Предпочел меня работе (Люди Икс; Скотт/Эмма; Кинк на ягодицы)

      Скотт никогда не думал, будто его что-то на этом свете способно выбить из колеи. Причём так, чтобы отвлечься от своего дела, а потом вообще отложить его в сторону и аж залипнуть, чего с ним очень давно не случалось. Когда он встречался с Джин, уверенный, что это его первые и единственные отношения за всю жизнь, он наоборот действовал по четкому плану: «Сначала — дела, сначала миссии, а уж после — Джин». И недоумевал, почему у Джин было на этот счет другое мнение. Эмма же успешно справлялась с разрушением его педантичной жизни, и Скотту это нравилось. Возможно, дело в том, что он просто наконец нашел правильную женщину, заставившею его выползти из своей скорлупы.       Вот и сейчас Эмма, словно и не подозревая о присутствии Скотта, хотя вернулись они в комнату вместе, крутится перед зеркалом — высоким, в обрамлении светящихся холодным цветом лампочек, которые так хорошо подходят к ее глазам, коже и нарядам. Отбрасывая блики на ее блестящую одежду, они заставляют Скотта нет-нет да и поднимать голову, чтобы скользнуть жадным взглядом по телу Эммы. И даже отчет об успешно прошедшей миссии, покоящийся на его столе, не кажется таким уж важным.       Ух, а она хороша.       Эмма устраивает настоящий показ мод, правда, вместо шикарных вечерних или коктейльных платьев, примерять она решает белье. Сначала на Скотта она даже не смотрит: специально, чертовка, специально, а Скотт даже без телепатической связи ловит сигналы, передающиеся от кожи к коже. Эмме нравится, когда за ней наблюдают. Эмме нравится, когда ей восхищаются и не могут отвести взгляд. Она может показательно игнорировать его весь вечер, распаляя все больше и больше, но Скотт-то знает, что соблазнительная улыбка, растягивающая ее красивые губы, связана вовсе не с радостью от нового комплекта.       Эмма всего лишь тащится от того, как в этом самом комплекте на нее глазеет Скотт.       Кружевной белый бюстгальтер интригующе обхватывает пышную грудь, как бы призывая подойти, провести ладонями, сжать и сдернуть ненужную ткань к чертям. Все равно она скрывает от глаз преступно много, в отличие от… Скотт медленно скользит взглядом по тонкой талии Эммы, по ее пышным бедрам, и останавливается прямо на подтянутых ягодицах, которые символически скрывали лишь тонкие бело-серебряные стринги. Точнее… а, ну его к дьяволу, ничего они не скрывали, скорее, подчеркивали. Это тонкая символическая ниточка, блестящая в свете ламп так и просила, чтобы ее резко стащили вниз и откинули в сторону.       Форменное издевательство над воображением Скотта.       — Милый, я тебя не отвлекаю? — как ни в чем не бывало мурлыкает Эмма, поддевая стринги с явным намерением примерить очередной комплект белья, которые, словно Эйфелева башня, возвышались стопкой справа. — Может, скажешь, что тебе больше всего понравилось, раз уж так глазеешь?       — Больше всего мне нравится вот так. — В считанные секунды оказываясь рядом с Эммой, Скотт перехватывает ее руку, сжимая твердо, но чувственно и сам резко спускает начавшие бесить его стринги вниз. Эмма тихонько ахает, якобы удивленная его порыву, но на самом деле чувствуется в этом звуке намек на торжество: она уже все продумала и им обоим нравится эта игра. Скотт знает, как тешит самолюбие Эммы тот факт, что она одна из немногих способна довести его до полной потери контроля.       — М-м-м, кажется, кто-то предпочел меня работе, — смеется Эмма, ощущая порывистые поцелуи, которыми Скотт проходится по ее шее, и громко стонет, когда его сильные ладони опускаются на ее ягодицы. Сначала просто лежат, поглаживая нежную кожу, заставляя разнежиться, а потом — сжимают ощутимо, мнут, заставляя почти беспомощно промычать в поцелуй, которым он тут же собственнически затыкает ее рот.       — И какие у нас планы на сегодня, мой король?       — Я хочу, чтобы ты села мне на лицо.       — Значит, сегодня никакой работы?       — Никакой работы.       Да и о какой работе может идти речь, когда его королева так нуждается во внимании?