Часть 43: Секреты Ордена

— Как это вы отказываетесь?! Вы не поняли, что я вам пытаюсь донести! Какого черта вы называете себя оплотом человечества если не можете отправить помощь станции?! – вспылил Артём на Совет. В нём сейчас разливалась ярость, гнев и отчаяние, всё это подкреплялось непониманием и бессмысленной миссией! Он, пройдя через ужасы Метро, через скопившейся человеческую алчность и злость на всё вокруг, отрабатывая после концлагеря на Театральной, проходя опастные тоннели... — это оказалось зря! Все его задание от погибшего Хантера — оказалось зря! Смерть его — зря! Смерть других жителей ВДНХ — тоже! Четвёртый Рейх у них под боком! Только, если Рейх хоть как-то победить то можно, а вот угрозу с севера — нет! Она окрепнет, падёт ВДНХ, а дальше, и другие станции, никакой подрыв со стороны Ганзы, не спасет от продвижения Чёрных, они просто уничтожат все! Парень вжался, впился так, что костяшки побелели, его, грубо говоря, послали отсюда, сочли сумасшедшим, как и челноков с родной станции. Выдохнув, парень потерял какой-либо счёт времени, буквально все затуманилось, даже речь Иккинга, не повлияла ни на что. Спасибо, что хоть он понимает всю серйёзность ситуации. Спасибо ему. Выслушав так называемый Совет, парень вылетел оттуда, он особо не разбирал дороги, только гнев, непонимание, ярость, вина и жгучее отчаяние — затуманивали его. Сухой толком не понял, кто и зачем дёрнул за плечо, и приказал остановиться. Парню стало противно и от людей, и от Полиса, и от его ярких ламп, несмотря на войну. Артём с трудом, как-то сумел разглядеть зелёный цвет глаз друга, которые смотрели как-то по-отцовски. Парень вырвался с хватки, не хотел, чтобы отчаяние поглотило его и он направился к бару. Он, если честно, и забыл о всяких подозрениях, насчёт своего спутника, забыл и об работе на Театральной, где предлагали остаться, может, действительно? Если он вырвался в Большое Метро, то почему должен возвращаться обратно? Он уже самостоятельная личность, но что-то тут было не так и это сам виновник. Если бы он, в детстве, не пошёл искать следы матери, то никаких бы Черных и в помине не было! И Виталик был бы жив и все остальные жители, которые, как муравьи расползлись по метро. От такой досады, хотелось провалиться сквозь бетон и землю в тот самый ад, хотя, ад уже был здесь, куда же ещё ниже?! Заказ за барной стойкой, ни к чему не привел, только, наверное, усугубил положение дел. Было так противно, вязко на душе, благо, мастер пытался прибодрить, внести какие-то слова в него, но эти слова ударялись в купол отчаяния и беды. Подошедший безопастник, отозвал Иккинга за собой. Пусть... пусть он идёт за своими делами к интеллигенции, а не сидит с обычным жителем ВДНХ. Зачем ему обуза? Пусть все катиться к чертям, а то и в саму преисподнюю! Уже все поплыло перед глазами, свет от ламп так называемого рая — слепил, дурманил его, пытался втолковать ему жалкое "помогите люди добрые" обратно к себе. Может, действительно, уйти обратно на Ганзу и в тоннеле на Новокузнецкую — погибнуть? Отчим, наверное, даже не вспомнит о нём, или, погиб уже. Неизвестно, сколько он шёл сюда месяц, год, несколько лет? Чтобы услышать отказ. Шатаясь, и заплатив последнее пульки, он поковылял с Арбатской к переходу на Библиотеку имени Ленина, если все таки тут, пусть все же рассмотрит все. Хотя что здесь можно смотреть? Яркий свет ламп? Читающих, спорящих браминов и кшатриев? Избыток роскоши для любого книжного червя? Впереди Красная Линия, запретная территория, по понятным причинам. Он шёл, словно за ниточку подёргали и руки, и ноги. Он не разбирал лиц, голоса, музыку рая. Он хотел лишь справедливости, а её не было. А в умершем мире, как, и, возможно, — живом. Резкий рывок за плечо, заставил помутнеть его кругозор, ослепительная лампочка блеснула, заставив несладко зажмуриться. Парень с трудом услышал чей-то голос, а когда сознание вернулось, обострилось, то перед ним стоял начальник безопасности Боровицкой. — Напился?! – больше прорычал он, хватая за предплечье, заставляя идти за собой в противоположную сторону. — Куда это мы? – на удивление, трезво ответил парень. — Решать проблему, придёшь в себя у меня, понял?! Ну же! Артём, словно провинившейся в чьи-то грехах, вышел с перехода на Библиотеку, на Боровицкую. Втолкнув его в кабинет, начальник безопастности снял с себя куртку вешая на металлическую, как распустившиеся цветок, вешалку. За стулом перед столом, сидела девушка, возможно, одногодка с парнем. Чёрно волосая с небольшими проблесками сидены, чёрный свитер с дырками в некоторых местах, давно не синие и берцах, в которых гоняло половина метро. Она обернулась, холодно оценив как-то по-своему серыми глазами юношу. Лицо, аккуратный носик, идеально практически белая кожа, тонкие губы. Даже сквозь ткань были видны женские мышцы, явно боец. Напротив сидел Иккинг, сложив руки в замок, уставившись в пол, зелёные глаза скользнули к Артёму, а потом вернулись в исходное положение. В них, даже сквозь белизну алкоголя, юноша разглядел страх и неудавшуюся заботу о кем-то. «Девушка, это его? – подумал житель ВДНХ. — Но почему... ладно, не буду забегать наперед!» Начальник безопастности кивнул на место рядом с подмастерье, и он уселся туда без всякого "нет" . — Аня, здесь ещё с молодым человеком, история приключилась, он и Иккинга дотащил сюда, в концлагере были. Так что все то, что было сказано Всадником — правда, а значит, у нас есть какой никакой язык! — Язык, который еле на стуле сидит? – съязвила девушка. — Краснов, объясни! Краснов, как-то нахмурился, глянув на Анну: — По его словам, в Совете, он сумел обойти позиции и красных, и рейховцев. Он вытащил с лагеря нескольких красноармейцев, за что получил благодарность в виде ноги для Иккинга. Знаешь, если бы он хотел избавиться от него, то сдал бы бандитам на Венеции, либо в туннеле на Марксистскую — бросил помирать. Иккинг помог ему, и отстаивал о помощи станции, но у Совета сейчас в приоритете Рейх. По твоим словам, фрицы атаковали, как с поверхности, так и через тайный туннель, о котором знал Лестницкий и скавенка, которая поверила его словам. Ее и наша ошибка заключается в том, что приняли и послушали потенциального предателя... — Я ничего не понимаю... Я пришел сюда слышать про Рейх? Ради чего погиб Хантер?!– парню надоело выслушивать про это проклятое государство, да пусть сгорит ясным пламенем! Выражение Анны изменилось, с выжигающего, словно расскаленный наконечник — взгляда, на удивление, шок и отчаяние. — Хантер... погиб...? — Погиб! – Артём вытащил из куртки жетон, поднялся и с какой-то расколённой силой с хлопком положил на стол. — Смерть его напрасна! – сплюнул мысленно парень. — Да, Аня, он говорит правду..., – поддержал Иккинг, – он бы неврал, перед всеми. — Он значит..., – Аня, что-то заглушило, провела пальцами по жетону. — Отставить! Сейчас нужно создать план что, где, когда, восколько, – Краснов приподнялся, уперевшись руками об стол. — Сейчас всем предлагаю отдых, вещи и спальник вытащу для Крыси. Иккинг, можешь идти со мной повидаться с драконом, прости, что не уберегли её. — Я понимаю, сейчас главное сохранять спокойствие. Да, мы теряем драгоценное время, но сейчас нам лучше действительно отоспаться и на свежую голову размышлять, как вытащить наших оттуда, – Иккинг приподнялся, в глазах была только уверенность и усталость. — Пойду. Майор кивнул на это и попросил выйти. Артёма взяли за предплечье левой руки и потянули спать.

***

Полковник приоткрыл глаза, мизерный свет освещал клетку, как и пленных спартанцев. Кажись, Белорусская пала, за ней — только скелет. В горле пересохло в носу неприятный едкий дым, откуда у фрицев газ? Действительно, повторили "атаку мертвецов", только с благополучным исходом для немцев. Впереди, факелами, освещались знамёна с трёхконечной свастикой на белом кругу, на красном полотне. Столы и стулья стояли вдоль стены и, самое удивительное, земляной пол. Из-за заложенного носа, трудно было разобрать запах мокрой, кровавой земли. Мельник переводил свой взор на пленников, фашисты никого не миловали. Все они были в ужаснейшем состоянии, превратились с элитного подразделения в таких, которых сами вытаскивали отсюда. Благо, коммунисты этим занимались тоже. Рядом, в нескольких сантиметров были его бойцы, а за две клетки справа услышал голос Ульмана: — Вот такая жизнь Пашка... Моментально полковник вцепился об прутья клетки, в голос наружу вышел хриплым, вялым и уставшим. — Ульман! – усердно выдохнул мужчина держась за прутья. — Товарищ полковник?! Вы тут каким Макаром! — Шуточки... можешь... оставить при себе... – сглотнул Мельник. — Где мы? — В концлагере Herr Müller, – послышался голос из темноты. Вышедший в свет факелов, был в солнцезащитных очках, здесь же нету солнца и мощных электрических лампочек! Темное пальто, с красной повязкой и трёхконечной свастикой. Волосы скрывались за плоской шляпой с козырьком и таким же символом, как на левом плече. — Прямо Ксероксом себя ощущаю, ну да ладно! Рейх может быть милосердным к Вам, полковник Мельник, – сильный, сиплый немецкий акцент выдавал этого фашиста, как книжная страница. — Гнида ты... как и твой фюрер, и вы все так же, повторяете ошибки прошлого... Ради чего?! Ироды! – Мельник уставился в линзы очков, несмотря на полумрак. — Как грубо!– всплеснул в сердцах фашист. — Никакого уважение к гестапо! – он на время задумался, оддёрнул край плаща выхватывая мушкет. — Ради чистоты рассы! Ради того, чтобы мутанты не уничтожили человечество! А вы, Мельник, их спасаете, и так по кругу, бессмысленная трата человеческого материала, а он, между прочим, помог бы восстановить мир! Только здоровое и сильное человечество — достойно жить на верху! А мутанты — это мусор, который породила радиация... и его надо убирать... — Убирать?! Ты сволочь, как те кто придумал этот проклятый Рейх! – Мельник вцепился в решетку, что костяшки побелели. — Грубо, грубо господин Мельник, – фриц направил мушкет на бойца в соседней клетке, выстрел оглушил и пробудил спартанцев. — Генетическое уродство, морда не человеческая, – объяснил фашист своё действие, – следующий может оказаться кто-нибудь из вас, так что подумайте над моим условием... — И что за условие, фриц ты недоношенный?! Та вас всех на поверхность вывести, чтобы вы погибали там! — командир Ордена попытался, что-нибудь предпринять, в поисках ответов. Но ствол направленный на другого бойца, лишь приостановил чадные попытки выбраться. — Условие простое, вы говорите где дракон и всадник, и, мы отпускаем всех спартанцев к себе или, часть может присоединиться в Железный Легион для борьбы за светлое будущее! Я даже исключение для вашей мутантки сделаю, она увидит казнь человека, который её привёл к вам, а потом... Беги Шошана! – улыбнулся фриц. — Оставлю вас на едине, подумайте, Мельник... — Ты ни черта не получишь, сволочь! – прорычал полковник. — Зачем он тебе тварь?! — Месть, за убитых... – холодно, как постали провёл голос фрица. Фашист ещё какое-то время глядел на пленников, но не дождавшись положительного ответа решил скрыться. Силуэт расстворился в темноте, будто его и не было. В следующие минуты прозвучал щелчок и дверь со скрежетом метала, ненадолго пустила свет факелов, по ту сторону. Резкое закрытие, поставило точку невозврата. Командир Ордена ещё не догадывался, что перед ним объяснялся сам фюрер. Реальный фюрер.

***

Очнувшись после успокаивающего сна, Артём быстро поел с другими кшатриями. Краснов его заверил, что помогут, как только сумеют дойти вести с Ганзы или с Красной Линии о отряде Мельника. Кстати о последней, прибывали и генералы в Полис оттуда, дабы доложить обстановку. Рейх пустил газ в направлении Театральной и Кузнецкого Моста, он настолько плотный, что трудно вообще двигаться на позиции через густой отравленный туман. В общем, выхода нету. Артёма встретили — Анна Мельникова и Иккинг Карасёв — так объяснил Краснов его выдуманную фамилию. Неужто в самом деле этот "ганзеец", окажется всадником? Который истреблял фашистов с Пушкинской на своей крылатой рептилии? Откуда вообще появилась она и с каких пор они знают немного о Чёрных? Все же говорили: что челноки с ВДНХ врут! Все эти вопросы не давали парню покоя. Маска со стёклами, была надета, а вот оружие какое-либо, не дали, за исключением Мельниковой и самого Краснова. — Артём, слушай сюда внимательно: про них — никто не должен знать. Хотя... кому там знать, – отмахнулся в респираторе мужчина. — Иккинг, уверен, что ему можно доверять? — Уверен, к тому же, он может подсказать, как пройти незамеченным в Рейх. — Туда не пройти, там газ пустили, – фыркнула Аня, хоть та с каким-то презрением смотрела на Сухого. На что юноша решил обращать внимание, понятно, на нервах она. Отец, как и отряд пропал там, и он прекрасно понимал её злость. — Артём, вперёд, – Краснов уже входил в зону дезинфекции, указав стволом туда. Парень посмотрел на всех присутствующих, удивительно, что не пришли другие кшатрии, значит, секрет исключительно Ордена это. Интересно всё-таки, что ему доверяют. А что? Про дракона все кому не лень расскажут, что быстрый, смертоносный и слушается исключительно своего всадника. Сердце бешено колотилось, к горлу пошёл ком, а холодный пот лишь укреплял мысль, а нескормят его ему? Не ну а что? Привёл его, отказали в помощи ВДНХ, вот и награда в виде обеда мутанту. Возможно, терроризирует станцию Боровицкую, как некий "Зверь" с Конфедерации 1905 года. Ноги немного стали ватными, непослушными, но ствол автомата Анны Мельниковой, заставил двигаться туда. Они прошли ворота, пока не оказались в вестибюле станции. Там лежали кости, турникеты и всякий мусор. По правую сторону лежало что-то чёрное, блестящие и здоровое. Неприятный озноб в душе, своими когтями драл внутри. Чешуя, кожистые крылья и зеленоватый глаз. Который переливался глядя на вошедших. Чудище издало рычание, медленно обводя для себя вошедших. — Беззубик... братец, спокойно это я..., – голос Иккинга был спокойным, хоть немного дрожащим. Дракон расскрыл своё крыло, там, свернувшись у бока спал... подросток? Серая кофта с капюшоном и джинсы, а чуть впереди виднелись лямки рюкзака. Зверь боднул своей головой макушку ребёнка. Тот засуетился стал что-то бурчать неразборчиво, пока не повернулся на свет. Это была девушка, только непривычная по внешности, миндалевидные белки зубы-резцы с чуть длинее клыками чем у обычного человека. Артём вздрогнул от такого совпадения, не понятная мутантка и живой ящер-переросток, точнее дракон. Откуда он мог знать об знать, что в Ордене ещё и такие мутанты водятся! Иккинг уже протягивал левую ладонь к крылатому существу. Оно приподнялось, стало нюхать своими ноздрями воздух и, судя по всему, узнало его. Рептилия издала такое счастливое урчание с рокотом, что сейчас будто взлетит от избытка эмоций. — Иккинг! — мутантка сразу же обняла его, счастливо, но затем отстранилась, добавив: — Астрид фашисты забрали... — Я знаю, и мы её вытащим, как и остальных! – в голосе появилась решимость, и парень обернулся.— Артём, ты нам нужен и вот, наши секреты перед тобой!