Часть 1

Что? Нет. Это не то. Не то... *** Зал. Пустой. Холодный. Темный. Лишь небольшие светящиеся точки в нем являлись миру. И мир их создавал. В этом зале было намного пустотно. Слишком. Даже более пусто, чем в самых пустых отголосках вселенной. Но эта пустота разбилась оземь в миг, когда в зале раздался звук цоканья каблука. Цок. Цок. Неспешные звуки, тихие, лёгкие. Эта гармония делала цоканье чем-то, что являлось неземным. Настолько они были чужды этому месту... Настолько не сочетались с его всеобъемлющей пустотой. Скри-и-и-ип. Это был скрип открывающейся двери. Железной и тяжёлой. Скрип был неприятным, петли явно давно не смазывали. Но что-то в этом звуке... Что-то было слишком странным. Космическим. Это было ненормально, слишком странно, слишком язвительно для этого места. И оно ответили на эти звуки другим, более ужасающим действием... ГУУУУУУУУУУЛ! Слишком громкий, высокий, длинный и мозголомный. Этот звук словно был предупреждением для того, кто эту тишину нарушил. И предупреждением страшным, ведь этот зал... Он зашевелился. Его колонны, что держали на себе потолок... Они двигались, держались, изгибались и сжимались в бессчетных движениях. Трибуны зала задвигались в мурашках, словно листья на ветру. Сама ораторская, вызывающаяся над всем залом превратилась в... Огромный глаз. Черный зрачок, белая насколько это возможно радужка. Ни вен, ни чего-то другово. Только радужка и зрачок. И создающие собой чувство беспомощности, страха, унижения и оскудения. Настолько они были ужасны, и настолько сильно их... Аура... Давила. — Клеврет! — раздался женский голосок, весьма твердый и слегка богоподобный. — Не зови меня так, Финдир! — ответил колкий мужской голосок. — Замолчите, оба. — один голос, весьма глубокий и низкий, заставил двух ссорящихся замолкнуть. — Ах, Ревизор, не будь так жесток с ними... — новый дамский голосок, слишком... Ангелоподобный. — Это ведь не их вина, что они так выражают свою любовь! — театрально кричала владелица голоса. — ... — тишина, которую, кажись, можно было услышать. — Прости, Собеница. Но меня и правда раздражает, когда они начинают свои красноречивые сражения на нашем консилиуме. — Не переживай так, Ревизор... Наша конфронтация не будет сорвана, иначе этих двух... — Собеница не продолжила, оставляя в воздухе сильное чувство угрозы. — Я на это надеюсь, Собеница. Из тьмы – прямо перед белым глазом – появился высокий мужчина в меховой накидке с придворным королевским костюмом какого-то важного мундира. Его седые волосы спадали до колен... Но самое выраженное в этом человеке были его глаза... Словно магические камни, они блестели, а их зрачки были усеяны звёздами. Радужка была белая, но в ней были черные звёзды. И роговица такая-же, как и зрачок. — Ревизор, ах, Ревизор... — рядом с Ревизором показалась невысокая дама. — Ну, зверосмиритель! О таких как ты – весь мир мечтает! — Эй, комедиантка, ты слишком зазнаешься! — кричал Клеврет из другой стороны зала. — Не забывай о субординации! — Ох, прости, дорогой мой Клеврет, но ведь мы в одной лодке, не так ли? — Ты... Ах, замолчи! Не хочу больше слышать об этом! — Клеврет замолчал, но все слышали его частое дыхание. — Я делаю это все для нашей Государыни! — Как мило, мой товарищ-ниже-по-иерархии! — новый голос, весёлый, скоропутный. — Эй, Балясник, давно по лицу не получал!? — ответил колко Клеврет. — Дети, прошу, перестаньте так баловаться, иначе придет Государыни, и даст вам... — женскому страстному голосу не дали продолжить два других. — Вертихвостка, заткнись! — прокричали одновременно Финдир и Клеврет. — Как мило, между вами прямо так и кипит Любовь! — мило прикрикивала Собеница, уже сидя на плече Ревизора. — Ааа! — со стороны Клеврета послышался звук металлического удара, а после рядом с Ревизором и Собеницей появился новый человек. Его волосы были средней длины, до плеч. Их прическа была некой хаотичной, но довольно аккуратно уложенной. Их цвет контрастировал на белом цвете радужки глаза – рыжие темные волосы словно светились огнем. Сам паренёк был с плече Ревизора, а на нем была такая-же накидка, как и на Ревизоре. — Собеница, почему же на тебе над нашей накидки? — напал на даму Клеврет. — Потому что я отдела ее моей любимой Лёле! — Ах, ясно с вами, две влюбленные дурочки! — Не завидуй, Клеврет. Может ты и Финдир однажды сможете поженится! — весело отвечала Собеница. — Не хочу больше слышать настолько дармоедские слова! — ответила Финдир, появившаяся рядом с этой кучей соратников. Финдиром была высокая дама с волосами цвета луны, блестящими под светом глаза словно звёзды на ясном небе. Она была в такой-же накидке, но под ней виднелась строгая одежда, более похожая на бухгалтерский аристократический наряд. — Без сквернословия, Финдир. — твердо подметил Ревизора. — Эй, а как же я? — и вот появится новый человек, в костюме напоминающим костюм придворного шута, но в чёрно-белый тонах. — Прости, Балясник! — Собеница улыбнулась своему товарищу. — Ничего, любимица наша! — Балясник подошёл к Собенице и протянул ей розу, белую и пушистую, слегка блестящую, без колючек на ней. — Ох, Балясник, а не соизволишь и мне подарить такую розу? — рядом с Балясником появилась другая дама. Тоже высокая, но ее наряд был весьма открытым, не скрывая плечи, выреза большой груди – примерно 5 размера. Также на животе был вырез, где виднелся пупок, а сам вырез заканчивался в паре сантиметров от прелестей женского организма. Ноги прикрывали сеточные черные колготки, да и весь наряд дамы был в черных тонах. — Ох, как же я мог не уделить тебе внимания, о дорогая моя Вертихвостка, искусительница всего мира! — Балясник упал на колени, взяв руку Вертихвостка в свою и целуя ее в тыльную сторону ладони. Дети и продолжили бы баловаться, но когда они все услышали звук трескающегося льда, то одновременно замолчали, встали ровно в строевую и молча смотрели на... Луну. Луна, она появилась из ниоткуда, прямо в самом центре зала. И излучала она свет настолько прекрасный и чистый, что даже ангелы с ним не сравнятся. — Здравствуйте, мои ребятишки... — голос дамский, но такой величественный, хотя одновременно и нежный... И материнский для всех. — Государыня-мать... — Ревизор сел на колени, а Собеница спрыгнула с его плеча и также поклонилась своей правительнице. — Мы приветствуем тебя, Государыня! — все Дети Предзнаменования поклонились своему лидеру. — Не стоит, дети. Мы ведь одна семья. — Государыня-мать подошла к детям, огласив каждого небольшим поглаживанием по макушке. — Это дело морали, Государыня-мать. — высказался Ревизор, но его голос больше не был таким властным. Он был нежен как обточенный гранит. — И наша личная прихоть, Государыня-мать. — дополнила Собеница, смотря в лунные глаза Государыни. — Эх, вы у меня слишком капризные... — Государыня посмотрела на других. — Вам есть что сказать, или также будете держать свои эмоции в узде? За пару секунд никто ничего не сказал, но первым сдался Балясник. — Матушка! — бросившись в объятия кричал Балясник, а Государыни приняла его, обнимая за плечи. — Мы так ску-у-уча-а-али! — захлёбываясь в слезах радости кричал Балясник. — Да-да! — подоспела Вертихвостка, также обнимая Государыню. — Мы ждали тебя так долго... — тихо сказал Клеврет. — Но мы готовы следовать за тобой вечность. — Как это мило с вашей стороны, мои ребятишки. Мои Лютики. — Государыня расправила свои руки в разные стороны, приглашая всех в объятия. — Ну же, обнимите свою Маму! В итоге никто не остался без объятий, все получили их в одинаковой мере и количестве, и в одинаковой любви от Государыни.