Бутхилл/Зарянка, ...

Когда из-за двери появилась нога, Бутхилл замер. Время замедлилось, потекло, словно густая машинная смазка. За ногой медленно - бедро. За ней рука, и так, часть за частью, постепенно показалась она вся. Бесподобная. Прекрасная. В прозрачном платье. - Милота, за что же ты так со мной, - он накрыл лицо ладонью и поднял голову вверх в отчаянии. Нет, платье было не так, чтобы прозрачным - скорее, его многослойная текстура просвечиваемых тканей давала увидеть её силуэт, а эффект мокрого шёлка на груди и талии чуть не вывел из строя его и без того поддетый речевой модуль. Словно фарфоровая статуэтка... Волосы забраны в низкий пучок, как у древних богинь Амфореуса, о которых Бутхилл услышал лишь во время пережидания где-то на русалочьих островах, а глаза впервые ярко блестели серебром и бирюзой. Никаких точек на щеках, никаких наклеек на лице. На ней вообще не было ни одного яркого цвета - вся из себя она сейчас представляла смесь палитры дикого Белобога, переливаясь, словно иней. И её зеленовато-синие глаза в ласковом прищуре смотрели на него - она смотрела так на каждого. Любя. Возможно, у Бутхилла встало то, чего давно не было из практических побуждений. - Ну как? - Мне честно ответить? Боюсь, ты не поймёшь ни слова, - он выдохнул, представляя, как теперь будет напряжен. Казалось, стоит ему моргнуть, и её украдут из-под носа. В этом случае(конечно же такого не случится, но всё же), он лично будет вырывать каждый коснувшийся её потрясного платья палец. Каждый. Твою милашку. - Не отходи от меня на этом своём очумительном приёме, не то я за себя не отвечаю. Она медленно повернула голову в сторону зеркала, и Бутхилл, безропотно подчинившись, тоже повернулся. Они стояли близко, и в отражении между ними почти не осталось пространства. Искаженное восприятие, но от этого его остаточное сердце дрогнуло, впервые так болезненно. Она улыбнулась отражению и поправила волосы. - Не слишком откровенно? - наивно задала вопрос, хитрая лиса. В её глазах сквозила мягкая мудрость, ленивая, словно огромный неспешный айсберг среди сине-зеленого океана. Она смотрела на Бутхилла так, что у него, двухметрового железного человека, подкашивались коленки, и ему казалось, что за этот взгляд он убьёт любого. Может, она была ангелом. Иначе не объяснишь то, как много ропота вызывало одно появление у такого грешника, как он, и как много благого сделали её мягкие, не покрытые шрамами руки. Бутхилл на секунду скользнул по ним взглядом, и только сейчас понял, что же его смущало - на женщине впервые не было перчаток, и молочно-белая кожа так идеально сочеталась с её светлым перламутровым нарядом, что он не мог поверить в то, что её тело и платье были разными компонентами. Идеальная. - На этой встрече будет много мужчин, и я надеюсь, что не попаду в неловкую ситуацию. - Рядом буду я, так что не попадёшь. Она задумчива окинула его взглядом, и вновь затряслись остатки несуществующего давно уже тела. - Вообще-то, ты выглядишь не так нарядно. Эх, - она грустно вздохнула, прижимая ладонь к щеке, - а я хотела парную одежду! Парную одежду... Кажется, шестерёнки внутри только что затрещали и остановились. Возможно, от перегрева из него пошёл пар. И он уверен, если бы в этом теле были возможны стандартные человеческие реакции, то он бы сейчас кончил. Наверно, от счастья. А может от того, как она уставилась на него, как улыбнулась. Вот же милашкино отродье! Настоящая милашка! Милашка и была. Бутхилл опустил голову, помассировал переносицу и выдохнул. Это он ещё не видел её туфли. Если бы увидел, уверен, сдох бы на месте. Он запустил беглый режим отладки, чтобы, не дай милашка, его не коротнуло потом в самый неподходящий момент, и в эту секунду чуткие датчики почувствовали движение. Она положила на его руку свою ладонь и отвела её от лица, второй приподнимая его голову за щёку. Ах, если бы только он мог ощущать... Но её сине-зеленые глаза смотрели мягче, чем возможные касания к железной коже. Здесь даже тактильные датчики не нужны. - Бутхилл, - и её голос... Тоже нежный. Эоны, если бы только он мог чувствовать, - спасибо тебе. Ты так много сделал для меня. Он не ощущал, но она гладила его по щеке - понять удалось лишь после короткого подрагивания кисти. Тонкой, белоснежной, гладкой. Он перехватил её, пальцами поднимаясь к арке её ладони, и подвёл её руку к губам, оставляя невесомый поцелуй. - Прости, что не могу сделать больше. Я бы хотел, но, как видишь, во многом ограничен. Пальцами второй руки она провела по его шее, по плечу, затем медленно коснулась груди - места, где осталось что-то от его сердца. Оно не билось. Как может что-то биться, закованное в железо? Насос просто почти беззвучно гонял синтезированную кровь, обеспечивающую жизнеспособность его систем. И он мягко усмехнулся на это, отворачиваясь и от неё, и от зеркала. - Ты никогда не говорил... Это было больно? Становиться роботом? - Бутхилл поджал губы. Как столь грубый вопрос мог звучать... Так? Так меланхолично. Так светло и одновременно горько, - Тебе больно? - Ты слишком много беспокоишься, милашка, - тихо ответил он, положив поверх её ладони свою. Скинуть бы её руки со своего тела, да двинуться не получается, - металл не болит. Если мне отрежут руку, я сделаю себе новую. - Мне так жаль, - она покачала головой. И глядя на её лицо, Бутхилл мог поверить - ей действительно жаль. Не его, но за него. И она, такая красивая в этом чудесном платье, печально улыбается, глядя на его сердце. На место, где оно когда-то стучало. Бутхилл вздохнул и цокнул синтезированным языком: - Будет тебе. Я с этим уже не день, не два. Привык и доволен сложившимся. Поэтому подотри нюни, милашка, и задирай юбку - поедем на бал. Она подняла взгляд, и, как всегда, на его язвительность и похабные шутки - посмотрела. Так, как не смотрит никто. Так, как он не видел никогда - до того, как её встретил. Она смотрела любя. Внезапно она улыбнулась, и - ТВОЮ МИЛАШКУ! - глядя ему в глаза, подняла юбку. До колен. Этого хватило, чтобы он отключился. Буквально. - Бутхилл? Эй? - она помахала перед его обесточенным лицом рукой, не понимая, что он временно отключен от сети, и фыркнула, - Это тебя так с чего? С кроссовок? Туфли я возьму с собой и переобуюсь на мероприятии. Бутхилл? Бутхилл, серьезно, просыпайся! Перезагрузка системы заняла добрых пятнадцать секунд. И тогда Бутхилл понял для себя одну вещь. Он больше ни за что и никогда не скажет ей "задирай юбку", даже в шутку. Никогда.