Шёпот

Он вспоминал прошлое лето. Их лето. Тогда, сидя на качелях, Хёнджин впервые увидел Ликса. Тот разложил на траве клетчатый плед, включил музыку на старом магнитофоне и принялся собирать цветы. Сплел из них венок, а затем улыбнулся. Странно-старинно и вечно. А Хенджин замер. Ему впервые подарили улыбку. Мимо текла река. Ледяная вода искрилась под палящим солнцем, а рядом сидел ангел в венке из ромашек. – Как тебя зовут? – Феликс. А лучше – Ликс. – Я Хенджин, – произнес. И неловко, на выдохе, – давай… дружить? – Давай, – о, как же это легко звучит. Так, будто не случилось в этот миг чуда, что породило дружбу на века. Так, будто каждый день Хёнджин знакомился с мальчиком, который теперь приходил лишь во снах. *** Вторая встреча произошла в магазине. Хенджин увидел Феликса около стеллажа с жвачками. Тот выбрал пачку жевательной резинки со вкусом клубники. В руках он держал банку вишневой колы. И снова улыбался. – Привет, Джинни! Пойдешь гулять? – Привет. Пойду, – ему было все равно куда идти, главное, что с Феликсом. Они гуляли по лесу, подошли к старому дереву. Ликс погладил гладкую кору - это платан. – Знаешь, когда-то я плакал здесь. – Почему? – Тогда я не знал. Но теперь думаю, из-за того, что не встретил тебя. Я рад, что мы дружим. – Я тоже. Давай поклянемся, что будем вместе целую вечность? – Вечность, – задумчиво, – и навсегда. Они скрестили мизинцы. Ладони чуть подрагивали от напряжения, но смех Ликса прекрасно разряжал обстановку. *** Лето пролетало быстро. Неловкие объятия, взъерошенный мятный маллет, клубничные жвачки и ромашки… Вечера в горах, где видно каждую звезду, а Ликс сидел на траве и неумело перебирал струны гитары. Поездка к морю обоим казалась красочным сном. Бескрайняя гладь прозрачной воды, цвета самых ярких ментоловых леденцов. Брызги, мороженое, раскаленный солнцем песок и розовый закат, что словно сахарная вата, таял на языке. Прощание на вокзале - Хёнджин уезжал в город - со слезами, страхом и последним взглядом. Впереди - лишь письма, железная дорога и осень. Позади - тысячи счастливых моментов, звуки магнитофона и полароидные снимки. Хрусталь воспоминаний раскалывался, резал веки. И заставлял плакать кровавыми слезами. *** Следующим летом Хенджин шёл в гости. Пересёк небольшую поляну, ступнями зарываясь в мягкую траву. Проследовал к лесу. Кроны деревьев склонялись над тропинкой, в прохладном воздухе витала золотистая пыль. Ветки прогибались на ветру, шелестели листьями и говорили. Шептались о чем-то своём, вечном. Рассказывали друг другу секреты древности, а может вспоминали маленького мальчика, что потерялся здесь и уснул. В лесу было жутко, но Хёнджин не боялся, ведь здесь жил Ликс - его друг. Очередной поворот среди лабиринта стволов, шепотки крон, пение птиц, и вот он дома. Ликс наверняка здесь - снова спит. Хёнджин приблизился к дереву. Оно росло чуть дальше других, в стороне. Вокруг рассыпались мелкие цветочки-маргаритки. А на одиноком стволе нацарапано перочинным ножом: “Ли Феликс 1990-2006” – Знаешь, Ликси… Я верю, тебе снятся хорошие сны…