули практически синхронно.       Го-ря-чо.       — Джинни, — хрипло прошептал Гарри ей на ухо, понимая, что ещё капля таких игр — и его разорвёт от возбуждения. — Остано…       — Ни за что, — упрямо возразила она, сняв с его носа очки и отложив их на бортик. А затем прикусила его скулу, не дав продолжить возражения. — Я хочу тебя, Гарри Поттер.       В доказательство своей решимости Джинни чуть приподнялась, упираясь в его плечи, и медленно опустилась, размазывая свою влагу по его члену. Откинула голову назад, и рыжие прядки заструились по её спине.       И Гарри сам чуть было не застонал в голос, боясь даже верить, что это чудо принадлежало ему. Он не знал, что делать и как правильно — лишь его ладони хаотично гуляли по её талии и бёдрам, а губы поймали вершинку груди, мягко сжимая и чуть надавливая языком.       Джинни всхлипнула, и разобрать, было ли ей приятно или нет, он не смог. В висках гудело, без очков мир размылся в сплошное пятно, но видеть уже было не обязательно. Только чувствовать. Как она дрожала и жалась к нему, будто от этого зависела её жизнь. Как снова нашлись для поцелуя её губы. И — он и не понял, в какой момент это случилось само — как его член вдруг объяла потрясающая, горячая и влажная теснота.       По ногам прошла судорога чистого, ни с чем не сравнимого наслаждения. Джинни всхлипнула чуть громче, прижимаясь щекой к его щеке, и Гарри лишь внутренними фибрами уловил, что нечто мокрое на её лице — не вода, а слеза.       — Чёрт… Джинни? — едва слышно позвал он, лишь на невероятной силе воле сдерживаясь от того, чтобы толкнуться в её тело ещё раз. — Прости, я не должен был…       — Всё хорошо, — прозвенела она, находя его взгляд, и даже через общий туман зрения он видел эти невозможные янтарно-карие глаза. — Я всё-таки ведьма, и позаботилась… Просто продолжай.       Сейчас в его голове никак не собирались складываться какие-либо факты: что никакой Ромильды в коридоре не было, что Джинни не просто придумала этот маленький план юной совратительницы, а вдобавок домыслила детали, наверняка включающие средства от боли или нежелательной беременности.       Сбросив груз всех этих вопросов, Гарри окончательно сдался, впиваясь новым, оглушающе долгим и беспорядочным поцелуем в её приоткрытый в ожидании рот. Пальцы вдавились в её бёдра, направляя новое движение, приподнимая и опуская Джинни на себя. Она тонко проскулила, и её мелкая дрожь мгновенно перетекла в его тело, словно в сообщающихся сосудах.       Слишком тесно, одуряюще тесно и мокро. Возможно, надо было нежнее, возможно — чуть меньше спешки и чуть больше подготовки. Но зов бешено крутящейся в артериях крови оказался сильнее, направляя неловкий ритм, с которым они соединились в нечто удивительно цельное. Недолго, всего несколько неуклюжих движений под плеск воды, но удержаться Гарри уже не мог, и рваным толчком утонул в этой горячей тесноте целиком, пряча стон в сгибе шеи Джинни.       Она дёрнулась, словно пронзаемая током, и её внутренние мышцы запульсировали, сжимая его член так сильно, что он едва не закричал от наслаждения. И задавил этот звук, присасываясь к её коже… наверное, чуть дольше, чем было прилично. Оставляя клеймо.       Их трясло, и кого сильнее разбило в сплетении тел — не разобраться. Долгую минуту они вжимались друг в друга, обмениваясь рваными ритмами сердец.       — С первым разом, Гарри, — прошептала Джинни ему на ухо, обжигая мочку мимолётным касанием припухших губ.       — С первым разом, Джинни.