Клин клином [6×23]

… Джокер вез домой Солнцеву, а в голове крутились мысли совсем о другой. Приятные воспоминания и горькие мысли. Дорого бы он отдал, чтобы на соседнем сиденье была сейчас совершенно другая. Улыбалась, что-то рассказывала, смеялась — и просто была. Здесь и сейчас, рядом с ним… Мечтать, как известно, не вредно. Это единственное, что ему остается — раз уж забыть не получается. Хотя иногда очень хочется. Клин клином. Джокер криво ухмыльнулся, наблюдая, как в свете фонаря Солнцева заходит в подъезд. Напроситься «на чашечку кофе» ему и в голову не пришло. Потому что Марина — одно сплошное «не». Не нужна. Не интересна. Не вызывает эмоций. Совсем не та. Но именно ей он дарил вычурные букеты. Ее звал в рестораны и таскал по клубам. Ей улыбался так фальшиво-приторно, что сводило скулы. Потому что так надо. Потому что Ворон приказал. В конце концов, потому что та женщина, которая ему нужна, с ним никогда не будет…

***

Меньше всего он ожидал увидеть Гордееву в офисе Ворона. Он вообще не ожидал ее увидеть. Если они и могли где-то встретиться, то только в отделе, где опера не опять, а снова пытались что-то на него повесить. Именно поэтому Джокер на несколько секунд растерялся, когда в разгар его беседы с отчимом на пороге появилась испуганная секретарша.       — Вениамин Сергеевич, извините, к вам участковая. Ворон с недоуменным выражением лица «мы люди приличные, нам скрывать нечего» повернулся к двери.       — Так пусть заходит. — И когда Гордеева появилась в кабинете, выдал свое коронное выступление под названием «мы ментам всегда рады и готовы сотрудничать». — Арина Ильинична, здравствуйте, какими судьбами? Чай, кофе? Спиртного я вам не предлагаю, вы же при исполнении. Ворон насмешливо ухмылялся, не отказав себе в удовольствии уколоть самого честного и принципиального участкового, но Арина, небрежно кивнув в ответ, повернулась к Джокеру.       — Да, спасибо. Я по поводу убийства Куприяновой. Джокер выставил вперед указательный палец, как будто желая придать своим словам дополнительную весомость.       — Если что, я вчера весь вечер провел с лейтенантом полиции, — заявил, ухмыльнувшись на последних словах особенно широко и язвительно. Гордеева и бровью не повела, игнорируя его тонкий намек и показательное выступление в целом.       — Я в курсе. Меня интересует, где был Шрам.       — Так там же, в клубе.       — Уверен?       — Абсолютно. Арина, копируя его жест, уточняюще выставила вперед указательный палец.       — То есть если я посмотрю записи с камер видеонаблюдения, я его там увижу.       — Точно, — кивнул Джокер, для убедительности повторяя ее движение. Арина кивнула, сохраняя лицо.       — Хорошо, да, договорились. Ворон, все это время молча наблюдавший за этой сценкой любительского театра, слегка развернулся в кресле.       — Товарищ капитан, а я слышал, у вас есть уже подозреваемый по этому делу. Не поделитесь информацией? — и сопроводил свой вопрос язвительной тонкой улыбочкой. Прекрасно знал, какой ответ последует на этот вопрос. Арина выдала свою самую милую улыбку, повернувшись к Вениамину Сергеевичу.       — Ну конечно, нет. Ворон выдал легкий смешок, явно забавляясь предсказуемостью ее реакции.       — Да, ну конечно, нет. Благодарю. Арина, ничего не ответив и не прощаясь, молча направилась к выходу. На Джокера она даже не взглянула. И вряд ли заметила, что он смотрит ей вслед со своим привычным непроницаемо-насмешливым выражением. Когда за участковой закрылась дверь, Ворон перевел взгляд на пасынка.       — Шрам есть на этом видео? Джокер выпрямился в кресле, устроив руки на столешнице.       — Будет. Немножко поколдуем со временем, и будет.

***

Из офиса Ворона Гордеева вышла в не самом лучшем расположении духа. Распоряжение Коробицына насчет алиби Шрамова теперь казалось ей как минимум странным: надо было не Комолова расспрашивать, а записи с камер смотреть. И как она сразу не догадалась?.. Да еще и встреча с Джокером выбила из колеи. Эти его ухмылки, наигранные жесты, нахальные взгляды, неизменная театральность… Не нужно ей было сюда приходить. Не стоило ей с ним встречаться. В расстроенных чувствах Арина перешла дорогу, в забегаловке напротив взяла себе кофе навынос, желая немного согреться, а заодно поднять себе настроение. И чего это ее так разбирает? Не из-за ночных же приключений Джокера, в самом деле… Не должно ее волновать, с кем он шатается по клубам и ресторанам. Не должно. И не может.       — Подвезти, Арина Ильинична? Арина так глубоко ушла в свои мысли, что вздрогнула, когда рядом раздался скрип тормозов. От неожиданности дернула рукой, и недопитый кофе расплескался прямо на пальто.       — Черт… — пробормотала Арина, торопливо вытирая промокшую ткань салфеткой.       — Нет, всего лишь я, — широко ухмыльнулся Джокер, выбравшись из машины.       — Чего хотел? — буркнула Гордеева совсем не дружелюбно. Зашвырнула в урну пустой стаканчик и резко развернулась к Джокеру, готовая защищаться.       — А вы чего хотели, товарищ капитан? — вопросом на вопрос ответил Комолов. — Приходили предупредить, чтобы мы позаботились об алиби Шрама? Арина посмотрела на него как на тяжело больного. Больного в психическом смысле.       — Совсем сдурел? Джокер театрально прижал руку к сердцу.       — И правда, что это я? Вы же у нас самый честный и принципиальный сотрудник полиции. Правильнее будет сказать, единственный… Ну тогда я даже не знаю, — показушно развел руками. — А может… соскучились? — выдал вдруг, наклонившись к лицу Арины. Гордеева закатила глаза, недовольно фыркнув.       — По кому? По тебе, что ли? Комолов, не льсти себе.       — А я вот соскучился, — с самым честным выражением лица выдал Джокер. — Давно не виделись. Без вас даже как-то скучно стало, знаете ли, огонька не хватает в жизни…       — Так ты Марину по клубам таскаешь, потому что у тебя в жизни огонька не хватает? — хмыкнула Гордеева, насмешливо смотря на него. — Вот Рыжов узнает, что ты к его дочери подкатываешь — тебе никакие огнетушители не помогут. Джокер вновь расплылся в ухмылке. В глазах мелькнули какие-то шальные опасные искорки. Придвинулся еще ближе к Арине, глядя прямо в глаза.       — Ты что, ревнуешь? — поинтересовался вкрадчиво. Арина вскинула подбородок, окатив его презрительным взглядом.       — Корону сними. Кому ты нужен. С тобой только полная дура без инстинкта самосохранения свяжется.       — Это вы про Солнцеву? Ну уж чем богаты… Не всем дано столько ума и красоты, как вам. Гордеева лишь раздраженно фыркнула в ответ.       — Свои дешевые комплименты оставь для своих девиц. Всего хорошего.       — И вам того же, — усмехнулся Джокер, провожая ее взглядом. Привалился к машине, наблюдая, как Гордеева проходит мимо — прямая, ледяная, чужая и красивая до невозможности. И снова мимо… Все как всегда. Проходит мимо, смотрит по касательной, говорит что-то вскользь. И уходит красиво, даже не обернувшись. Такие женщины не покоряются. Таких женщин невозможно завоевать. Таких женщин можно только любить. Любить и знать: она с тобой ненадолго. Но в тебе — навсегда.