Точка невозврата

Мегуми сидел в ванной, рядом на бортике ванны сидел Сатору и аккуратно поглаживал его тело, ополаскивая прохладной водой. На руке Фушигуро красовался браслет с символами. Они заворачивались в разные стороны, как бы невзначай переплетаясь вместе. Так пишут печати. Кожа под ней зудела, Мегуми все время пытался его снять. Или не он? Но то, как лихорадило его тело, потряхивая от вечных заломов костей—больно. Быть сосудом проклятия больно. —Все будет хорошо,— непривычно ласково сказал Годжо, — больно первое время. Ты обязательно привыкнешь. Он остановил очередную попытку юноши снять печать. —Мне больно.— Эти два слова прозвучали так отчаянно и сдавленно, с хрипами, что сердце сильнейшего пропустило удар. Годжо любил над ним пошутить, легко придумывая придурковатые прозвища или фотографируя его в синяках, неряшливым... Но сейчас язык тяжело осел на дно рта и ворочался так сложно, что паузы между словами были непривычно огромными. —Я понимаю. Нужно ее носить пока ты не научишься его держать сам. Мегуми с трудом поднял глаза на Годжо. От боли тошнило. Так больно, что его по пробуждению стошнило прям на постель. Годжо был рядом, там же была и Сёко. Печать уже была на нем. Голоса звучали так, словно он под водой. Сёко попросила нагнуть его, чтобы рвота вышла из горла и он не задохнулся. Потом его подхватили, быстро раздели и унесли в прохладную ванную. Ему было больно и холодно. А ещё страшно. И сейчас от теплого света в ванной комнате глаза резало так, словно ему с темноты посветили фонариком в лицо. Или Годжо показал ему фотографию или видео с МАКСИМАЛЬНОЙ яркостью. Для человека, который держит яркость на половину, а то и на минимуме, ощущения не очень. Двигать глазами было больно. Смотреть, да что уж там! Просто ощущать как закрыты веки — ещё тяжелее. Мысли шептались в голове не его голосом, напряжённые, мучительные, словно вытаскивали из жизни . Особенно когда он переставал говорить. Хотелось вырвать даже свои лёгкие, потому что дышать было тоже очень больно. Их жгло с неистовой силой, с каждым вздохом, с каждым мгновением. Каждая клетка, каждый его нейрон желали смерти. — Так ... И должно быть?— С трудом спросил юноша. Хмурая маска его величества безразличия пала на глазах. Теперь он судорожно хвастался за прохладную куртку учителя. Сатору качает головой: —Не совсем. Будь ты готов к такому, то чувствовал бы головную боль, но и она бы быстро поутихла. Но ты не был к этому готов, ты проглотил палец без знания что в данном случае делать, а значит что он не только в твоей голове, но и может соединится с твоей душой, убив тебя. Но твоя душа отторгает его. Ещё и печать. Она ему не нравится, что делаеть состояние ещё хуже, однако...—Годжо перехватывает руку ученика, который сново пытался стянуть проклятую печать с его руки,—я не могу дать гарантию не только окружающим, но и себе, что ты его удержишь. Я правда сделал все,что смог. Тебе придется носить ее.—Годжо скорее ставит перед фактом. —Тебе станет легче. Фушигуро сдавленно стонет, но все же держится. Мегуми выпутался из хватки Годжо и опустил руку в воду. Сатору вздохнул: —Прости. За тобой просмотрит Сёко. Мне нужно отъехать. Сатору слез с бортика и направился к выходу, однако то, что прозвучало со стороны Фушигуро остановило его: —Прости меня. Я не хотел правда. Я думал, что справлюсь, я хотел призвать гончих, но у меня не вышло. Я не знаю почему. Я подвёл тебя, доставил тебе проблем, хотя обычно это делаешь ты. Я не нашел другую сторону, я не смог решить проблему. Прости меня. Годжо отрешённо посмотрел на юношу. —Сёко позаботиться о тебе. И вышел из комнаты. Годжо вышел, но ещё секунду стоял за дверью. Он знал, что лучше уйти, но от ощущения вины это не спасало. От Мегуми веяло усталостью и болью, и пусть он не подал виду, но Годжо это заметил. Он сжал пальцами переносицу, сделав глубокий вдох. Время поджимало. Нужно было ехать До Сендая всего полтора часа. Радует. Дом нашел быстро, след был даже слегка призрачным. Словно там сейчас никого нет. Остаток все равно остаётся. Он вернётся, это точно. Главное эффект неожиданности. Годжо зашёл в дом и каково же было его удивление, когда он не увидел мужчину, потому что оборотень был именно такого пола. Он увидел взрослую женщину с выразительными черными глазами, стоящая посреди комнаты и явно тоже ждала кого-то. —А вы..?— Заторможенно спросили оба ... Итадори глазами следил за тёткой, которая быстро собирала его вещи. Она то проявлялась в кухне, то исчезла. Что-то пыталась выкинуть, а потом проглатывала слова и сново собирала вещи. Дома тетка заценила разбитый стеклопакет, раздавленный зверем пульт, неубранную кожуру от мандаринов и устроила показательный скандал. Это еще глупее, чем дедовские обычные спектакли перед полнолунием. Глупо ругать зверя за то, что он зверь, а человека за то, что он урод, – еще и подло. Первый год Итадори жутко доводили такие скандалы, а сейчас привык, даже смеётся. Правда, хоть бы перед парнем, которого она привела постыдилась. Кстати он рядом сидел, довольно высокий. Даже сидя на стуле он был очень высоким. Странный. И пахло от него знакомо. Юджи скучающе взглянул на него, потом на момент вбежавшую Лин и снова на стол. Мужчина по хозяйски уселся на стул. Но, после ещё одного взгляда Итадори, спросил где уборная и ушел. Лин снова вбежала. – Не томи, тетя. – Я и не томлю. Как у тебя дела? – Нормально, ты уже спрашивала. Не за этим ты каждый раз забегаешь в кухню? – Не груби. Очень даже за этим. Ты ведь у нас хотел жить в городе? – С чего это? – Ты мне сам говорил. – Нет. Но просто из любопытства: куда ты хочешь меня услать? Его родственнички ужасно боятся правды. Так боятся, что при первом намеке начинают орать: – Ты как разговариваешь?! Что значит услать?! Я полмесяца в городе болталась, чтобы устроить тебя в этот техникум! – В какое? – Токийский техникум там... Лес.....Ты же... Ты же любишь лес! Да и ты говорил мне кое что, что видишь странных существ. А там такое изучают. А потом, после техникума я отправлю тебя в мореходку. О да. Он видел. Много раз. Но к сожалению это произвело эффект тогда, когда жить Юджи будет у тетки. А она этого явно не хочет. И вот это фантазия! То, что в какой-то там техникум он никогда не просился, не обсуждается. «Ты же любишь лес» – удобный аргумент, кто ж леса не любит?! Дело не в этом. Похоже все таки жить в одном доме с уродом тётка не хочет. Вот она и придумала какой-то там техникум. Жить будет в общаге, в лес ходить, на тренажерах. Домой наведываться раз в году и желательно не в полнолуние. Умно! Только его забыли спросить. То что существа которые он видит —проклятия, Итадори выяснил ещё в 13. И, как он понял, запрут его в магическое учреждение. Хогвартс курильщика. Или на крайний случай для троечников. – Погоди, а меня кто ж возьмет? — Я уже договорилась. Ты же у меня умница. – ага да. Конечно. – Не груби! Там не так неплохо. – В чем? – Будет у тебя отдельная комната в общежитии... – Если возьмут. – Возьмут! Годжо-сан сказал – значит возьмут! – Какой еще Годжо? – Мой хороший знакомый—Она указала на дверь туалета — поедешь весной. Он тебя в обиду не даст, но и ты не подводи... Да и как тебя не взять: ты любого человека на стометровке сделаешь! Это правда. Правда-то правда, а все равно бред. – Кому эта стометровка нужна? – Ой, знаешь как бывает... – И она принялась ему рассказывать, как бывает в техникумах такого типа. Заговаривать зубы, лапшу вешать, че там ещё приводят в пример вранья? Знает ведь, что: – Я не хочу! – А я не хочу жить с тобой, окна бьешь... Меня тоже можно понять, я пожилой человек... – Тебе всего 40. Это вполне нормальный возраст.Почему ты не хочешь жить со мной?.. Я обещаю, что не буду бить окна, если ты заберёшь меня. – У меня командировки, я просто не могу за тобой присматривать... – А в техникуме – сможешь? Два раза в год на каникулах, да? – Он злил ее специально. Ему хотелось, чтобы она уже двинула кулаком по столу и раз в жизни сказала ему правду: «Юджи, я тебя боюсь. Я хочу, чтобы в одну прекрасную ночь ты сожрал не меня, а кого-нибудь из соседей по общаге. И лучше, чтобы я об этом не знала, мне очень дороги мои нервы и очень трудно мириться с тем, что мой племянник – урод». Он бы тогда понял и даже в техникум бы отправился без вопросов. Идея-то неплохая, лучше, чем какой-нибудь скучный юрфак. – Хватит! Ты прекрасно знаешь, почему я не могу жить с тобой. Ты поживешь у меня до весны и сдашь все экзамены, только попробуй не сдать! А потом как миленький поступишь. Экзамены там несложные... И если что пойдет не так, я не про экзамены, а вообще, то сразу беги к Годжо, понял? – То есть если я сожру кого-нибудь из соседей в общаге, то твой большой друг меня отмажет? – У тебя же будет своя комната... Кого сожрешь? Что за глупости?! – Я просто хотел услышать это от тебя. – Что услышать? Не морочь голову, ты меня утомил. Буду вечером. – И она просто сбежала, хлопнув дверью. Годжо только вышел из уборной. Окинул взглядом Юджи и хмыкнул: — Если ты кого-то сожрёшь, будет проблематично, но я всё же напишу, что ты сделал это в целях социального эксперимента, — легко бросил Годжо, улыбаясь так, будто это была самая обычная беседа. Юджи выдохнул смешок, но внутри у него всё сжалось. Он не знает. Этот человек сидел перед ним, развалившись на стуле, как будто он просто пришёл посмеяться над учеником, а не тащил его, по просьбе тетки, в проклятую школу. Он не знает. Правда не знает. Годжо выглядел спокойным, даже немного забавным, как будто не осознавал, с кем говорит. Как будто всё это просто глупая ситуация, анекдот на грани. Юджи смотрел на него, цепляясь за лёгкость его тона, за этот бесконечный источник уверенности, и хотел поверить, что тот действительно ничего не понимает. Потому что если понимает — то почему так спокоен? Для человека, то есть себя(под вопросом), который привык к страху, Сатору Годжо вел себя очень естественно! Даже слишком. Однако... Шесть лет изучения психологии дали свои плоды. Челюсть мужчины плотно сжата, иногда видно как движется мышцы. Губы сжаты так, что они теряют весь розоватый окрас, плечи чуть приподняты, а руки сцеплены в замок. Заметив, что его изучают, Сатору, быстро окинув себя взглядом, разжимает губы и расцепляет руки и свободно кладёт их на стол. Юджи понимает: Годжо что-то не договаривает. —Вы чего так напряжены? —А? Ах, ты заметил? — Годжо чуть усмехнулся, подавая вид, что всё нормально. — Просто Мегуми, мой ученик ,не в духе сегодня... В последнее время у него бывают такие перепады настроения. Я же не говорил, что этот парень немного нервный, да и ответственность на нем... Да... Вот и сжался весь как… не знаю, как будто в куртке жарко. Но ты не переживай, это просто его характер такой. Ничего страшного. Он спокойно улыбнулся, будто не было ничего необычного. Это действительно помогло отвести внимание Итадори. Юджи предложил чай, но Сатору отказался от него. Итадори пожал плечами и сделал чай себе. —Раз уж вы БОЛЬШОЙ(!)—Юджи сделал мелкий акцент на это слово, намекая на его рост и, с маленькой победой в кармане от того, что Годжо слегка фыркнул себе в кулак, продолжил:—друг моей тёти, то расскажите, что там вообще происходит в вашем этом самом техникуме? Годжо взглянул на часы и принялся рассказывать. ... Юджи сидел, уставившись в одну точку. Слова Годжо ещё не улеглись у него в голове. Он был в замешательстве. Колебался. Как же это забавно. — Ты и правда думаешь, что тебе там помогут? — раздался голос. Ой все. Пошло само копание. Юджи вздрогнул. Ощущение, словно ледяной коготь прошёл по его позвоночнику. — Заткнись, — пробормотал он. Голос усмехнулся. — О, я бы рад, но не могу. Всё же это слишком занимательно. Юджи сжал кулаки. — В техникуме есть такие, как ты, — продолжал Голос. — Ты правда думаешь, что они примут тебя, когда узнают правду? Юджи молчал. — Ты — зверь. И чем дольше сопротивляешься, тем больнее будет в конце. Юджи знал, что так говорить с самим собой не стоит. Однако...Семена сомнений уже посажены и лишь осталось поливать их, медленно, давая им пустить корни в депрессию. "Так! Спокойно Юджи!—Говорил он сам себе,—ты квалифицированнее, чем школьный психолог! Все нормально!" Вдох!1-2-3-4—выдох—1-2-3-4-5-6... Таааак. Хорошо! До прихода тётки остался час. А там и посмеяться можно с ее выдумок. ... Машина с Лин подъезжает на пять мину позже. Во всей этой игре в театр можно было простить даже мелочи. Даже такие мелочи. И так. 2 февраля, почти вечер. Улица медленно,но верно погружалась в синиватую мглу, фонари начинали светить, подсвечивая дорогу для машин. Проклятие, которые смотрело на него с осторожностью из-за угла его дома мерзко хихикнуло.. Юджи приподнял бровь и пожал плечами. Лин вышла из машины, открыла багажник и Итадори забросил сумку в него, закрывая его. В машине было тепло. Пахло кожей, ненавязчивым парфюмим его тётки. Вот что-что, а выбирать парфюмерию тетя умела. Лин села рядом на водительское сиденье, коротко улыбнулась Юджи и двинула по дороге. —Там чуть дальше можно выехать на левую полосу.—Юджи указал рукой прямо и повернул рукой на право. —Юджи, не учи. Я знаю! Юноша пожал плечами, мол, хотел показать. Ну раз так ,то ок. В машине было слегка напряжённо. Радио играло какую-то классику, но вот чёт это вообще ситуацию не спасло. Какой психолог вообще придумал, что классика помогает? Он уже так его заслушался, особенно, когда был в звере, что аж хотелось Паганини сломать шею, с его каприсом номер 20! Зверь от этой музыки завыл сильнее и , вмето того, что бы прислушаться к музыке, он лишь слегка дезориентировался. А значит и Юджи тоже. Не любят животные классиков, не любит и Юджи. —Так почему ты не хочешь, чтобы я остался?—Как бы невзначай спросил Юджи. Тетя сильнее сжала руль. О. Она очень ответственный водитель и это без сарказма. Как только в 22 года она получила права, то она ни разу не попала на штрафы за 18 лет. Достойно уважения. Машина плавно катила по дороге, мотор урчал, слегка перебивая музыку, хотя скорее всего даже дополнял. Вроде бы даже создавал иллюзию уюта. Однако Итадори лишь напрягся. —Я же ещё тогда сказала.—Тетка нахмурила брови, но все так же сделала за дорогой. —Вощрлст это не повод. Ты меня боишься?—Юджи это скорее утверждал, чем спрашивал. Он знал ответ. Просто хотел услышать это от нее. —Скажи мне. —Что сказать, Юджи? —Ты сама прекрасно знаешь! —Да я не знаю! —Ты знаешь,тетя!!—Юджи вдруг рявкнул. Тётка нахмурилась ещё сильнее. Словно она в бешенстве. Ох, Юджи этого и ждал. Пусть хоть ударит что ли? Они остановились на светофоре. —Хорошо! Я скажу! Скажу! Юджи замер. Сердце вдруг пропустило удар и упало куда-то в лёгкие. В желудке завязался странный комок, который больше походил на рвоту. И она сказала: —Я, понимаешь, завела отношения. Но я не хочу, чтобы ты мельтишил у меня и у моего избранника на глазах. Юджи сморщился. Лгунья. Тётка лгунья. —А я разве не буду вам мешать до поступления? —Я и он сейчас будем в командировке. Я уезжаю завтра, он уехал сегодня... Я много работаю... —Так стой. Так получается, что я могу просто выйти и остаться дома у дедушки? Лин поджала губы и покачала головой. —И почему же? —Дом... Если честно, я хочу его продать. И я уже этим занимаюсь. У Юджи пересохло в горле. —Ты не можешь.... Так поступить... Ты сейчас... Реально?? —Реальнее некуда, Юджи. Я его продаю. Юджи посмеялся. Смех вышел пустым, как и вся его жизнь в целом: —Вот значит как... —Я забочусь о тебе! —Да ты уже позаботилась: отправила меня на шесть лет зависать у дедушки, у которого от здоровья одно название! Оставила меня там! И только я начал заводить там друзей, да и этот клочок земли назвать домом, то ты сново у меня его забираешь. —Пока я тут... Пока я жива и пока я несу за тебя ответственность —начал тетя —Ага да. Скорее сваливаешь ее на других,—Юджи повернулся к окну. —Несу за тебя ответственность, —продожила тетя,—то мне нужно будет за тебя платить. А я не миллионер, ты уж прости. Звучит же логично! Однако... —Теть, при чем тут деньги? Ты же вышвырнула меня из дома, тёть... И теперь отбираешь второй Лин покачала головой: — Я все сказала! Я дам тебе материал, первого марта ты сдашь экзамен, а пятого вас встретят как первокурсников. Ты у меня умный. Юджи умный, однако Юджи еше и одинокий... Это наверное ещё больше давит. Не посмеялся.