Act 4: Разрушенный мир

Время мчится, но мы не спешим, Сквозь тени и свет, где нас не поймать. Наша дорога — не путь к простоте, В нашем мире не найти простых ответов.

Зачем идти туда, где мы не знали пути? Забыли, кто мы были, потеряли себя. Забыли свет и потеряли след, Теперь мы одни в этом мире без дорог.

Время тянет нас в глубины, Молчим, но сердца звучат громче слов. Каждый шаг — это страх, но мы идём, В поисках того, что давно ушло.

***

Act 4: Разрушенный мир

U.A. больше не была той неприступной крепостью, какой её всегда считали. Её стены, прежде величественные, теперь были испещрены трещинами и ожогами. В воздухе витал запах гари и крови, эхом разносились приглушённые стоны раненых, а коридоры напоминали поле боя даже спустя несколько часов после атаки. Банчан стоял у разбитого окна, устремив взгляд в пустоту. Он чувствовал, как внутри разливается тяжесть, не давая ни вдохнуть, ни пошевелиться. Всё это было его виной. Он знал это. За спиной раздались осторожные шаги. — Банчан, — голос Минхо был тихим, но в нём слышалась тревога. Тот не обернулся. — Они почти разрушили U.A. — его голос был глухим, как эхо в пустом зале. — Столько раненых. Мы не смогли защитить их. — Мы сделали всё, что могли, — Минхо остановился рядом, сжимая кулаки. Банчан горько усмехнулся. — Этого оказалось недостаточно. Он снова видел перед глазами, как рушились стены, как ученики падали на землю под натиском врага. Как Джисон смеялся ему в лицо, не давая даже шанса достучаться. Как Чанбин отчаянно звал Феликса, но тот не дрогнул. — Мы не просто проиграли, Минхо, — Банчан с силой ударил кулаком по подоконнику. — Мы потеряли их. Минхо сжал губы. — Может, они уже давно были потеряны. Банчан медленно закрыл глаза. — Тогда почему мне кажется, что это я во всём виноват? Минхо молчал. Потому что не мог ответить.

***

Лига Злодеев праздновала победу. U.A. была ослаблена, герои получили удар, от которого не скоро оправятся. Их планы двигались вперёд. Но даже среди них не было единства. Феликс сидел в углу комнаты, небрежно играя ножом, его ледяной взгляд скользил по лицам новых союзников. Они были сильными, опасными… но он им не доверял. — Мы должны действовать быстрее, — раздался голос одного из новичков. Высокий, с резкими чертами лица, он смотрел на остальных с вызовом. — U.A. всё ещё стоит, а значит, мы не закончили. — А ты думаешь, что всё так просто? — Джисон усмехнулся, лениво крутя монету между пальцами. — Они не развалятся от одного удара. Мы должны быть умнее. — Умнее? — фыркнул другой злодей. — Мы уже показали, на что способны. Теперь нужно добить их, пока они слабы. Феликс наконец поднял взгляд. — Вы даже не представляете, с кем имеете дело. — Мы знаем достаточно, — настаивал новичок. — И мы не будем ждать. Атмосфера в комнате накалялась. Феликс бросил нож, и он с глухим звуком вонзился в стол. — Ты можешь делать что хочешь, — его голос был ровным, но холодным, как лёд. — Но если ты поставишь под угрозу наш план из-за своего нетерпения… я лично тебя остановлю. Тишина повисла в воздухе. Наконец новичок скривился, но промолчал. Джисон усмехнулся. — Ну вот, теперь мы понимаем друг друга. Но он знал, что разногласия внутри Лиги только начинались.

***

Хёнджин всегда знал, что эта маска рано или поздно спадёт. Он играл опасную роль, скрываясь среди врагов, надеясь найти способ передать информацию, пока не стало слишком поздно. Но вот теперь он стоял в центре тёмной комнаты, окружённый взглядами, полными недоверия и ярости. — Ты думал, мы не узнаем? — Феликс шагнул вперёд, его голос был ровным, но холодным, как лезвие ножа. Хёнджин не дрогнул, хотя внутри всё сжалось. — О чём ты? — попытался он отшутиться, но знал, что это не сработает. — Не притворяйся, — Джисон лениво крутил монету в пальцах, но его лицо больше не выражало обычного веселья. В его глазах не было сомнений — только разочарование. — Ты нас предал, — тихо, но твёрдо произнёс он. Хёнджин медленно сжал кулаки. — Вы сами выбрали этот путь. — А ты выбрал продаться героям, — Феликс скривил губы в усмешке, но в его голосе не было ничего весёлого. Напротив, в воздухе повис ледяной холод, окутывая комнату невидимой угрозой. Хёнджин мельком огляделся. Выход был перекрыт. Их взгляды пронзали его насквозь, и он понял, что уже нет смысла врать. — Это не предательство, — наконец выдохнул он. — Это единственный правильный выбор. Тишина повисла в комнате, тяжёлая и вязкая, как застывшая смола. — Ты правда так считаешь? — Голос Джисона был тихим, почти нежным. Он сделал шаг вперёд, его улыбка стала шире, но в ней не было тепла. — Тогда скажи мне, Хёнджин… почему ты всё ещё жив? Вопрос задел его сильнее, чем любое обвинение. — Потому что, — медленно ответил он, — я всё ещё верю, что не всё потеряно. Феликс опустил взгляд, словно его слова вызвали в нём что-то болезненное, но Джисон только усмехнулся. — Ошибаешься. В следующую секунду кто-то резко схватил Хёнджина за руку, выкручивая её так, что острая боль пронзила плечо. Он вздрогнул, но не закричал. — Что будем с ним делать? — спросил один из злодеев, скользя по нему хищным взглядом. — Он должен умереть, — последовал холодный ответ. И тогда Хёнджин понял: у него нет вы бора. Ему нужно выбираться. Прямо сейчас.

***

— Это безумие, — Банчан скрестил руки на груди, нахмурившись, пока Сынмин раскладывал перед ним карту логова Лиги Злодеев. — Если нас засекут, мы не просто провалим миссию — нас могут убить. — Если мы ничего не сделаем, Хёнджина точно убьют, — твёрдо ответил Сынмин, передвигая фигурки на карте. Его голос был ровным, но в глазах пылала решимость. — Ты уверен, что у нас есть шанс? — Минхо подался вперёд, внимательно изучая карту. — Если всё пойдёт по плану, да, — кивнул Сынмин. — Нам нужно действовать быстро и чётко. — Мы пройдём через вентиляцию, — добавил Минхо. — Там есть точка выхода в складское помещение, которое ближе всего к главному залу. Если Хёнджин всё ещё жив, его держат именно там. — А если они нас засекут? — Чонин выглядел напряжённым, но в его голосе не было страха. — Тогда сражаемся, — коротко бросил Чанбин, сжимая кулаки. Банчан нервно провёл рукой по лицу. — Я должен идти с вами. — Нет, — покачал головой Сынмин. — Ты нужен здесь. Если что-то пойдёт не так, кто-то должен быть готов встретить нас и прикрыть отход. Банчан не был доволен этим решением, но понимал: сейчас логика важнее эмоций. — Хорошо, — наконец выдохнул он. — Только не лезьте на рожон. Минхо усмехнулся. — Мы? Никогда. --- Через несколько часов они уже находились внутри логова. Воздух был тяжёлым, пропитанным сыростью, металлом и чем-то ещё — чем-то зловещим, что проникало в самую глубину костей. Узкие коридоры освещались тусклыми лампами, отбрасывающими длинные тени. Минхо двигался первым, почти сливаясь с темнотой. Чонин дышал ровно, стараясь контролировать волнение, а Чанбин шагал позади, готовый в любую секунду вступить в бой. — Мы почти у цели, — прошептал Минхо, остановившись за углом. Чонин осторожно выглянул и тут же отпрянул. — Там Джисон и Феликс. Чанбин сжал зубы. — Придётся идти напролом. — Нет, — Минхо положил руку ему на плечо, удерживая на месте. — Мы не можем рисковать. — Тогда что? Ждать? Но прежде чем они успели что-то решить, дверь в дальнем конце коридора распахнулась, и двое охранников потянули вперёд кого-то... Хёнджина. Он выглядел избитым – губа разбита, одежда изорвана, а на запястьях виднелись следы от грубых верёвок. Но, несмотря на это, его взгляд оставался твёрдым. Он не был сломленным. — Чёрт… — Чанбин сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Он ещё держится, — прошептал Чонин, напряжённо наблюдая за тем, как охранники ведут Хёнджина дальше по коридору. — Нам нужно действовать сейчас, — Минхо быстро оценил обстановку. — Если они доведут его до главного зала, у нас не будет шанса его вытащить. Чанбин стиснул зубы, но согласно кивнул. — Тогда на счёт три. Они переглянулись, готовясь к атаке. Минхо растворился в тенях, Чонин сосредоточился, контролируя дыхание, а Чанбин сжал кулаки, ощущая, как его мышцы напрягаются, готовясь к бою. — Раз. Звук шагов охранников эхом отдавался в коридоре. — Два. Хёнджин на мгновение поднял взгляд, словно почувствовал, что они рядом. — Три. И тьма взорвалась движением. Минхо молниеносно появился за спиной одного из охранников, ударив его в шею, прежде чем тот успел издать хоть звук. Чонин, используя свою силу, заставил воздух вокруг второго охранника утяжелиться, не давая ему поднять оружие. Чанбин бросился вперёд, одним ударом валя противника на землю. — Хёнджин! — Минхо схватил его за руку. — Вы… здесь? — прохрипел тот, с трудом удерживаясь на ногах. — Потом поговорим, — быстро ответил Чанбин, перекидывая его руку себе на плечо. — Нам надо убираться отсюда, пока не подняли тревогу. Но тревога уже была поднята. Из дальнего коридора раздались тяжёлые шаги. И, когда они повернули головы, перед ними предстал человек, которого они меньше всего хотели встретить. — Ну-ну, — ухмыльнулся Джисон, лениво перебирая в пальцах монету. — Я смотрю, у вас тут вечеринка без приглашения. Рядом с ним стоял Феликс, в глазах которого не было прежнего тепла — только ледяной блеск. — И что же нам с вами делать? — насмешливо добавил он, отводя взгляд на Хёнджина. — Кажется, один из вас оказался не таким уж верным. И в этот момент стало ясно: выбраться отсюда будет куда сложнее, чем они думали.

***

Джисон стоял перед ними, и всё, что он чувствовал, было невероятно сложным. Его рука сжимала монету так сильно, что она почти впивалась в кожу. Его взгляд был скрыт за маской самоуверенности, но внутри него бушевали сомнения, которые он не мог игнорировать. Когда-то все они были одной командой, одной семьей. Они сражались вместе, радовались победам и преодолевали препятствия. И теперь, стоя напротив них, Джисон не мог отделаться от мысли, что сделал что-то нелепое. Правильный ли был его выбор? Дал ли он себе шанс на счастье, или всё это была ложная безопасность, в которой он пытался спрятаться? Банчан сделал шаг вперёд, его голос был твердым, но в нём звучала боль. Это не был голос врага. Это был голос друга, который до сих пор не мог поверить, что оказался здесь, стоя перед тем, кого когда-то считал близким. — Джисон, ты всё ещё можешь вернуть это, — сказал он, стиснув челюсти. — Это не конец, ты же знаешь. Мы все были на твоей стороне. Почему ты выбрал их? Джисон посмотрел на него, и на мгновение его взгляд смягчился. Он вспоминал те дни, когда все они смеялись, шли друг другу навстречу. Тогда они были непобедимыми, но теперь… теперь всё выглядело иначе. Феликс рядом с ним стоял в полной готовности, но в его глазах тоже был холод. Казалось, что вся его решимость затмевалась тем холодом, что жил внутри Джисона. Порой Феликс был именно тем, кто мог дать ответы, но сейчас его молчание было таким же громким, как и слова Банчана. — Это не так просто, Банчан, — Джисон наконец выдавил из себя, его голос был низким и рваным, как будто он с трудом вытаскивал эти слова изнутри. — Я… Я был предан. Вырвал себя из той жизни, чтобы стать чем-то большим. А вы... вы до сих пор тянете меня обратно в этот хаос. Банчан шагнул ближе, и его глаза горели решимостью, но и болью. — Джисон, ты не понимаешь! Это не хаос. Это не жизнь. Мы все были на пути, чтобы стать героями. Мы могли быть так сильны вместе. Мы могли быть такими, как прежде, если бы только ты не выбрал тёмную сторону. Ты думал, что можешь найти себе место среди этих людей, но посмотри на них! Они используют тебя. Ты для них — просто оружие. Джисон сглотнул, его пальцы нервно сжали монету. Он знал, что Банчан прав, что эти слова должны были сотрясти его. Но они не заставили его развернуться. Внутри него было только одно — ощущение, что он потерял всё, что когда-то имел. Чанбин шагнул вперёд, его лицо было серьёзным, и в его глазах была отчаянная решимость. — Ты не такой, Джисон. Мы все знаем, каким ты был. Ты всегда был сильным. Но сейчас ты просто… прячешься за этим новым лицом, которое тебе навязали. Ты можешь снова стать тем, кем был. Ты можешь снова быть с нами. Но всё, что Джисон мог ответить, было лишь молчание. Он больше не знал, кто он. Он больше не знал, на чьей стороне он. В его душе горела пустота, и тот страх, что он потерял свою человечность, терзал его сильнее, чем любая битва. Феликс сдержанно посмотрел на него и сказал, почти с сожалением: — Ты не веришь нам, Джисон. Ты не веришь даже себе. — Это всё, что ты можешь сказать? — его слова были острыми, как нож, и они укололи Джисона. Феликс подошёл к нему чуть ближе, не отрывая взгляда. Его холодные глаза искали ответ в том, как Джисон смотрел на них, на свою бывшую команду. Но в этот момент, когда всё уже казалось решённым, когда они все стояли друг против друга, Джисон почувствовал, как его мир начинает рушиться. Он знал, что должно быть что-то большее. Но он не знал, что делать с этим знанием. И тогда, когда напряжение стало невыносимым, его голос сорвался: — Я… я не могу. Я не могу вернуться. Но внутри него всё ломалось. Он не знал, как победить этот внутренний конфликт. И с каждым шагом назад, с каждым словом, он терял связь с тем, кем когда-то был. И теперь — он стоял на грани финальной схватки. Их сражение было неизбежным. Но это не была просто битва за жизни. Это была битва за самих себя.