^~Спасибо

      На холодной земле лежало ещё тёплое тело Невера, хотя спустя время оно тоже будет холодным. Рядом с телом Невера на всё той же холодной земле стоял на коленях Лололошка, умоляющий своего друга проснуться. Рядом стоял Джон Дейви Харрис, который где-то в глубине своей души тоже просил Невера открыть глаза.       Но Невер не проснулся, не открыл глаза. Невер умер. И умер он навсегда.       Впервые за долгое время они решили поступить по плану Лололошки, а не Джона. Впервые за долгое время Лололошка вновь решил действовать мирным путём. Впервые за долгое время он поверил, что может просто поговорить со злодеем, и тот сразу же перейдёт на сторону добра. Впервые за долгое время мироходец повёл своих друзей прямо в лапы к врагу.        И вот к чему это привело.       Слёзы навернулись на глаза Лололошки ещё на том моменте, когда Невер был в сознании. Но он держал слёзы, ведь надеялся, что спасёт ворона. Он уже потерял Марка, он не мог потерять кого-то ещё. Он просто не выдержит, если потеряет кого-то ещё.       Но он потерял Невера. Он потерял того, кто был с ним в Архее буквально с самого начала. Он потерял своего самого первого друга из этого мира.       Он больше не мог сдержать слёз. Они неконтролируемым потоком лились из его глаз, и мироходец даже и не собирался что-либо с этим делать, ведь сейчас ему плевать на то, как нелепо он выглядит. Лололошка плакал над телом Невера. Он плакал над телом друга, который умер по его вине.       Это ведь его вина, да? Он предложил поговорить с Отцом и именно он привёл Невера к нему. Ворон умер по его вине. Лололошка понимал, что это всё его вина. Он понимал, что Невер сейчас мог бы быть живым, если бы не он. Лололошка убил его… Как он убил и Марка. Багрянник сейчас был бы в порядке, если бы не пошёл вместе с мироходцем в битву за Архей. ***       По возвращению в лагерь Лололошка ничего не сказал своим друзьям, а ушёл подальше от остальных. Сейчас он был не в состоянии нормально мыслить, а разговаривать уж точно. Ему было стыдно перед своими друзьями, ведь он понимал, что Невер мёртв по его вине. Ему было стыдно перед остальными за то, что он смог спасти их друга.       Он сидел на небольшой деревянной постройке возле лагеря; она была достаточно далеко, чтобы его никто не побеспокоил. Глаза мироходца были красными, ведь он только-только перестал плакать.       — Лололошка, вот ты где! — сзади раздался знакомый голос. Лололошка обернулся и увидел Беренгария, в руках которого была какая-то деревянная чашка. — Ты не против, если я посижу здесь с тобой?       Мироходец лишь молча кивнул. Старик присел рядом с ним, улыбнувшись.        Так как теперь Лололошка мог получше рассмотреть лицо Беренгария, он заметил, что его глаза тоже были немного красными. Он, судя по всему, тоже плакал, узнав о произошедшем с Невером.       От осознания этого Лололошка чувствовал себя ещё более виноватым. Он отвёл взгляд и задумался о том, что он будет говорить всем остальным… Они точно будут злы на него за смерть Невера. Они никогда его не простят, так ведь?       Мироходец даже не заметил, как сильно сжал свои руки, царапая их; такое иногда происходит, когда у него слишком много стресса или когда он задумывается о чём-то не очень приятном. Это заметил Беренгарий, который аккуратно положил свою свободную руку на плечо Лололошки. Тот сразу же поднял свой взгляд на него.       — Джон рассказал мне, что произошло, — после этой фразы мироходец вздрогнул. — И я понимаю, что Невер тебе знаком дольше всех нас, поэтому произошедшее точно ударило по тебе сильнее всех… Я сделал ромашковый чай, он помогает успокоиться.       Старик протянул Лололошке ту самую деревянную чашку. Тот взял её, сказав тихое «спасибо», и тут же сделал глоток. Успокоиться он сейчас точно не против.        Вновь повисла тишина, но она была скорее не неловкой, а успокаивающей. В голове Ло сейчас слишком много мыслей, и большинство из них были, мягко говоря, плохими. Он боялся вновь посмотреть в глаза алхимику.       — Я пойму, если ты теперь меня ненавидишь. Вы все имеете на это право.       — С чего это?       — Он умер по моей вине, Беренгарий… Я позволил ему пойти с нами прямо в руки Отца.       — Но ты ведь не мог предвидеть того, что произойдёт дальше. Никто из нас тебя не ненавидит, а я уж точно! Это не твоя вина.       Последнее предложение сломало его. Из глаз мироходца снова потекли слёзы. Он поставил чай рядом с собой и заплакал, закрыв своё лицо руками. Беренгарий же сочувствующее похлопал его по спине по словами «выпусти всё наружу, я рядом».       — Это всё моя в-вина… — голос Лололошки дрожал. Беренгарий за плечо притянул его к себе, заключая в полу-объятие. — Я не смог спасти его, Беренгарий!.. Я виноват в его смерти. Мне жаль… Мне правда очень жаль…       В этот момент алхимик лишь повторил своё «это не твоя вина». Он готов был повторить это ещё хоть сто раз, если понадобиться. Беренгарий готов был просидеть здесь с Лололошкой хоть вечность; главное, чтобы тому стало лучше.       — Благодаря тебе Невер снова захотел жить, Лололошка, — начал говорить он, грустно улыбнувшись. — Если кто и виноват в его смерти, так это Отец. И я обещаю тебе, что мы обязательно ему отомстим. Каждый из нас.       Мироходец всё же поднял свой взгляд на него, решившись посмотреть ему в глаза. Во взгляде Беренгария не было ни капли ненависти, только искреннее сочувствие и желание помочь. Его грустная улыбка заставила Лололошку невольно улыбнуться в ответ.       — Это не твоя вина, — опять повторил алхимик, похлопав своего друга по плечу. — Я не устану повторять это тебе, пока ты не поймёшь, Лололошка.       И в этот момент Первый обнял Беренгария, который от неожиданности произнёс своё любимое «эво как!», а потом ответил на объятия. Им обоим нужно было это после всего того, что успело произойти.       Лололошка плакал. Беренгарий тоже плакал. Мироходец понял это, когда услышал, как старик шмыгал своим носом. Но он ничего не сказал по этому поводу, ведь понимал, что им сейчас нужно было поплакать. ***       Когда настало время уходить из Архея, Лололошка и Джон пошли прощаться со всеми своими друзьями.       Беренгарий понимал, что рано или поздно они уйдут, но ему все равно было грустно прощаться. Оба парня в очках нравились ему, и он был бы очень рад, если бы они решили остаться. Алхимик лишь надеялся, что когда-то они заглянут в гости.       Когда Лололошка подошёл к нему, они говорили много о чём. Беренгарий пожелал своему другу удачи и пообещал, что будет заботиться о всех его друзьях.       В конце их разговора Лололошка обнял его, прямо как в тот день, когда умер Невер. Алхимик с радостью обнял его в ответ, улыбнувшись.       — Спасибо тебе за всё, Беренгарий, — негромко сказал Первый, тоже явно улыбаясь. — Спасибо.