Хотеть касаться (Люди Икс; Роуг/Гамбит; Первый раз)

      Пританцовывая и кружась, Роуг и Гамбит украдкой — Гамбит даже на всякий случай проверяет, не помешает ли им кто, вызывая у Роуг легкую улыбку, — скользят в комнату, так и не размыкая сплетения рук. Роуг кажется, что теперь она просто физически неспособна это сделать, как когда-то — прикоснуться. Кончики пальцев покалывает и совсем не от ощущения кинетической энергии, струящейся под бархатной кожей Гамбита. Хотя, возможно, и от всего сразу. Просто касаться без последствий — чертов высший дар, отныне Роуг уверена в этом. Кто бы мог подумать, что обычное прикосновение будет ощущаться ей так жадно, так глубоко, что хочется глаза закрыть, отключить все органы чувств и оставить только мягко-требовательное звучание кожи о кожу.       Щелк — дверь запирается как-то сама по себе, и Роуг тихонько вздрагивает, открывая глаза. Да, она их все-таки закрыла. Закрыла, не переставая гладить подушечками пальцев то запястье Гамбита, то его ладонь, то самые кончики пальцев. Неосознанно забираясь выше, к рукаву фиолетового шелка рубашки, которая какого-то черта мела такие преступно длинные рукава.       Гамбит смотрит на нее, игриво приподняв уголок губ, и прокручивает крохотный ключик, зажатый в свободной ладони, прямо перед самым ее аккуратным носиком.       — Чтобы нам никто не помешал. Конечно, у Логана, если что, есть встроенные отмычки от всех замков, но, надеюсь, дело не дойдет до того, чтобы твой папа выламывал дверь.       Роуг хихикает: если учесть, как старательно Логан выпроводил их от входа в Опасную комнату, как едва ли не пинками отправил в сторону жилого крыла, а потом еще как-то слишком недвусмысленно подмигнул, мол, отдохните, — он был последним, кто бы им препятствовал.       — Только, — Роуг с нескрываемым сожалением высвобождает ладонь из плена пальцев Гамбита — жалкая жертва, на которую ей приходится пойти, чтобы нарочито невинно коснуться обнаженной шеи, украшенной жемчужным ожерельем. Тем самым, которое подарил он, — если ты не собираешься делать со мной ничего противозаконного, Реми Лебо.       Подмигивает, ведя ладонь дальше, взвешивая в ладони подвеску в виде кошки, и легонько оглаживая открывшиеся ключицы и зону декольте. На губах сама собой расцветает улыбка. Знает, что Гамбит не отводит взгляда, знает, что Гамбиту это нравится. А еще — что Гамбит чувствует все ее эмоции, и это добавляет уверенности вдвойне.       Опьяняет.       Легкий рывок цепких длинных гибких пальцев, обхвативших ее тонкое запястье, как капкан, — и Гамбит одним легчайшим движением притягивает ее к себе, мягко впечатывая грудью в торс. Он улыбается в ответ самой обворожительной улыбкой, на которую только был способен, а их разных вариаций в его арсенале было навалом — Роуг уже убедилась. И сейчас оттенок явно кричал: ну доиграешься же. Точнее, уже. Доигралась с самой первой встречи, когда увидела его и поняла: как бы ни пыталась утверждать обратное — с таким парнем ей всегда будет мало касаний лишь через одежду.       — Готова к еще одному уроку? — Теплые руки скользят по бедрам гибкой струей, обжигающей лентой по талии, собирая ткань платья, и наконец взмывают к ее горящим щекам. Не от смущения: к черту его, рядом с Гамбитом Роуг давно забыла, что это такое, — от обуревающего желания наконец сбросить ненужные тряпки.       — Давно уже пора бы к нему приступить. — Легкий наклон головы, вынуждая белую прядку упасть на лоб. Взмах-взмах ресничками — Гамбит всегда говорил, что они у нее, как у куклы, только сегодня ей совершенно не хотелось быть фарфоровой драгоценностью в чьих-то руках: Роуг знала, что выдержит абсолютно любой напор, — и он приникает к ее губам тягучим поцелуем.       Ладони Роуг взмывают вверх, беспорядочно комкая его рубашку на плечах, сквозь которую — черт, эта ткань всегда была такой тонкой или Роуг только сейчас это поняла? — и так ощущается крепкое тело. Одна рука остается на плече, охраняя завоеванную территорию — Роуг радуется своей маленькой победе, — а вторая впивается в его волосы. Длинные, мягкие шелковистые волосы, которых прикасаться, которые целовать могла и так. Только даже сейчас все бьет искрящимися пузырьками шампанского в кровь острее, заставляя требовательно проскрести ноготочками по затылку, и всхлипнуть, стоит Гамбиту вжать ее в себя.       Оторвавшись на мгновение и словив его негодующее неразборчивое бормотание, Роуг комментирует:       — Просто хотела спросить: у тебя стоит еще с нашего поцелуя у Опасной комнаты? Тогда понятно, почему папа так быстро нас послал сюда.       — А ты нарываешься, chéri.       И в отместку Гамбит в пару ловких секунд, подобно фокуснику, стягивает с нее платье. Роуг помогает ему расстегнуть наконец эту его чертову рубашку, и откинуть в сторону. В следующую же секунду она прижимается к нему, ведомая обхватившими ее руками, и блаженно выдыхает, зажмурившись. Да… Господи, ощущение его крепкого торса, вжимающегося в ее грудь без всяких преград, воспламенительно. Низ живота сильнее сводит сводит приятной тянущей негой. Гамбит, дав ей понаслаждаться еще несколько секунд, легко подхватывает ее на руки, вынуждая обвить его бедра ногами, и несет к кровати.       Аккуратно уложив Роуг на подушки, он избавляется от ее белья, отстранившись и полюбовавшись его нежным розовым оттенком. Роуг знала, как они оба тащатся от того, что наблюдают друг за другом, пока одеваются, но сегодня ни кружевные стринги, ни полупрозрачный бюстгальтер не нужны. Эх, даже жаль, что покрасоваться долго не удалось. Зато Роуг тоже не состоится в долгу и боксеры Гамбита очень быстро оказываются где-то на полу.       Красив, зараза. Роуг облизывается, огибая взглядом крепкое тело с мягким рельефом мышц, и задерживается на члене. Нет, она его обязательно попробует, только чуть-чуть попозже. На десерт после основного блюда. А пока можно потянуться и коснуться его ладонью, на этот раз без преград. Гамбит вздрагивает, прикрыв глаза, когда пальцы сначала невесомо проходятся по головке, а потом Роуг обхватывает его, закусив губу от любопытства, — и Гамбит слегка толкается бедрами.       — Дьявол, детка.       Его стоны и реакция — для Роуг лучшая награда. Без преград он ощущается еще более горячим, пульсирующим и чертовски приятным на ощупь.       Большинство учеников Института почему-то считали их патологически платонической парой. Ха! Они далеко уже не первый раз видят друг друга обнаженными и кайфуют от познания тел. Да, минет в супертонком презервативе, ласки-поцелуи сквозь кружево белья и взаимная мастурбацию с помощью тончайшей перчатки — это вообще не то, что контакт кожа к коже, но хоть что-то.       А теперь они могут попробовать абсолютно все.       Роуг решает продолжить. Проходится поцелуями по его шее, плечам, легонько втягивая кожу. Вкусно. Терпко-мускусный оттенок пьянит рецепторы, грозя вот-вот вызвать перегрузку организма, а ей мало. Ей все мало этого невозможного человека, заставившего ее наконец поверить в себя. Касания губ переходят на его грудь, которая вздымается так часто, из которой вырываются хриплые стоны — и все из-за нее.       Стоит ей царапнуть легонько его сосок — и терпение Гамбита подходит к концу. Уверенно, но мягко отодвигая Роуг от себя, он наклоняется над ней и снова целует, завлекающе толкаясь языком в рот. Ладони накрывают аккуратную грудь, сжимая ее и взвешивая полушария, мягко терзают затвердевший сосок.       Он играется с ее телом, как загибает уголки у карт. Внутрь, в просящую влагу, проскальзывают пальцы — сразу два, и Роуг стонет от того, как правильно они ощущаются. Никакие самые тонкие перчатки не заменят ощущения прямо так — оголенно друг к другу, оголенно друг с другом. Хныкнув, Роуг сама начинает на них насаживаться и стонет, когда Гамбит с совершенно издевательской улыбкой отстраняется. Эмпат чертов, понимает, что ей уже нужно немного… Ох! Роуг не сдерживает стона, ведь Гамбит притягивает ее к себе за бедра и располагается между ее ног. Посылает ухмылку, а в глазах еще ярче разгораются гранатовые огоньки. Дьявол, просто обаятельный дьявол во плоти.       Который приникает к ней ртом и легонько проводит языком по клитору. Роуг подбрасывает уже от одного этого простого движения, а когда Гамбит начинает ласкать ее усерднее, заставляя взвыть и вцепиться зубами в подушку. А пальцами — в его волосы, неловко подстегивая продолжать, еще не зная, что и как надо делать — просто чувствуя. Да-да-да, еще-еще, вот так, пожалуйста, сильнее… Роуг вскрикивает, стиснув бедрами его голову — тело разбивает оргазменная дрожь.       — Вот ты и испытала настоящую маленькую смерть, ma petite.       Божечки, он всегда такой довольный? Улыбается, как кот. И невесомо слизывает ее влагу с пальцев — нет, ну правда кот. Красуется, черт возьми. Уже от одного этого вида Роуг стонет: ей мало. Внутри все еще безумно пусто, и она правда умрет, если не заполонить эту пустоту прямо сейчас. И пальцев с языком уже будет мало.       Гамбит нависает над ней, проводит кончиком носа по щеке.       — Если будет больно — говори.       Роуг хочется отмахнуться: она и так знает, что больно не будет, только не с ним, но все равно кивает, — не хочется портить важность момента. И чувствует, как он в нее входит. Медленно, растягивая ее, постепенно заполняя, а ей разрыдаться хочется. Да, это лучше, чем пальцы. Это гораздо больше, жарче, глубже, чем пальцы. Боли нет — только непривычное чувство растяжения, которое то хочется продолжить, то прекратить с непривычки — потому что слишком много, черт возьми, всего. Она слышит прерывистое дыхание Гамбита, и стон, сорвавшийся с его губ и утонувшей в ее, когда он проникает в нее до конца.       Они облепляют друг друга руками и ногами, сливаясь в единое целое и силясь продлить этот момент. В ушах звучат барабаны: или это кровь так от восторга к голове прилила? Победа. Они сделали это. Летите в бездну те, кто в них никогда не верил.       — Порядок? — сипло выдыхает Гамбит. Роуг кивает. Она куда больше, чем просто в порядке. Впервые в жизни она чувствует себя на сто процентов живой и желанной.       Начинает двигаться он неспешно, все еще давая время привыкнуть к себе и размеру, — и к эмоциям, которые вызывает каждым своим аккуратно-дразнящим толчком. Хорошо, горячо, мокро, жарко, волшебно… Она впивается ногтями в его плечи, подначивая, когда понимает: мало, снова мало.       — Быстрее.       — Не дразни вора, chéri. — В его голосе слышится легкое сомнение, но желание дамы для Гамбита всегда закон. Роуг выгибается в ответ на участившиеся рывки, сцепляет позади его талии ноги, чтобы не дай Бог не отстранился. Ни за что на свете.       Еще быстрый поцелуй — Роуг осторожно забирает у Гамбита часть сил, красным свечением перетекающих из его тело в ее, но не убивающим. Делящим. Роуг приоткрывает губы, жмется ближе, и запрокидывает голову. Ее зеленые глаза тоже вспыхивают красным, из кончиков пальцев вырываются безобидные искры, и Гамбит замирает в восхищении.       — Тебе так идет красный, ma belle.       Она уже близко, Роуг чувствует. Гамбит тоже — его стоны более рваные, более несдержанные, а руки прижимают к себе стальной хваткой. От низа живота распространяются волны, вызывая дрожь по всему телу, с каждым движением все больше и сильнее, приближая к взрыву, как ту самую карту, с которой так любил играться Гамбит. Да, милый, давай…       Роуг вскрикивает, когда тело начинает бесконтрольно дрожать и сжиматься вокруг члена. Ногти впиваются в его спину до следов, а зубами она бесконтрольно впивается в его плечо. Еще пару толчков — и Гамбит с хриплым кончает, выгнувшись и уперевшись руками в подушку по обе стороны от головы Роуг. Кажется, где-то рядом что-то немного взорвалось.       Тело затопляет приятной посторгазменной негой. Пытаясь отдышаться, пытаясь поверить, что все это взаправду, Роуг прижимается к Гамбиту, перебирая пальцами-лаская его волосы, ощущая, как он обнимает ее в ответ и ведет носом по шее.       — Я люблю тебя, ma chéri. И не думай всякого: Гамбит таких слов еще никому не говорил.       — Я тоже люблю тебя.       Роуг впервые в жизни чувствует себя на всю катушку особенной, живой и желанной. И дело не в подчинившихся способностях или остатках силы Гамбита, все еще гуляющих по ее телу, нет. Дело в сердце, внутри которого наконец-то встал на место самый важный кусочек.