Справедливости ради [6×28]

Джокер увидел Гордееву за столиком, едва переступил порог «Круассана». И даже глазам не поверил сначала. В рабочий полдень — по гражданке, в кафе, с бокалом вина… Устроившись за барной стойкой, взял себе кофе. Нужно было забрать стаканчик, заплатить и выметаться, но вместо этого Саша в последний момент развернулся и направился к столику у окна.       — Плохой день, Арина Ильинична? — осведомился, по-хозяйски развалившись на стуле напротив. Арина подняла глаза и, кажется, даже ничуть не удивилась, заметив его.       — С чего ты взял? — бросила равнодушно.       — Ну даже не знаю, — хмыкнул Комолов. — Может, потому что ты в разгар рабочего дня сидишь не в опорнике, а здесь. И вместо обеда у тебя винишко, а не совещание или отчеты. Арина тяжело вздохнула, отставляя бокал.       — Комолов, тебе поострить больше не с кем? Чего надо? Джокер убрал с лица ухмылку и, перегнувшись к Арине, спросил, вмиг посерьезнев:       — Помощь нужна? Гордеева выразительно фыркнула, качнув головой.       — От тебя? Вот уж точно нет.       — Что случилось? — настойчиво повторил Саша, сам не понимая, почему так упорствует. Она ясно дала понять, что в его присутствии, а уж тем более помощи не нуждается. Но что-то мешало пожать плечами, встать из-за стола и просто уйти. Арина машинально глотнула вина, вздохнула, отвернувшись к окну. Откровенничать с Комоловым было бы самой глупой затеей из всех возможных. Начальство недолго думая отстранило ее, не желая разбираться; мама только обрадовалась тому, что дочь наконец-то проведет время с семьей… Ждать понимания от Джокера было бы вовсе глупо. Разве что Рыжов мог бы ее понять, но где он, тот Рыжов?..       — Меня от службы отстранили, — выпалила Арина, тут же пожалев о сказанном. Максимум, чего можно было ожидать от Комолова — каких-нибудь саркастических замечаний или откровенного троллинга. Эмпатия и Джокер — две вещи несовместимые.       — Даже так? — вскинул брови Саша. — Боюсь себе представить, что ты такого могла сделать, если тебя к работе не допускают. Опоздала на десять минут? Сдала отчет на день позже? С населением недостаточно вежливо разговаривала? Какие там в вашем уставе еще есть смертные грехи офицера? Что такого ты могла натворить, что твое начальство взъелось на своего лучшего сотрудника? Арина лишь досадливо отмахнулась, не смотря на него.       — Мне как-то не до шуток, знаешь ли. Джокер протянул руку, накрывая ее ладонь своей.       — Да ладно, не парься. Я серьезно. Твои менты без тебя уже завтра взвоют. И будете вы, Арина Ильинична, снова от рассвета до заката пахать на ниве борьбы с преступностью за красивое спасибо.       — Поддержка уровень бог просто, — оценила Гордеева, невольно прыснув. Помедлив, высвободила ладонь. — Но спасибо.       — Всегда пожалуйста. Но если что… Договорить Саше не дал телефонный звонок. Слегка поморщившись, Джокер вытащил мобильный.       — Да, слушаю…

***

В опорник к Хвостову Джокер заглянул по важному делу: нужно было пробить одного человечка, предложившего вкусную тему, на которой можно наварить нехилые бабки. Но иметь дело с типом, которого видел первый раз в жизни и слышать про него ничего не слышал, Комолову совсем не улыбалось, поэтому стоило навести справки. Пока Хвостов, оживившийся при виде приятно шуршащих купюр, шерстил ментовские базы, Джокер с наигранным интересом огляделся вокруг.       — А че это ты один тут трудишься в поте лица? Напарница твоя где?       — Гордеева-то? — Хвостов оторвался от монитора. — Да отстранили ее. В тихом омуте… Строила из себя девочку-припевочку, а сама гражданина отоварила до черепно-мозговой.       — Кто такой?       — Да есть тут у нас алкаш один, Копейкин его фамилия…       — Адресок дашь?       — А тебе зачем? — насторожился Андрей Викторович. Увидел в руках Джокера несколько веселеньких оранжевых купюр и нервно сглотнул. — Ладно, щас поищу…       — Родина тебя не забудет, — хмыкнул Саша, черкнув на стикере заветные данные. И, зная, что запоминается всегда последняя тема разговора, перешел к насущному вопросу: — Так, че там по моему пассажиру?..

***

      — Чудак, конечно, этот Копейкин, — протянул Коробицын, пока сидели утром в кабинете, ожидая совещания у Завьялова. — То он пишет заявление, то он забирает заявление… Совесть, что ли, замучила? Значит, не всю еще пропил.       — Ну, главное, разобрались, — машинально отозвалась Арина, невольно усмехнувшись. Надо же, Комолов-то прямо Нострадамус… Смартфон тихо пикнул. Новое сообщение. «Хорошего рабочего дня. Не благодари». Арина несколько мгновений непонимающе смотрела на текст, потом медленно покачала головой. Ай да Джокер… Кто бы мог подумать?