Шаловливые ручки [6×61]

Болеть в гордом одиночестве было не весело от слова совсем. Леня, нежная ромашка, так перепугался от вида крови, что свинтил, перепоручив его врачам, впрочем, данному обстоятельству Джокер только порадовался: наблюдать постную физиономию «братца» удовольствие в принципе небольшое, а уж в текущем состоянии так особенно. Ворон, ясное дело, сейчас занят куда более важными вещами: разборками с давним знакомым Костей и поисками стрелка, ему не до сантиментов и не до семейных посиделок. Шрам, соответственно, занят тем же. Так что в сухом остатке из ближайшего окружения Джокера оставалась только Арина Ильинична, которая, на удивление, не высказала все, что думает об инциденте, а пообещала приехать при первой возможности. Учитывая ее службу, эта «первая возможность» могла представиться очень не скоро… Джокер открыл сообщения, по десятому кругу перечитывая их весьма содержательный диалог. Больше ему все равно ничего не оставалось. Когда скрипнула дверь и на пороге появилась Солнцева, Комолов мысленно застонал. Только ее не хватало… Вот уж по кому соскучиться он не успел, так это по дочке Рыжова. Отложил мобильный на тумбочку и вздохнул.       — Где цветы? — съязвил по привычке. Солнцева с каменным лицом прошла в палату, не удостоив ответом. Джокер, все больше входя в привычную роль клоуна, выдал еще одну усмешку: — Как же я соскучился по твоей бессердечности. Солнцева уселась на стул возле кровати, своим казенным ментовским тоном без доли эмпатии задавая вопросы. У Джокера было достаточно времени продумать свои формальные ответы: не видел, не слышал, не догадываюсь. Приехал на стройку, вышел из машины, выстрел, потерял сознание. Прямо как в старой комедии: шел, упал, очнулся — гипс. Солнцева, конечно, не могла не понимать, что он лжет. И Джокер понимал, что она не поверит. Но правила есть правила, а других ответов ни она, ни кто-либо из ее коллег все равно бы не дождались.       — Саш, ты думаешь, что я поверю во всю эту белиберду?       — Клянусь самым дорогим, что было в моей жизни. Нашей любовью, — Комолов потянулся вперед, накрывая ладонью колено Марины. Солнцева тут же отвела его руку.       — Саш, возьми себя в руки. Джокер засмеялся, смотря на нее. Другой реакции он и не ожидал. Даже удивился бы, поведи себя Солнцева по-другому. Предсказуемость в некоторых ситуациях штука невероятно полезная. Зато хоть какое-то развлечение в четырех стенах.       — Больше тебе добавить нечего, — подытожила Солнцева, убирая блокнот и ручку.       — Нет. Но если будешь навещать еще, захвати, пожалуйста, мандаринчиков, а то как будто и не болею вовсе, — Саша красноречиво указал на совершенно пустую тумбочку.       — Выздоравливай, — вместо ответа кинула Солнцева возле выхода. А Джокер, едва за ней закрылась дверь, снова потянулся за телефоном. «Ты скоро?» — набрал, открыв нужный чат. «Я рядом. Скоро буду», — прилетело в ответ. Саша довольно улыбнулся, откинувшись на подушку. Оставалось самое сложное — ждать.

***

Когда Арина Ильинична появилась в палате, Комолов улыбнулся совершенно искренне, не пытаясь скрыть, что рад ее видеть. А вот Гордеева, кажется, его настроения совершенно не разделяла. Прошла внутрь, грохнула на тумбочку пакет с фруктами.       — Держи, страдалец. Витамины. Говорят, для мозга полезно. Саша пригляделся к ней чуть внимательнее, пытаясь догадаться, что произошло.       — Ты чего такая?       — Ничего, — буркнула Гордеева, исподлобья смотря на него. Джокер, приподнявшись на постели, широким жестом раскинул руки.       — Иди сюда. Мне сейчас очень нужны положительные эмоции…       — Я думаю, свою дозу положительных эмоций ты уже получил. Когда Солнцеву за коленки хватал. Джокер на несколько секунд растерялся, но тут же ухмыльнулся. Хотя тон Гордеевой ему не понравился. Похоже, с троллингом Солнцевой он переборщил. Наркоз, что ли, так действует…       — Ревнуешь? Это безумно приятно.       — Пошел ты, — отрезала Арина, круто развернувшись к двери.       — Черт, — выругался Комолов, подрываясь с постели. Проводок капельницы вместе с иглой от резкого движения вылетели, а рану моментально прострелило обжигающей болью, но это сейчас волновало Джокера меньше всего. Дверь захлопнулась прямо у него перед носом, только чудом не съездив по лицу. Впрочем, Арина, кажется, рассчитывала именно на такой эффект. Догнать Гордееву получилось только у лестницы. В порыве злости, вспомнив все свои марафоны и спринты, Арина Ильинична развила нехилую скорость, так что догнать ее было бы затруднительно даже здоровому человеку, не то что перешитому и перебинтованному пациенту с огнестрелом.       — Да подожди ты! Арина!.. Вот ведь характер…       — На себя посмотри! — отбрила Гордеева, не сбавляя шага и не оборачиваясь. Джокер вторично выругался, на этот раз куда более цветисто. В боку закололо, дыхание сбилось, но подобные мелочи Сашу сейчас беспокоили мало, как и риск того, что свежие швы от несвоевременных физических нагрузок грозят разойтись.       — Арина! — повысил голос Джокер, с завидным упорством приближаясь к товарищу капитану. — Да постой ты! Наконец доковылял до точки B и привалился к стеночке, касаясь руками холодного бетона по обе стороны от плеч Арины, одновременно пытаясь задержать Гордееву и самому не грохнуться прямо здесь. Арина рывком развернулась, сердито глядя на него.       — Я смотрю, огнестрела тебе мало. Еще черепно-головной не хватает.       — Может, черепно-мозговой?       — Да откуда у тебя мозг, — ядовито отозвалась Арина. Джокер тяжело вздохнул, успев сто раз проклясть свой природный артистизм.       — Ну да, дурак, признаю… Прости меня, а?       — А больше ты ничего не хочешь? — сердито фыркнула Арина в ответ.       — Хочу, — выдохнул Комолов тоном змея-искусителя, буквально навалившись на Арину всем телом и очень рассчитывая, что она спишет это на бурную страсть, а не на тот факт, что он уже практически не держится на ногах.       — Хотеть не вредно, — отозвалась Гордеева все еще недовольно, но уже значительно мягче. Да и оттолкнуть раненого, как следует припечатав, словом или делом, совесть ей не позволила. И Джокер, решив ковать железо пока горячо, наклонился к ней, торопливо целуя. Арина замешкалась на несколько секунд, решая, что будет правильнее: хорошенько стукнуть и без того пострадавшего гражданина, или все же проявить милосердие. Милосердие победило, и Арина, обхватив Джокера за плечи, с готовностью ответила на поцелуй.       — Что это тут за дом свиданий? — послышался за спиной строгий голос врача. — У нас здесь вообще-то больница, а не отель для влюбленных! А еще полицейский, — проворчал неодобрительно, покосившись на форму Арины.       — И-извините, — пробормотала Гордеева, смущенно закашлявшись и поправляя слегка растрепавшуюся прическу. — Извините, я уже ухожу.       — Это замечательно, — все тем же сварливым тоном откликнулся доктор. — Больной, а вы немедленно в палату!       — Я никуда не уйду, пока ты меня не простишь, — заупрямился Комолов, стоя в проходе живописной скульптурой. На лестнице с двух сторон уже образовалась нехилая пробка.       — Ну хорошо, все, все, прощаю, — протараторила Арина, стараясь не встречаться взглядом с врачом, который стоял рядом с выражением лица «в моем отделении не пациенты, а одни идиоты». Джокер, оценив положение вещей, решил воспользоваться ситуацией по полной программе.       — Нет, ты по-настоящему прости, — наседал, решив во что бы то ни стало дожать строптивую участковую. Если они не помирятся прямо сейчас, то, скорее всего, не помирятся уже никогда.       — Девушка, ну простите вы уже его, — нетерпеливо вмешался доктор. — Ему постельный режим нужен и полный покой, а он за вами три этажа бежал… Я, между прочим, за жизни и здоровье своих пациентов несу ответственность.       — Нет, ну если доктор просит, — усмехнулась Гордеева. — Ладно, я тебя прощаю. Но имей в виду, еще хоть один раз…       — Еще одного раза не будет, — клятвенно заверил Джокер, расплывшись в ухмылке. А затем снова вцепился в Арину и, ничуть не стесняясь благодарных зрителей, принялся целовать. Гордеева, собираясь предупреждающе толкнуть его в плечо, в последний момент передумала и осторожно обняла в ответ. Доктор выразительно покашлял, не дождался никакой реакции, тяжело вздохнул, махнул рукой и направился к своему кабинету. Медицина в данном случае явно была бессильна.       — Ты же завтра придешь? — выдохнул Саша, с трудом оторвавшись от столь приятного и несомненно терапевтического занятия. Арина немного нервно одернула плащ и огляделась с вороватым видом отличницы, вместо уроков целующейся с главным школьным хулиганом, да еще и на виду у директора.       — Посмотрим на твое поведение, — отозвалась, подпустив в голос как можно больше строгости. Если бы не весьма растрепанный вид, горящие щеки и припухшие губы, получилось бы вполне убедительно. Джокер прижал руку к сердцу, весело глядя на нее.       — Так уж и быть, побуду пай-мальчиком, — протянул бархатным тоном. Привалился к стене, любуясь тем, как Арина неспешно идет вниз по лестнице. Да, за такой женщиной и побегать не грех… Джокер усмехнулся и, когда Гордеева скрылась из виду, по стеночке побрел обратно в палату. Душу приятно грела мысль о новом визите. И о продолжении «терапии».