6. Зацепка

Касуо ухмыляется, после чего оборачивается и смотрит в пол, удивившись. Он поднимает шприц, лежавший в кармане убитого мужчины. — Ну как сказать не нашли, — усмехнулся Касуо, после чего перевернул шприц и обнаружил на нем наклейку с изображением логотипа, — Погодите-ка. Это разве не Takeda Co.? — Что еще за Такеда? — спрашивает Широ, выдувая облако дыма. — Фармацевтическая компания. Сотрудничает с нашими лабораториями. Вы не хотите сказать? — усмехается Касуо, после чего продолжает идти вперед. — Что там такое, Касуо-сан? — спросил Нанасэ, а за ним и Хасегава, — Может быть, нам стоит спросить в офисе данной компании о том, куда они поставляли? — Именно так, — отвечает Касуо, — Похоже мы вышли на большую зацепку. Как бы она не стала палачом для нашего дорогого убийцы. [...] Подпольный клуб. Нью-Йорк. Много света и шума. Сверху горят неоновые вывески, при заходе на лестницу уже чувствуется запах табака. Дверь отворяется. — Как же тут шумно, — произносит мужчина невозмутимо, проходя вглубь. Развеивая дым от табака, он проходит внутрь. — Эй, скотина, ты че здесь проходишь? — спрашивает его один из мужчин, стоящих рядом с выходом. Он выбрасывает окурок тлеющей сигареты на мокрый пол, — Че, не видишь, что мы тут шабим? Мужчина посмотрел на них спокойно, после чего начал осматривать помещение. — Не игнорируй меня, подонок. Курящий мужчина начинает задерживать его за руку, но другой достает пистолет из пальто. — Выстрелю же, гад, — говорит он, начиная надавливать на курок. — Отставить, — слышится голос сзади от барной стойки, после чего мужчина удивленно оборачивается. Он обнаруживает высокого подтянутого юношу с черными волосами в стиле штор, в красной рубашке и черных брюках. На нем висит длинное кожаное пальто с серебряными цепочками. На его ногах видны черные кроссовки. Он сидит на стуле возле барной стойки, простирая свою ногу на следующие два стула, с опущенной головой, прокручивая между пальцев бокал с пурпурной жидкостью. В ней плавает белая таблетка. — Я же говорю, отставить, — произнес он повторно, после чего поднял голову и показались его карамельно-красные глаза. Он перестал крутить бокал. — Камикуро-сама, я Вас везде искал, — сказал мужчина, мгновенно убрав пистолет. — Кто разрешил тебе обращаться к нему по имени? — замахнулся на него другой мужчина, стоящий при входе, взяв в руку сломанную бутылку. Послышался выстрел. Танцующий зал притих. Он упал на пол, из его руки начала течь кровь. Послышались крики. — Отставить, сукин сын, — произносит юноша, держа в руках серебряный пистолет, выпивая из бокала. Из дула дымится, — Я что, неубедительно говорю? — Камикуро-сама, простите его. Честно. Не хотел, чтобы из-за меня… — Вот оно что, — слегка ухмыляется юноша, — Все вы так наивны. Что ваша людская доброта вам поможет. — Не совсем, но… Юноша встал со стула, после чего начал подходить к нему. — Без разговоров, — ухмыльнулся он, после чего допил и поставил бокал на стойку, — Пошли отсюда. Он похлопал его по плечу, после чего двинулся вперед. Мужчина последовал за ним. [...] Они присели друг на против друга на кожаных диванах в комнате, полной дорогого европейского антиквариата, который создавал приятный антураж в золотых и зеленых оттенках. — И зачем Вы меня позвали в итоге? — спрашивает мужчина, глядя на него, — По данным никаких новых точек или вспышек нет и… Камикуро откинулся на диван, после чего положил голову на бок. — Рюноске. — А? — последовало в ответ. — Понимаешь, ты слишком много работаешь. Нужно брать перерыв. Он ухмыльнулся. — Почему Вы заботитесь обо мне? Разве у “Покровителей” нет тоже забот по горло? — спрашивает Рюноске в недоумении, — Вы решили меня угостить в ресторане? Но почему именно меня… — Расслабься, — произнес Камикуро. В комнату зашла женщина, принеся поднос со стейками и бокалы красного вина. Она ушла и закрыла дверь. — Понимаешь ли, — продолжил он, — Дело не в том есть ли у нас заботы или нет. Я устал. Америка меня изнурила. Вся эта напыщенность культуры, вечная суета, фастфуд и американские девушки, от которых уже тошнит. Камикуро ухмыльнулся, начиная резать стейк ножом, после чего съел кусок. — И что Вы предлагаете? — спрашивает Рюноске, все еще в недоумении, — У вас здесь служба, никто Вас не сможет освободить от нее. — Я улетаю в Японию, — кротко ответил Камикуро, делая глоток вина, — На свою родину. — Вот оно как… — начинает размышлять Рюноске, — Но для этого ведь нужно еще разрешение… — Уже есть, — говорит Камикуро, — Я уже заранее все подготовил. У меня уже есть билет на завтра и разрешение. — Получается… В последний день нахождения тут… Вы решили посидеть с простым нейтрализатором? — спрашивает Рюноске, — Не слишком ли это благородно? — Не нужно благодарить. Я же сказал, мне надоел весь этот кислотный пафос, чинопочитание, демагогия. С вышками не так интересно как с вами, — произносит Камикуро, съедая еще один кусок стейка, — Ешь, пока не остыло. — А-ага… Спасибо, — говорит Рюноске, разрезая стейк. — Надоело вечное это притворное уважение со стороны подчиненных. Я их не перевариваю. Они просто боятся меня, только поэтому и уважают. Они не делят со мной ценностей… К черту эту систему, — говорит Камикуро настойчиво, — Мне нужен настоящий уют. Нужна женщина, которая ценит, а не эти шлюхи припудренные. Понимаешь, о чем я? — Н-ну… Имею некоторое представление… — сказал Рюноске. — Поэтому я и выбрал самого неприметного работника, — произнес Камикуро, — И вообще. Обращайся ко мне на “ты” и зови просто Камикуро. Без суффиксов. Окей? — Ок-окей… — ответил Рюноске, продолжая есть стейк. Камикуро доел свой стейк, после чего продолжил пить вино. — Знаешь. В Японии у меня брат есть. Свихнутый брат. Но заимел большое влияние. Нас всегда сравнивают с ним, но мне не нравится то, что он делает. То, какими ценностями руководствуется. Буквально больной человек… Мы с ним полные противоположности, — сказал Камикуро. — Но ведь, Вы сказали… — На “ты”, — колко подметил он. — Ой, простите. Ты ведь сказал, что едешь туда отдохнуть, нет? — Не только. У меня есть дело для себя. Цель, — ответил Камикуро, допив вино, — Я убью брата. [...] Аманэ возвращается домой вместе с Камигавой. Юдзуки спит на простыне. — Ну посмотри, как младенец спит, — говорит Камигава, проходя мимо, — Ты пока разложи пакеты. Я сейчас руки помою, — произнесла она и зашла в санузел. — О, еда? — спросил Юдзуки, вставая с простыни, — Еду надо. — Эй, ты же только что спал? — в недоумении спрашивает Амане. — Ну, вот проснулся, — усмехнулся Юдзуки, — Ради еды можно. — Ты что, симулировал? — ответил Амане. Из санузла вышла Камигава. — Он часто так симулирует. Лишь бы самому за продуктами не ходить. А когда есть, то сразу появляется правило “едят все”, — усмехнулась Камигава, — Честно, я уже привыкла. — Нечестно как-то выходит, — ответил Амане. — Ну что поделаешь, такой вот сосед у нас, — продолжила Камигава, проходя к ним. Юдзуки ушел в санузел. — Пока нарежь колбасу, — сказала Камигава, после чего начала оглядывать комнату, — Так, а где пульт, кстати? — Какой пульт? — спрашивает Амане, нарезая колбасу. — Ну. От телевизора, — говорит Камигава, стоя на простыни и осматривая, после чего подкидывает майку Юдзуки, — В одежде Юдзуки ничего не найдешь. Да уж. Она оборачивается и обнаруживает Юдзуки, сидящего за столом. — Как ты тут уже оказался? — спросила она. — А вот так. Пока ты языком молола, — усмехнулся Юдзуки, положив руки на колени. — А пульт где, не знаешь, случаем? — Поищи в комнате. Там должна быть. — Ты имеешь ввиду склад? — спросила Камигава с боязнью. — А у нас есть другие комнаты? — удивился Юдзуки. — Что еще за склад? — спросил Амане. — Да мы так комнату ту называем. Там просто бардак такой… Страшный. — сказала Камигава, после чего ринулась к Аманэ, — Ты что, всю колбасу нарезал? Блин, не уследишь за вами, какой ужас… — Ой, я думал… Ну ничего, все вместе съедим. — Чего греха таить, да я один все съем, — произнес Юдзуки, положив в рот один ломтик колбасы. — Ну без хлеба то все съедят. Но тошнить потом будет… Ой-ой-ой, — сказала Камигава, убрав из-под рук Юдзуки тарелку с колбасой, — Ты пока сыр нарежь. Я сейчас вернусь. Камигава побежала в комнату. — Так, она не смотрит же? — спросил Юдзуки, наклонившись, чтобы увидеть коридор, — Вроде нет. Он потянулся за тарелкой на кухонных полках. Камигава вернулась с пультом в руке. — Прикинь, оказался в упаковке от пиццы, какой дурак его туда закинул, — произносит она, запыхавшись, после чего взглянула на Юдзуки, съевшего еще один ломтик. — А, что? — спрашивает он, смотря на нее с удивлением. — Эй, снова что-ли! — сказала она, побежав за ним. Юдзуки бежит с тарелкой колбасы по комнате, Камигава бежит за ним. Она поставила ему подножку, но он словил на лету и сбежал в комнату. Он начал танцевать при входе в комнату и показывать средний палец. — Ну и сиди жри там, — ответила она ему. Послышалась захлопнувшаяся дверь. — Вот так и пролетают дни у вас… — говорит Аманэ. — Да вообще… Ужас, — произносит Камигава, запыхавшись еще больше, — Пойду в душ схожу. — Давай-давай. Она пошла в санузел, и Аманэ остался, закончив нарезать сыр. Он сделал себе бутерброды. — Ну, зато теперь бутиков самому поесть можно. Думаю, они будут не против, — произнес Аманэ, лягнув на простынь, после чего увидел пульт, — О, и пульт есть. Аманэ включил плазменный телевизор, после чего обнаружил там включенный браузер. — “Хен…” — начинает читать Аманэ. — Так вот зачем ты пульт в упаковке от пиццы спрятал? — послышался голос Камигавы из санузла. Юдзуки выбегает из комнаты и бежит в гостинную. — Оп-оп, что это у нас? О, телевизор? Так… — он забирает пульт у Аманэ и закрывает вкладку браузера, после чего начинает клацать на кнопки. — Не понял… А-а… Все сразу и прояснилось, — усмехнулся Аманэ. — Юдзуки-и! — послышалось от Камигавы. — Ой, что-что? Прослушал, — пошло робкое от Юдзуки. — Еще такого невиновного строит! А я так аниме и не посмотрела, придурок, — продолжился голос Камигавы. — Ничего страшного. Еще посмотрим, — усмехнулся Юдзуки. — В следующий раз в инкогнито сиди, — сказал шепотом Аманэ, — А щас историю браузера почисть. — Уже, — сказал Юдзуки, и присел рядом с Аманэ, — Просто второпях последний раз было. — Лучше вместе смотрите тогда, — усмехнулся Аманэ. — Ты тупой? — начал смеяться Юдзуки, — Так и посмотрим, ага. — Ладно, ничего страшного, — произнес Аманэ, — У всех бывает. — Да, ничего такого, — ответил Юдзуки.