there's always a straight way to the point

      Когда на первом курсе она узнала об анимагах, она пришла в полный восторг. Даже более того. Когда на третьем курсе они встретили Сириуса, её восторг только усилился, и этот магический процесс не выходил у неё из головы. А подобными вещами она занималась с чрезмерным рвением. И именно это дело было тем самым, принадлежащим исключительно ей.       В течение следующих трёх лет она собирала и помещала в стазис все необходимые ингредиенты: лист мандрагоры, флакон с серебряной ложкой росы, которая не была тронута солнечным светом, и куколку бражника «Мёртвая голова».       Она должна будет держать во рту лист мандрагоры в течение целого лунного цикла. Она рассчитала лунные циклы на следующее десятилетие, чтобы определить наиболее удобный для себя. Так получилось, что цикл с десятого июня по девятое июля тысяча девятьсот девяносто восьмого года стал самым подходящим.       После битвы за Хогвартс, когда Гермиона скрылась в Норе и оказалась окружена бесконечным горем, она порылась в зачарованных карманах своего старого магловского чемодана и нашла свои записи и ингредиенты. Ей было больше нечем заняться. Ей было больше нечего сказать. Поэтому она положила лист мандрагоры под язык и начала свою трансформацию.       Римус сказал, что Джеймс, Сириус и Питер потратили на становление анимагами три года.       У неё ушло примерно столько же времени, если учитывать годы, потраченные на сбор ингредиентов. К началу восьмого курса Гермиона стала анимагом. Она решила сохранить это в тайне и не сообщать в Министерство. Она знала себя достаточно хорошо, чтобы понимать — иногда правила нужно нарушать. Она знала, что не хочет оказаться в очередном списке, который указывал бы на её отличие от других. Это был её секрет, только её.       Гермиона была удивлена, обнаружив, что её анимагическая форма — кошка. Впрочем, она предполагала, что у неё с Макгонагалл действительно много общего. Когда она подошла к зеркалу, то увидела, что совсем не похожа на домашнюю короткошёрстную кошку Директрисы. Её кошка была крупной и пушистой. Она была черепахового окраса с янтарными глазами, в этом она была уверена, но книг о породах кошек в мире волшебников было немного, а отправляться в маггловские районы ей не хотелось. Она боялась. Гермиона боялась стольких вещей, о которых раньше даже не задумывалась.       В теории она знала, что перевоплощение в анимагическую форму лишит её части человечности. Она была свидетелем того, как такое происходит с другими. Но она не знала, что ей понравится это чувство.       О, оно ей нравилось. Почти каждую ночь, когда она понимала, что все её задания для учёбы были готовы, и все гриффиндорцы расходились по своим комнатам, Гермиона перевоплощалась.       Она бродила по Хогвартсу, превратив избегание Филча и миссис Норрис в игру. Гермиона была уверена: они либо узнают её, либо вышвырнут из замка. Она бегала по коридорам, отталкиваясь от стен. Время от времени она натыкалась на парочек, занимающихся неподобающими вещами в тёмных углах, и когда она была особенно по-кошачьи коварна, то издавала звонкий стрекот. Они всегда суетливо застёгивали брюки, поправляли юбки, торопливо целовались на прощание, и разбегались, пока глаза Гермионы сверкали в темноте.       Это забавляло Гермиону, но она не могла избавиться от чувства зависти. Она, конечно, никогда не оказывалась прижатой к стене, в тёмном уголке. И, как оказалось, кошки очень остро чувствуют зависть, поэтому Гермионе приходилось сталкиваться с этим чувством лицом к лицу, тогда как раньше она просто отмахивалась от него. Их роман с Роном закончился летом. Между ними было слишком много преград. Гермионе хотелось бы думать, что когда-нибудь они сойдутся и возродят всё, что у них было, но она не могла гарантировать это. Самым важным была их дружба.       Так что, да, маловероятно, что в ближайшее время она окажется зажатой в темноте. И она, и её кошачья сущность смирились с этим.       Гермиона не решалась покинуть замок, хотя искушение было велико — ей не терпелось узнать, каково было бы ощущать траву своими лапами. Она представляла, как взбирается на дерево, садится на ветку и просто наблюдает. Когда-нибудь, когда наберётся большей смелости.       Прошло около двух недель после начала учебного года, и она действительно никогда не чувствовала себя более чуждой. Гарри и Рона не было рядом. У неё, конечно, были Джинни, Луна и Невилл, но, по сути, это всё — те, кто действительно её понимал.       Однажды ночью, на второй неделе, её внимание привлекли звуки тяжелого, панического дыхания. Это явно не было звуком от одной из парочек.       Она нашла его у подножия лестницы, ведущей на Астрономическую башню. Его руки были прижаты к стене, голова наклонена вперёд, каждый мускул его тела был напряжён. В этот момент он почти задыхался, и её маленький кошачий носик уловил солёный запах его слёз.       В коридоре было достаточно светло, чтобы она увидела, что у Драко Малфоя нервный срыв. Ей следовало бы оставить его, но не так давно она была на его месте, и тогда Живоглот был единственным, кто мог её успокоить.       Гермиона издала тихое вопросительное мяуканье. Драко мгновенно обернулся, всё ещё не в состоянии взять своё дыхание под контроль.       — Ты… ты не миссис Норрис, — выдохнул он.       Гермиона запрыгнула на ступеньку рядом с ним и снова мяукнула, протягивая свою довольно большую, покрытую мехом лапу, как она надеялась, в приглашающе-кошачьем жесте.       Малфой сделал вдох и выдохнул, всё ещё потрясываясь, и опустился рядом с ней. Он снова склонил голову, упершись локтями в бёдра.       Боги, она не хотела этого делать, но не могла бороться со своими инстинктами. Она потёрлась о него всем телом. Он потянулся, чтобы погладить её.       И.       О, вау.       Неудивительно, что животные ищут человеческой ласки, не обращая внимания на то, что люди объективно ужасны.       Это чувство было схоже с тем, как её мама играла с её волосами. Как когда кто-то чешет спину в том самом месте, до которого не дотянуться. Как поцелуй в лоб. Как горячая ванна, когда очень холодно. Как объятия, когда грустно. Как уверенность в том, что всё будет хорошо, и чувство веры в это, потому что человек, который говорит это, остаётся безупречным в твоих глазах.       Он почесал её макушку и провёл рукой по всему её кошачьему телу. Он повторил движение.       Всё будет хорошо.       Гермиона замурлыкала, что ещё она могла сделать?       Малфой больше не хватал ртом воздух. Его дыхание выровнялось. В теле не было того напряжения.       Теперь ей нужно было уходить, но он начал чесать её под подбородком.       — Ты милая, не так ли? Откуда ты взялась? — спросил Драко хриплым голосом. Он потянулся к своей мантии той рукой, которая не гладила её, и вытащил палочку. Гермиона напряглась.       — Cutos Animalium, — сказал он, неуклюже взмахнув палочкой. Это было заклинание для определения принадлежности домашних животных после того, как их владельцы магически помечали их, что было обязательным требованием для всех домашних животных в Хогвартсе. Через несколько мгновений в её голове появилась мысль, что он левша, но не хотел лишать её своего внимания.        Кончик его палочки засветился лимонно-зелёным светом.       — Ха, ты никому не принадлежишь. В это трудно поверить. Глупый первокурсник? Ты слишком хорошенькая, чтобы быть бездомной.       Теперь он почёсывал её за ушами, и Гермионе очень, очень нужно было собраться с силами и уйти.       Малфой вздохнул и ещё раз провёл рукой по её спине, прежде чем встать.       Гермиона моргнула, глядя на него.       — Спасибо, что составила мне компанию, — сказал он и ушёл.       Гермиона побежала и преобразилась недалеко от портрета Полной Дамы. Затем она выкрикнула пароль и продолжила бежать до тех пор, пока не оказалась в своей постели. На седьмом курсе было не так много учеников (на самом деле, только Джинни), так что большая часть комнаты была в её распоряжении, и она была благодарна этому.       Она чувствовала ужас, стыд, возмущение, возбуждение.       Она чувствовала себя счастливой. ♡♥♡       Когда на следующее утро она пришла в Большой зал на завтрак, она даже не взглянула на Малфоя. Раньше это никогда не было проблемой. Она не думала об этом. Но теперь эта мысль не покидала её голову.       Не смотри на Малфоя.       Она посмотрела на Малфоя поверх своих яйца-пашот и маффина.       Он выглядел… неплохо. Он что-то говорил Нотту. Забини протянул руку и выхватил дольку яблока с его тарелки, а Малфой шлёпнул его по руке.       Как же ей не хватало Гарри и Рона.       Гермиона отвела взгляд. ♡♥♡       Малфой сидел на первой ступени лестницы, ведущей на Астрономическую башню. На этот раз его дыхание было ровным. Он просто прислонился к каменной стене и, казалось, смотрел в никуда.       Её кошачьи инстинкты отключились. У неё не было и мысли убежать, как только она поняла, что он там, потому что она знала. Она знала, что он будет там.       — И снова привет, — поздоровался Малфой, выпрямляясь. Он протянул ей ладонь, подзывая к себе.       Гермиона жалобно мяукнула.       — Иди сюда, красотка, — сказал он.       Ей следовало бы убежать, да? Всё это было неправильно. Но Гермионе было слишком одиноко.       Она медленно подошла к нему и была вознаграждена тёплой ладонью, поглаживающей её спину. Она отказывалась делать то, что делают кошки — выгибаться дугой, приподнимая зад.       А потом он поднял её и посадил к себе на колени, почесывая её мордочку.       — Я не знаю, что, чёрт возьми, я делаю, — прошептал он. — Каждый день одно и то же. Я знаю, что заслужил это, но всё так сложно.       Гермиона расслабилась.       — У меня почти ничего не осталось, и останется ещё меньше, когда я покину эту грёбаную школу, — сказал Малфой. Он подтянул свои колени и, прижав её к себе ещё сильнее, уткнулся носом в её шею. Он обнимал её.       Гермиона только мяукнула, и он рассмеялся, уткнувшись в её мех.       — Я идиот.       Он ослабил хватку, осторожно поднял её со своих колен и посадил на ступеньку рядом с собой. А затем он встал и ушёл.       Гермиона не спешила возвращаться в свою спальню. ♡♥♡       На следующий день, во время расширенного курса Зельеварения, Малфой попросил у неё крылья жужелицы — их оставалось слишком мало — и она вздрогнула.       — Грейнджер?       Она протянула ему крылья, его пальцы коснулись её, и она еле сдержала нервный вздох. Малфой бросил на неё странный взгляд.       Ей хотелось закричать на него.       Она приняла решение не обращаться в кошку той ночью, или когда-либо ещё. ♡♥♡       Ну, она продержалась два дня. Скорее всего, его всё равно там не будет. Она просто снова хотела быть кошкой. Он не имел к этому никакого отношения.       Он был там. То же место, та же ступенька. Его дыхание было ровным, его взгляд не был отстранённым, ничего свидетельствующего о совершенной трагедии. Он просто сидел, сцепив руки под подбородком и уперевшись в бёдра локтями, и смотрел в стену перед собой.       Она медленно приблизилась к нему. Села.       Он по-прежнему не замечал её. Ну, в таком случае она может уйти. Но вместо этого она мяукнула.       Малфой вздрогнул и улыбнулся.       Драко Малфой ухмылялся. Он презрительно кривил губы. Он издавал жестокий смех. Она никогда не видела, чтобы он улыбался. Не так, как сейчас, когда каждая клеточка его лица сияла. Это было разрушительно. Она была разрушена.       — Ты пришла, — прошептал он. — Где ты была?       Избегала этого. Избегала тебя.       Гермиона мяукнула.       Он протянул руку, потирая кончики пальцев друг о друга. Похоже, это был универсальный способ подозвать к себе кошку.       — Иди сюда.       Гермиона запрыгнула на первую ступеньку, и он почесал её за ухом.       По коридору эхом разнеслись тяжёлые шаги и недовольное бурчание, а затем ещё одно мяуканье, которое определённо не принадлежало ей.       — Чёрт. Филч. Мне пора. Хочешь пойти со мной?       …Пойти с ним. Это означало подземелья и гостиную Слизерина. Она напряглась, шерсть на её спине встала дыбом.       — Не будь такой. Я позабочусь о тебе. Я скучал по тебе.       Она моргнула и смягчилась.       Он поднял её, держа на руках, словно она была младенцем.       — Сейчас мы пойдём в мою комнату, — сказал он.       В этот момент ей следовало бы зашипеть, вцепиться когтями в его руки и сбежать. Но, конечно, она не сделала этого, потому что ощущать его объятия на себе было так… так приятно.       Они дошли до каменной стены, ведущей в гостиную Слизерина, Драко произнёс «Леонардо Ди Каприо», и Гермиона чуть не испустила дух на месте.       Драко тихо рассмеялся.       — Мы годами придумывали глупые пароли в духе мрак и безысходность. Их было не так трудно угадать, и выглядело это чересчур очевидно. Блейз предложил нам использовать имена маггловских актёров. Знаешь, чтобы запутать всех.       Гермиона сочла эту информацию абсурдно очаровательной. Так она ему и сказала:       — Мяу.       Они дошли до его спальни. В довольно большой комнате было всего три кровати. Драко опустил её на свою кровать, которая была намного мягче её, и кошачья часть Гермионы на мгновение растаяла в удовольствии. Пока не заметила, что Драко сбросил мантию и ослабил галстук.       Который час?       Очевидно, что уже время ложиться спать. Когда он начал расстегивать свою рубашку, она переместилась на угол кровати и повернулась к нему спиной.       — Предоставляешь мне уединение, красотка? Ты настоящая скромница, да?       Гермиона не пошевелилась.       За своей спиной она услышала, как он откидывает невероятно мягкое стёганое одеяло и забирается в постель. Затем он протянул руку и, подхватив её, усадил на свою обнажённую грудь, натягивая на них одеяло так, что её голова оказалась под его подбородком.       О, боги, Мерлин, Годрик, Салазар, чёрт возьми, Иисус. Это было ненормально!       Драко начал гладить её.       — Расслабься, — пробормотал он. — Я не хочу, чтобы ты расцарапала мою грудь.       Она не расслабилась. Ну, не мысленно, в то время как её предательское кошачье тело испускало из себя непрерывное мурчание и таяло, прижимаясь к его широкой груди. Он задёрнул балдахин над кроватью, но на его прикроватном столике лежала маленькая заколдованная безделушка, которая отбрасывала отблески света по всей комнате.       — Ты так успокаивающе действуешь на меня, — прошептал он. — Никогда не думал о том, чтобы завести себе фамильяра, помимо семейной совы. Феб, кстати, тот ещё злобный тип. И ещё, в поместье есть павлины. Напыщенные придурки, — он тихо усмехнулся, и она почувствовала, как этот звук отдался вибрацией в его груди.       Ей было так тепло.       Дыхание Малфоя выровнялось. Его рука всё ещё была обвита вокруг неё, но его хватка ослабла.       Гермиона ждала. Она не осмеливалась заснуть. Казалось, прошёл целый час, прежде чем его рука опустилась, и она смогла скатиться с него. Это было лучшим вариантом — она была необъяснимо крупной кошкой и не хотела переносить весь свой вес на лапы, упираясь в его грудь. Она всё ещё была под одеялом, когда спрыгнула с кровати и выбралась из-под него.       Дверь в спальню была закрыта.       Как, чёрт возьми, Сириус справлялся с закрытыми дверями?       Конечно, она была очень крупной кошкой, но он был очень крупным псом.       Она могла бы быстро перевоплотиться и открыть дверь. Очень быстро. Она как раз собиралась сделать это, когда дверь открылась и кто-то наступил на её лапу. Она запищала.       — Какого чёрта!       Балдахин Малфоя распахнулся почти мгновенно.       — Какого чёрта, Тео!       Прежде чем она успела подумать о том, чтобы выбежать в открытую дверь, Малфой поднял её и принялся осматривать её лапы.       — О, моя бедная девочка. Всё хорошо, — нежно пробормотал он, а затем уставился на… Тео? О, это был Нотт. Было слишком темно, чтобы она могла рассмотреть его как следует, даже с её кошачьим зрением.       Нотт, смотрел на них, не скрывая своего удивления.       — Я… прошу прощения? У тебя есть кошка?       — Да, Тео. И ты покалечил её.       — Ну, я бы не сказал, что покалеч…       — Ты наступил на её лапу, — проворчал Драко, крепче прижимая её к себе. Честно говоря, лапа уже почти не болела. Она даже хотела сказать ему об этом, но, конечно, из её уст вырвалось лишь жалобное мяуканье.       — Когда ты завёл кошку, Драко? — спросил Тео, протягивая руку, чтобы погладить её. И вот, Гермиона, наконец, почувствовала, что к ней возвращается здравый смысл, это был самый идеальный момент для побега. Она зашипела и начала извиваться в руках Малфоя, пока он не опустил её, и она рванула к двери.       Она выбежала из комнаты, направляясь к выходу из гостиной.       — Тео, ты грёбаный идиот! — раздался крик за её спиной.       — Обычно я нравлюсь кошкам!       Откроется ли проход для кошки? Открылся!       Она неслась, что есть духу. ♡♥♡       На следующее утро Гермиона проснулась с чувством вины. Вины, но в то же время восторга и очарования.       Ей не терпелось снова увидеть Малфоя.       А это было нехорошо. Что ей с этим делать? Теперь она знала, что он ей нравится. Может, стоит попытаться узнать его, будучи собой? Возможно, это бы хоть как-то оправдало её крайне сомнительное поведение?       Нет, не оправдало бы. Но, возможно, всё же стоило попробовать.       Гермиона, ты глупая, эгоистичная дура.       За завтраком в Большом зале Гермиона наблюдала за столом Слизерина. Восьмикурсники держались особняком, явно отделяясь от остальных учеников своего факультета. Их было всего четверо: Малфой, Забини, Нотт и Паркинсон. Драко сидел возле стены, и рядом с ним оставалось много свободного места.       Джинни что-то раздражённо объясняла Невиллу. Луна сидела за столом Когтеврана, уткнувшись в американский выпуск журнала «Vogue» двадцатилетней давности. Никто из них никак не взаимодействовал с младшими курсами своих факультетов, с грустью заметила она.       Она была обязана этим Драко, но также это было важно и на куда более глубоком уровне.       Гермиона встала, подошла к столу Слизерина и села напротив Малфоя, рядом с Забини, который, к её удивлению, даже не попытался отодвинуться от неё. Перед ней тут же появились тарелка и приборы, что придало ей немного уверенности. Хогвартс, несомненно, стремился к единству между факультетами.       Все они мгновенно замолчали. Гермиона потянулась за тёплым маффином, разломила его пополам, взяла нож и намазала половинки маслом.       — Нотт, передай мне, пожалуйста, мёд, — попросила она, кладя нож на тарелку и глядя на темноволосого парня. Раньше у неё никогда не было возможности рассмотреть его. Он был довольно симпатичным. На самом деле, все они выглядели великолепно и не были похожи на типичные плоды инбридинга, что раздражало Гермиону.       Нотт молча передал мёд.       — Спасибо, — сказала она, принимая его и аккуратно полила им половинки своего маффина.       — Грейнджер, какого чёрта ты творишь? — спросила Паркинсон. Гермиона знала, что именно Пэнси заговорит первой.       Гермиона откусила кусочек, смакуя, тщательно прожевала и проглотила. Был ли завтрак здесь вкуснее, чем за столом Гриффиндора? Скорее всего, нет. Просто запретный плод всегда слаще.       — Я завтракаю, — ответила Гермиона, откусывая ещё кусочек и слизывая остатки мёда с губ.       Пэнси открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но Нотт опередил её.       — Ах, Лонгботтом и Уизли оказались недостаточно хорошей компанией?       — Конечно, нет. С чего бы им быть таковыми?       Гермиона рискнула взглянуть на Драко. У него было то же самое выражение растерянности, что и у трёх остальных. Она улыбнулась ему. И она знала, что это была улыбка в стиле Чеширского кота — одновременно жутковатая и располагающая. Но она не могла ничего с собой поделать.       Забини взглянул на неё краем глаза. Она перевела свой взгляд на него. И снова, эта компания была невероятно привлекательной. У Забини была самая гладкая кожа, которую она когда-либо видела — смуглая и такая прекрасная. С его светло-карими глазами и высокими скулами, он был похож на кота больше, чем она сама.       — Они смотрят на тебя так, словно ты сошла с ума. Они правы? — сказал Забини.       — Нет.       Пока она доедала первую половину маффина, за столом воцарилась тишина.       — В какую игру ты играешь, Грейнджер? — прошипела Пэнси.       — Я не играю в игры. И даже если бы я играла, вы бы всё равно сразу поняли это, — ответила Гермиона.       На лицах четверых слизеринцев отразились разные эмоции. У Малфоя всё ещё было выражение непонимания. Нотт выглядел так, будто его забавляла ситуация, хоть он и не хотел этого показывать. Забини чуть приподнял свою идеальную бровь. Паркинсон раздражённо поджала губы.       — Хорошо, давайте я проявлю ту гриффиндорскую опрометчивость, которую вы от меня ожидаете. Здесь, в этом очень большом зале, всего около дюжины человек, которые имеют более чем смутное представление о том, что происходило на протяжении последних нескольких лет. Некоторые из этого небольшого числа не принимали непосредственного участия, но по какой-то причине теперь мы все другие, — сказала она, отодвигая от себя тарелку. Её пальцы были липкими от мёда. Скоро начнётся Травология, и ей нужно было вернуться за стол Гриффиндора, забрать свою сумку и пойти с Невиллом.       Она поднялась на ноги.       — В любом случае, я надеялась, что нам не придётся быть другими друг с другом, раз уж мы застряли вместе в этом году. Подумайте об этом. Мне пора идти. Увидимся позже.       Гермиона развернулась на каблуках, не дожидаясь ответа, и направилась обратно к столу своего факультета, где Джинни и Невилл продолжали смотреть, не скрывая своего непонимания. Но, по крайней мере, Невилл взял её сумку. Никто из них не был достоин его доброты.       В ту ночь она не пошла к Малфою, хотя и хотела. ♡♥♡       Именно Нотт подошёл к ней на следующий день после окончания Арифмантики. Ей, как обычно, не удавалось уложить все свои учебники в сумку, и она, как всегда, осталась последней в классе. Но сегодня, похоже, Нотт ждал её. Она пыхтела, чертыхалась себе под нос и недоумевала, почему до сих пор не наложила на неё расширяющие чары, как сделала со своей бисерной сумочкой. Ах да, она не могла сделать это, потому что это было незаконно. Но когда её это останавливало?... Нотт выхватил у неё сумку.       — Эй!       — Тише, — сказал он и начал доставать из неё вещи.       — Эй! — воскликнула она и приблизилась, чтобы выдернуть свою сумку. И он легонько шлёпнул её по руке.       — Просто прояви терпение, Грейнджер.       Так она и сделала, не переставая сверлить его взглядом. И примерно через две минуты он методично разложил все её вещи, и больше сумка не выглядела так, будто вот-вот взорвётся. Она наклонилась вперёд и заглянула в неё. Всё было идеально организовано.       — Спасибо, — пробормотала она.       — Не за что. Так ты серьёзно говорила всю ту чушь вчера во время завтрака?       Она подняла на него свой взгляд и встретилась с его прекрасными голубыми глазами.       — Да, конечно.       Он кивнул.       — Я рад, — он заколебался. — Тебе стоит снова присоединиться к нам.       Она улыбнулась.       — Так я и сделаю.       Нотт быстро заморгал, явно не ожидая такого ответа.       — Прекрасно. До скорой встречи, Грейнджер.       — Конечно, — сказала она, закидывая сумку на плечо.       Нотт уже почти вышел из класса, но внезапно обернулся.       — Ах, да, кстати. Ты случайно не видела здесь кошку?       Она застыла.       — Я видела миссис Норрис и своего кота.       Нотт покачал головой.       — Нет, эта — длинношерстная, с пушистым хвостом, пятнами и полосками всевозможных цветов и янтарными глазами. Я спросил уже у каждого. Драко переживает.       — С чего бы Малфою переживать из-за кошки? — медленно произнесла Гермиона.       Нотт рассмеялся.       — Понятия не имею, но он волнуется, — сказал он, выходя за дверь.       Гермиона тяжело вздохнула и позволила себе выругаться вслух.       — Чёрт. ♡♥♡       Той ночью Малфой снова ждал её. Он сразу же подхватил её на руки и заворчал.       — Я не знаю, где ты пропадаешь, но я знаю, что тебе лучше быть со мной.       Он был прав, и она жалобно мяукнула.       Когда они вошли в гостиную Слизерина, Забини сидел, развалившись, в одном из зелёных бархатных кресел перед камином.       — Ты разогнал всех, Блейз? — спросил Драко.       Забини обернулся на него.       — Ты нашёл кошку.       — Она сама всегда находит меня.       Малфой прижал её к груди и плюхнулся в кресло напротив Забини, усадив её к себе на колени.       Забини тут же поднялся и подошёл к ним.       — Она симпатичная.       Драко просиял от гордости.       — Она само совершенство.       — Никогда бы не подумал, что ты любитель кошек, Драко, — Блейз потянулся, чтобы почесать её между ушей. Гермиона позволила.       Драко прищурился.       — И что же ты обо мне думал?       — Не знаю. Один из тех, в саду которых захоронено множество домашних животных?       Она резко распахнула глаза, зарычала на Блейза и ударила его лапой, выпустив когти. Драко изумлённо уставился на неё, а Блейз едва успел отдёрнуть руку.       Затем Забини разразился хохотом, ошеломив обоих — и Малфоя, и кошку.       — Она идеально подходит тебе, Драко.       — Я даже не дал ей имени. Она навещает меня только по ночам, и то очень редко.             — Ммм, ты уверен, что она не проклятая дама? — спросил Забини, откидываясь в кресле.       Это было слишком близко к правде. Гермиона вонзила когти в бедро Малфоя.       — Ауч! Ты маленькая грубиянка, — проворчал он, приподняв её, чтобы отцепить когти от своих брюк. Она сразу же извинилась:       — Мяу.             Он снова опустил её на свои колени.       Забини усмехнулся.       — Кстати, Тео рассказал тебе, что сегодня болтал с Грейнджер?       — Нет.       — И что ты думаешь о её маленьком представлении?       Представлении!       Малфой продолжал гладить её.       — Не думаю, что это было представлением. Грейнджер не устраивает представлений. Сомневаюсь, что она способна на такое… Думаю, всё это было из благих намерений. Что бы то ни значило, — вздохнул Драко. — Грейнджер слишком во всём. Так было всегда. О чём они говорили с Тео?       — Он, конечно, снова пригласил её присоединиться к нам за завтраком. Ты же его знаешь. Протяни ему палец, и он захочет всю руку. Вопрос в том, примет ли она его приглашение?       Рука Малфоя замерла. Гермиона ждала его ответа.       — Да, я думаю, она согласится.       В ту ночь ей всё же удалось перевоплотиться, после того как она выскользнула из его постели. Она наложила на себя дезиллюминационные чары и на цыпочках покинула подземелья Слизерина.        В ту ночь она плохо спала. ♡♥♡       Она снова села за стол Слизерина за завтраком.       — Привет.       — Привет, Грейнджер, — весело отозвался Тео.       — Почему? — спросила Пэнси.       Блейз постучал ложкой по своему яйцу всмятку.       Драко ничего не сказал, просто склонил голову набок, внимательно наблюдая за ней.       Гермиона взяла маффин и разломила его. Когда она потянулась за маслом, бледная рука поставила перед ней мёд. Она взглянула на Малфоя.       — Спасибо.       Если Малфой и собирался что-то сказать, то он был прерван Луной, когда она плюхнулась на скамью рядом с ним.       — Вы все выглядите так уютно. Я не могла удержаться в стороне.       — Привет, Луна, — сказала Гермиона.       — Привет, — сказала Луна в своей непринуждённой манере.       Каждый из четверых слизеринцев в разной степени поздоровались, потому что Луна Лавгуд всегда поражала всех, как единорог в маггловском Лондоне.       Забини, который в принципе редко выражал какие-либо эмоции, выглядел заинтригованным.       — Как проходит твоё утро, Лавгуд?       — О, замечательно. Ты знал, что, согласно журналу Vogue, у тебя идеальная кожа? Согласно выпуску за май тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года в США, — спросила она Забини.       — Я…       — Прохладные дни, жаркие ночи! — воскликнула Луна. — На твоём лице не видно ни единой поры, но твоя аура оставляет желать лучшего. Тебе следует поработать над этим. Могу дать тебе несколько советов.       Забини выглядел так, будто готов провалиться под землю.       — Что такое Vogue? — спросила Пэнси.       — Периодическое издание с очень худыми женщинами в странной одежде, которые никогда не выглядят счастливыми. Но там очень хорошие советы по красоте, — ответила Луна.       Гермиона решила сделать несколько пояснений:       — Это маггловский журнал о моде. Он существует уже несколько десятилетий. Луна, он у тебя с собой?       — Конечно! — воскликнула Луна и, вытащив его из своей сумки, протянула Паркинсон.       Паркинсон взяла его. Она положила его перед собой, посмотрела на обложку и нахмурилась.       — Это… — она начала перелистывать страницы и вдруг замерла, заметив что-то интересное. Гермиона вытянулась, пытаясь увидеть, что именно так привлекло её внимание, но под таким углом не смогла разобрать.       Паркинсон подняла голову.       — А есть ли более свежие версии этой… штуки?       — Конечно, — сказала Гермиона. — Хочешь, мы достанем тебе последний выпуск?       Пэнси лишь пожала плечами.       — Это значит, да, — сказал Нотт.       — Заткнись, Тео! — взвизгнула Пэнси.       Гермиона улыбнулась.       — Без проблем, я принесу его тебе. И может, какие-нибудь ещё? Я не очень разбираюсь в моде, но знаю, что волшебный мир сильно отстаёт от магглов в этом плане. Ты увидишь.       Пэнси усмехнулась, но прижала старый журнал к груди.       — Нам пора на занятия, — напеваюче, проговорила Луна. ♡♥♡       — Ты знаешь, что у тебя колтун у основания хвоста? — спросил Малфой.             Стоп. Что?       Малфой попытался распутать её шерсть пальцами, и она заёрзала, чувствуя себя неловко. Она ведь не просила о таком пушистом мехе. Как, впрочем, и не просила о своих непослушных волосах.       — Тише, тише, — сказал Малфой. — Понятия не имею, какое заклинание использовать в этом случае, но… — он взмахнул палочкой. — Акцио расчёска.       Он поймал расчёску и тут же трансфигурировал её в щётку с жёсткой щетиной. Гермиона была слишком впечатлена его трансфигурацией, чтобы понять, что он собирается использовать эту щётку. Она взвыла в знак протеста.       — Успокойся, глупышка, — сказал Малфой, аккуратно проводя щёткой по её шерсти.       Спустя некоторое время он вновь заговорил.       — Вот так, — щётка снова вернулась в свой первоначальный вид, когда он положил её на подлокотник. Вставая, он крепче прижал её к себе.       — Пойдём спать. ♡♥♡       — Как мне назвать тебя?  — спросил Драко, поглаживая её. — Красотка — неплохой вариант, но я думаю ты выше этого. Ты слишком умна.       Она мяукнула.       — Хм... Моргана? Корделия? Может, Талия? Это все знаменитые слизеринки.       Она оскалила клыки и откатилась от него. Ни за что.       Драко рассмеялся.       — Дерзкая девчонка. Хм, может Фрейя? У неё две кошки, которые тянут её колесницу. Но ты не колесничная кошка.       Она посмотрела на него и медленно моргнула. Ей нравился этот вариант. Она мяукнула.       Он улыбнулся и снова притянул её к себе.       — Значит Фрейя, — сказал он, слушая и ощущая её мурлыканье.       — Имена важны, — сказал он ей. — Раньше я гордился своим. Теперь — нет. ♡♥♡       Гермиона глубоко вздохнула, прежде чем войти в библиотеку. После ужина она поймала Нотта у входа в Большой зал и, как бы невзначай, поинтересовалась где может быть Драко.       — Иногда он пропускает ужин и ест позже, в нашей комнате. Должно быть, он в библиотеке, — без колебаний предположил Нотт. На самом деле, её удивило, насколько открытыми становились слизеринцы.       — Почему он пропускает ужин?       Нотт пожал плечами, отводя взгляд. Ладно, не такими уж открытыми.       Она нашла Малфоя в задней части библиотеки, в уголке, противоположном её привычному месту у окна. Она подошла к столу, на котором он разложил все свои учебные материалы. Когда она зашла за угол, он сразу заметил её, сначала удивился, а затем насторожился.       — Можно я присяду? — спросила Гермиона.       — Да.       Она села.       — Можно я присоединюсь к тебе? — спросила она, указывая на его книги и пергамент.       — Да, — сказал он, продолжая пялиться на неё, продолжая выглядеть так, словно готов сбежать в любой момент. Как испуганный кот.       Гермиона не могла сдержать лёгкой улыбки, и склонила голову, прищурившись.       — Малфой, я заставляю тебя нервничать? — она знала, что этот вопрос исходил от кошки внутри неё, а кошка знала, что он будет честен.       — Да, — ответил Малфой. — Я не понимаю, что ты задумала, Грейнджер. Со всем этим… что бы то ни было.       Он был честен.       — Единство факультетов и всё то, о чём я не так давно говорила.       Малфой фыркнул.       Гермиона посмотрела на стол, а затем снова на него, встретившись взглядом с его прекрасными серыми глазами.       — Малфой, я прощаю тебя, — тихо сказала она.       Малфой вздрогнул и побледнел.             — Грейнджер…       — Конечно, раньше ты был ужасным хулиганом. Просто отвратительным, если честно. Но мы слишком многое пережили, чтобы беспокоиться о том, какими мы были, когда были детьми. Я знаю, что ты изменился. И именно поэтому я хочу, чтобы мы стали… друзьями?       Несколько секунд напряженного молчания, и…       — Да. Конечно.       Она улыбнулась ему.       Он закатил глаза.       — Грейнджер, доставай свои книги и занимайся. Через два дня у нас экзамен по Арифмантике.       Вот и он.       — Хорошо, — сказала она. — У меня есть конспекты и учебное пособие. Мы можем просмотреть его вместе, поработать над различными уравнениями.       — На сколько оно длинное?       — Всего три страницы, — ответила она, роясь в своей гораздо более организованной сумке.       — С обеих сторон? — спросил Драко.       — Разумеется. Вот и оно!       — Да поможет мне Мерлин. Я должен буду уйти к девяти.       Его кошка обычно находила его около 9:30.       — Без проблем. ♡♥♡       Сейчас было около 10:45.       Гермиона устроилась на его обнажённой груди, тихо мурлыча.       — Я узнал, какая у тебя порода, Фрейя. Я провёл небольшое исследование. Ладно, может и не такое небольшое. Мне пришлось заказать несколько маггловских книг, когда я в последний раз был в Хогсмиде. Я никогда раньше не делал ничего подобного, но это того стоило. Ты американской породы, что печально.       Гермиона была шокирована.       — Ты мейн-кун, единственная настоящая американская порода. Вы очень пушистые, крупные создания. Очень преданные и любящие. Очень умные, — он зарылся лицом в её шею. — Интересно, как ты добралась до Шотландии, до Хогвартса? Но я рад, что ты здесь.       — На самом деле, было довольно забавно пытаться найти магловскую книгу о породах кошек, — продолжил он. — Когда я был маленьким, мама покупала мне всевозможные книги о волшебных существах. «Фантастические твари» были только началом. Хочешь узнать секрет? Моим любимым существом был дирикол .       Если бы Гермиона была в своём человеческом обличье, она бы рассмеялась от восторга и удивления. Но, будучи кошкой, ей не оставалось ничего, кроме как начать водить своими лапами по его груди.       — Ауч, прекрати, — сказал он, поймав её лапы и усмехнувшись. — Знаю. Они такие неуклюжие и глупые на вид. Но они мне нравились. Мне нравилось, что они могли исчезнуть и улететь, куда их душе угодно. Думаю, мне нравилось, что их недооценивали. Они казались мне такими дерзкими, — даже магглы знали о них. Я никому об этом не рассказывал. Все думают, что моё любимое существо — дракон. Это ведь так оригинально.       Она замурлыкала, и на некоторое время он замолчал. Она уже решила, что ей пора уходить.       — Сегодня Грейнджер пришла ко мне в библиотеку.       Она перестала мурлыкать.       Он продолжил рассеянно поглаживать её.       — Она сказала, что прощает меня. Я не знаю, как и почему, но она простила меня, — он глубоко вздохнул. — И я ей верю. Может, когда-нибудь вы с ней встретитесь. У неё дикие кудри, и она бывает занудной всезнайкой…       АГА.       — Но она хорошая. Хорошая и гениальная. К тому же симпатичная. Она всегда была такой, даже когда у неё были довольно крупные зубы.       Ага.       — Не волнуйся, любовь моя. Не симпатичнее тебя. ♡♥♡       Так и продолжалось.       Примерно через неделю Джинни и Невилл тоже присоединились к завтраку за столом Слизерина. Джинни с её острым языком и невероятной сообразительностью легко вписалась в компанию; она могла поддеть не хуже самих слизеринцев — а потом добавить сверху. Наличие шести старших братьев сделали своё дело. Слизеринцы были в восторге.       Невилл поначалу, конечно, был застенчив. Несмотря на то, что пубертат явно пошёл ему на пользу и он обезглавил волшебным мечом змею, в которой была часть души Волдеморта, Невилл всегда оставался Невиллом.       Любые поддразнивания со стороны слизеринцев пролетали мимо его ушей, и он видел только хорошее в них, и даже указывал на это.       Однажды он сказал Пэнси, что пытается вывести цветок, такой же чёрный и прекрасный, как её волосы. Пэнси Паркинсон залилась краской с головы до ног.       Гермиона и Драко вместе занимались в библиотеке по вторникам и четвергам. Иногда к ним присоединялись другие, но чаще всего они оставались вдвоём. Они препирались, спорили, не раз доводили друг друга. Иногда их занятия заканчивались тем, что она готова была запустить стулом ему в голову, — и, впрочем, это было взаимно.       Каждый вечер, в 9:30, несмотря на желание запустить упомянутым стулом в упомянутую голову, она шла к нему в образе кошки.       И в эти часы, между бодрствованием и сном, Драко раскрывал ей свою душу. Он делился своими секретами, страхами и надеждами.       Она влюблялась в него. Как Гермиона и как кошка. Она была достаточно умна, чтобы осознать это, но недостаточно — чтобы остановить.       Это было плохо. Очень плохо. Это было в списке самых ужасных поступков, которые она когда-либо совершала. Возглавляло его.       Она подожгла Снейпа, натравила кентавров на Амбридж без тени сожаления. Приготовила множество зелий, которые ей не стоило готовить. Она стёрла память своих родителей и отправила их на другой континент. Она проникла в Гринготтс. Она стала незарегистрированным анимагом. И всё это казалось правильным для её морально-неоднозначного чувства справедливости.       Но это… Это было непростительно. Этому не было оправдания, кроме её собственного эгоизма, порожденного всепоглощающем одиночеством.       Она должна была остановить это. Всё это.       Ей просто нужно было прекратить встречаться с ним на их месте в библиотеке, прекратить наблюдать, как он жестикулирует во время разговора, как его длинные изящные пальцы скользят по воздуху, и гадать, каково это — чувствовать их прикосновение к внутренней стороне бёдер. Прекратить ловить блеск в его прекрасных глазах, когда он выводил её из себя. Прекратить следить за тем, как брюки обтягивают его мускулистые бёдра, когда он садится. Подавить постоянное желание зарыться пальцами в его белокурые волосы, оседлав его колени, целуя его и шепча, что всё будет хорошо, потому что она позаботится о нём.       Она должна была прекратить приходить к нему по ночам в образе кошки, позволять ему гладить себя, шептать свои секреты и прижимать к себе, словно больше ничего в мире не имело значения.       Но, может быть, ей стоит подождать. Ещё чуть-чуть.       Вечерами по выходным он брал её с собой в гостиную Слизерина и проводил время со своими друзьями. Младшие курсы всегда старались держаться подальше от них.       И, конечно, это было лишь вопросом времени, когда одним пятничным утром Тео пригласил Джинни, Невилла, Луну и её саму присоединиться к ним в гостиной.       — Примерно к десяти. Мы уже взрослые. Пора выходить за рамки завтраков и постоянного пристального взгляда Макгонагалл.       Макгонагалл действительно не отрывала от них свой взгляд. Вообще.       Эта приглашение было встречено сдержанными реакциями всех, кроме Луны, которая была уверена, что почувствует присутствие всевозможных невидимых существ в гостиной Слизерина. Она также сказала Блейзу, что могла бы поработать с ним над очищением и сбалансированием его ауры.       В этот момент Блейз был либо в ужасе от Луны, либо по уши влюблён в неё. И никто, похоже, не знал, что именно было ответом.       К потрясению Гермионы, после недолгих уговоров Джинни и Невилл всё же согласились, особенно когда Тео пообещал огневиски и закуски.       — Дорогие волшебные закуски, — добавил Тео. — О! И все вы сможете познакомиться с кошкой Драко.       Глаза Джинни были широко раскрыты.       — С каких это пор у тебя есть кошка, Малфой? Никогда бы не подумала, что ты…       — Что я что, Уизли?       — Способен заботиться о другом живом существе.       Тео громко рассмеялся.       Драко уже открыл рот, чтобы ответить, но Луна опередила его.       — О, Драко? Как зовут твою кошку?       — Фрейя. Она американский мейн-кун. Черепахового окраса в полоску. Очень умная.       — О, Мерлин, не заводи его, — простонала Пэнси.       — Заткнись, Пэнс.       Гермиона наблюдала за этим разговором, балансируя на грани нервного срыва. Хорошо. Кошка или человек? Кошка или человек? Может, кошка могла бы оставить записку.       Ты идиотка, Гермиона.       Она уже больше месяца приходила к нему в облике кошки. Он будет волноваться. Он не сможет насладиться вечером, а это было важно.       — Извините, я не смогу прийти! — объявила она. Очень громко.       — Почему нет, Грейнджер? — спросил Драко.       — Я…       Её оправдание должно быть убедительным.       — У меня начались месячные, и я неважно себя чувствую. Знаете, все эти женские дела — кровь, спазмы, боль. День и так обещает быть трудным.       Все мужчины, кроме Блейза, начали ёрзать на месте и различными способами старались избегать зрительного контакта с ней. Хм. А Забини молодец, не ведёт себя, как дурак, когда речь заходит об анатомии и физиологии женщин.       — Ух ты, Грейнджер. Я восхищаюсь твоей прямолинейностью, — сказала Пэнси, и она была абсолютно искренна.       — Да, ну… Быть женщиной нелегко. Надеюсь, вы все прекрасно проведёте вечер! Я пойду. Увидимся на занятиях!       В итоге это оказалось мудрым решением. Драко был в восторге от возможности показать свою кошку новым людям, и это осчастливило её. ♡♥♡       Наступил ноябрь.       Они в восьмером нашли удобный ритм своих отношений. Каждое утро они вместе завтракали. Проводили пятничные вечера в гостиной Слизерина. И у Гермионы заканчивались оправдания. Все начинали что-то подозревать.       — Грейнджер, почему ты не присоединяешься к нам по пятницам? — спросил Драко, просматривая свои конспекты по Травологии.       — У меня аллергия на кошек. И я не знала, как рассказать тебе об этом, потому что ты, похоже, без ума от своей кошки, — это было последнее её оправдание, и оно должно было сработать. Она не знала, что будет делать, если оно не сработает.       — Разве у тебя нет кота?       — Он наполовину книзл и гипоаллергенный. Заклинания и маггловские лекарства вызывают у меня сильную сонливость. Ты знаешь, как работают антигистаминные препараты?       — Нет. Но я понимаю. Полагаю, я могу позволить Фрейе заниматься своими делами сегодня вечером… — Драко выглядел опечаленным этой идеей.       — Нет, ты не должен делать этого!       — Но я хочу этого. С ней всё будет в порядке, если я скажу ей.       — Скажешь ей?       — Она поймёт, — сказал он, будто это не прозвучало бы безумно для любого другого человека. — Приходи около десяти?       — Ладно, Драко. Я приду. ♡♥♡       Кошка всё поняла, как она могла не понять? Однако, Драко выглядел напряжённым и не переставал нервно теребить руками.       — Драко, с кошкой всё в порядке, — сказала Пэнси. — Она же кошка. — она расставила на столе перед ними восемь рюмок, разливая в них Огден при помощи магии.       — Она на меня обидится, — сказал Драко.       — Конечно… конечно, Малфой. Я просто пытаюсь представить это. Как ты это сделал? Сказал ей, что не сможешь уделить ей время сегодня вечером, и извинился? — сказала Джинни, поднимая свою рюмку.       — Да. Она посмотрела на меня, потёрлась о мои ноги и ушла, — сказал Драко, глядя в сторону выхода.       — Вы вообще слышите это? Гермиона, ты слышала? — спросила Джинни.       Гермиона взяла со стола свою рюмку.       — Ты же знаешь, Живоглот очень умный, — пробормотала Гермиона.       — Да, но не до такой же степени! — сказала Джинни.       — Забей, Уизли. Мы смирились с тем, что кошка либо принадлежит к потустороннему миру, либо одержима, и что у Драко с ней очень нездоровые отношения, — сказал Блейз.       — Подожди-ка… — попыталась Джинни.       — Нездоровые?       — Может, выпьем? — вмешалась Пэнси, не обращая внимания на их странный разговор, и подняла свою рюмку.       — Да! — громко поддержала её Гермиона.       Она подняла свою рюмку, как и все остальные.       — За единство между факультетами, — сказал Тео.       Они выпили.       Гермиона никогда раньше не пробовала ничего крепче сливочного пива. Её горло горело. Ей хотелось умереть. Она закашлялась и попыталась что-то сказать. Джинни похлопала её по спине.       — Чёрт возьми, да, — сказал Тео. — Ещё!       Три рюмки огневиски спустя Пэнси слушала, как Невилл рассказывает о том чёрном цветке. Джинни и Тео увлеченно играли в какую-то игру с выпивкой. Луна, почти не касаясь, водила руками вокруг Забини — очищая его ауру или что-то в этом роде.       Гермиона и Драко расположились на обитом зелёным бархатом диванчике, наблюдая за своими друзьями. Гермиона была пьяна. Пьяна в стельку. В какой-то момент она сняла свои туфли и гольфы и теперь лениво шевелила пальцами ног, ощущая холодный каменный пол. Драко сидел слишком далеко от неё, опираясь локтём на подлокотник и подперев голову рукой, с лёгкой улыбкой на лице. Гермиона подтянула ноги к груди и подползла к нему. Когда ей это удалось, она ткнулась макушкой в его подбородок, а затем согнула колени и прижалась к нему всем своим телом.       Драко рассмеялся.       — Ну, привет.       Она обвила руками его грудь.       — Ты пьяна, Грейнджер.       — Ага.       — Я бы и не подумал, что ты распускаешь руки, когда напиваешься, — сказал он, поднимая руку, чтобы провести ладонью по её спине.       — Я тоже. Этот диван ужасно неудобный, — она приподнялась на коленях и оседлала его.       Драко вздрогнул, его руки легли на её бёдра.       — Грейнджер.       Она вздохнула, скрестив руки на груди и положив голову ему на плечо.       — Так-то лучше. — его пальцы впились в неё. — Не так грубо, Драко.       Его дыхание стало тяжелее.       — Ты пьяна, — прошипел он.       — Оттолкни меня, если тебе это не нравится, — сказала она, расслабляясь, наслаждаясь его теплом.       — Черт. Я в полной заднице, — пробормотал Драко, одной рукой снова поглаживая её по спине, а другой — по волосам. — Ты не думаешь, что я воспользуюсь тобой?       — Неа, — прошептала она ему в шею. — Ты бы так не поступил. Ты джентльмен.       — Что произвело на тебя такое впечатление?       — Я знаю тебя, — сказала она, сильнее зарываясь носом в его шею.       — Грейнджер, — снова прохрипел он, крепче обнимая её и хватая за волосы у самых корней. Затем он замер. — Ты должна прекрат…       — Драко, — прошептала она, приподняв голову, касаясь губами мочки его уха. Его дыхание сбилось, и она почувствовала, как он вздрогнул. Она почувствовала, как его возбуждённый член прижался к ней. Она хотела его. Она любила его.       — Что?       — Ты для меня значишь целый мир.       В тот же момент хихикающая, визжащая и очень пьяная Джинни закричала:       — ГЕРМИОНА! Ах ты, шалунья! — она потянула её за свитер, что-то бормоча о том, что в эту игру должен играть более умный человек. Гермиона не чувствовала себя особо умной. Драко немедленно отпустил её. После того, как Джинни усадила её напротив Тео, она оглянулась на диванчик. Драко там не было. Гермиона сослалась на плохое самочувствие и ушла.       Около часа ночи Гермиона услышала, как Джинни, хихикая, ввалилась в их спальню. Она помогла ей добраться до постели, пока та бормотала о том, что Малфой проводил их до гостинной.       — На самом деле, он довольно милый. Я понимаю, почему он тебе нравится. Хотя он немного идиот. Как и все мужчины, которых я знаю.       Гермиона укрыла её и перевоплотилась.       Когда Драко вернулся к гостиной своего факультета, Фрея уже ждала его там, хотя и выглядела немного потрёпано.       — Привет, красавица, ты устала? Спасибо, что дождалась меня. — сказал он, подхватывая её на руки. — Пойдём спать.       А в понедельник утром Гермиона сделала вид, что почти ничего не помнит о том вечере, стараясь не встречаться взглядом с Драко. ♡♥♡       Так продолжалось до самых каникул, хотя Гермиона больше и не думала притрагиваться к огневиски. Все знали почему. Во время их посиделок с Драко в библиотеке не появилось напряжения или неловкости, чего она очень боялась, учитывая её вопиющее поведение. Она думала, что Драко поднимет эту тему, по крайней мере, чтобы подразнить её. Но он ничего не говорил. Напротив, с каждой неделей их отношения становились всё более дружескими и комфортными, но были моменты.       Иногда, когда они тянулись за чем-то, их пальцы соприкасались, и он никогда не отдёргивал руку первым. Иногда, когда она хотела показать ему отрывок в одном из их учебников, он подходил к краю стола, за которым они постоянно сидели, и склонялся над ней, пока она водила пальцем по странице и читала интересующие её строки. Две недели назад он начал готовить для неё завтрак, ещё до того, как она оказывалась за столом — её маффин уже был намазан маслом и полит мёдом. После уроков, когда попытки Тео организовать её сумку проигрывали её беспорядку, Драко наводил порядок сам.       Она знала его и знала, что он даже не осознавал, что делает всё это. Он никогда не реагировал на то, что происходило между ними, потому что не понимал или даже не знал, что может этого хотеть.       Конечно, все остальные заметили все эти изменения. Но никто ничего не сказал, даже Джинни и Тео. Потому что перед ними было что-то очень нежное и хрупкое, и если это потревожить, все связи, которые они так бережно выстраивали друг с другом, могли быть разрушены.       Днями и ночами, всегда, она была с ним в той или иной форме.       И каждый день она находила хотя бы несколько мгновений, чтобы поддаться всепоглощающему чувству отвращения к себе, которое неотступно преследовало её.       Скажи ему. Покончи с этим.       Гермиона объявила, что останется в Хогвартсе на каникулы, несмотря на протесты Джинни. Она сказала, что хочет уделить время себе, наконец оплакать потерю своих родителей. Это заставило Джинни отступить. И это не было ложью. Мысль о Рождестве в Норе вызывала у Гермионы ужас. Её переполняло чувство вины, у неё и её родителей было так много традиций и воспоминаний, связанных с этим праздником. Она просто не могла.       Все остальные уезжали.       Гермиона уже много месяцев не спала одна. Она уже много месяцев не спала в своём человеческом обличье. Прошло совсем не так много времени, прежде чем она начала по-настоящему спать в постели Драко. Какой-то внутренний кошачий инстинкт будил её чуть позже пяти утра, так чтобы она могла незаметно выскользнуть из его кровати.       Бессонница от того, что его не было рядом, была мучительной. ♡♥♡       Гермиона справилась. Она знала, что сама причиняет себе эту боль, но просто не могла находиться рядом с кем-либо. Она знала, что изолируется и что это ничему не поможет, но она была уверена, что заслуживала это. За то, что сделала со своими родителями. За то, что продолжала делать с Драко.       Она уверяла себя, что не пойдёт к нему, когда он вернётся.       Но пошла. А его там не было.       Гермиона уже видела его сегодня. Так что он точно был в порядке. Она беспокоилась, не в силах сдержать тревожного мяуканья у лестницы, ведущей к Астрономической башне. Она отправилась на его поиски.       Ей уже не составляло никакого труда перевоплотиться, произнести пароль, затем перевоплотиться обратно и пройти сквозь каменную стену подземелий и дверь в спальню Драко. Это заняло менее двух секунд. Если кто-то из слизеринцев и находился в гостиной, — конечно, если это не восьмикурсники — они знали, что на неё не стоит обращать внимание.        Она взбежала по ступенькам к спальням седьмого курса. Когда она заглянула внутрь, её сразу же насторожили стоны, доносящиеся оттуда. Впервые она не закрыла за собой дверь, толкнув её головой. Она была слишком ошеломлена. Эти звуки издавала женщина.       Гермиона тихо прокралась к кровати Драко и просочилась сквозь задёрнутый балдахин его кровати.        Обнажённая Астория Гринграсс сидела верхом на столь же обнажённом Драко, ритмично покачиваясь, пока его руки лежали на её бёдрах.       И этого было более чем достаточно. Сердце Гермионы разбилось. Она бросилась прочь.       На лестнице её подхватил Тео. Она даже не заметила его. Её лапы ещё несколько мгновений продолжали бежать по воздуху.       — Тише, детка, тише. Полегче, — сказал он, прижимая её к себе, словно младенца. Гермиона не сопротивлялась. Она была в шоке, её человеческие и кошачьи мысли спутались, крича в унисон. — Куда ты так спешишь?       Он держал её, продолжая подниматься в сторону своей спальни. Она замерла.       Тео, будучи Тео, просто вошёл в дверь, которая оставалось приоткрытой после того, как она убежала. Он сделал шаг назад, как только услышал, что происходит, и ушёл, тихо прикрыв за собой дверь.       — Окей, — прошептал он, покачивая её, пока спускался в гостиную. — Не этого я ожидал. Кто это был? Держу пари, Астория. На Рождество её семья была в Мэноре, и она всё время крутилась вокруг него. Думаю, все ожидают, что они поженятся. Она, на самом деле, хорошая ведьма и достаточно привлекательная, но я думаю, Драко бы подошёл кто-то более упрямый и, ну, кое-кто другой.       Он говорил бессвязно.       Гермиона оставалась неподвижной, замороженная в своём горе и замешательстве.       Тео подошёл к одному из кресел перед огромным камином и сел.       — Эй, да ты дрожишь. Да, я наверное бы тоже был напуган, увидев такое, но ты же кошка, хоть и очень умная. Может быть, ты просто не привыкла быть без него. Он, кстати, тоже очень привязан к тебе. В последнее время он так сильно изменился, и я думаю, это всё ты и Грейнджер... Мерлин, почему я вообще пытаюсь утешить кошку?       Тео усадил её к себе на колени, прижимая ещё крепче. Ей было всё равно. Он поцеловал её в макушку.       — Теперь мне даже жаль, что у меня нет невероятно умной и преданной кошки.       Блейз вошёл через портрет и, приподняв бровь, опустил на них свой взгляд.       — Драко и… ну, я думаю, это Астория, трахаются. Не советую идти туда, — сказал Тео Блейзу.       Блейз моргнул, его шаги замедлились всего на полсекунды, прежде чем он продолжил свой путь к ним.       — А, так ей, наконец, удалось заполучить его. Это удивительно. Я думал… — сказал Блейз и замолчал. — Я думал, он увлечём кое-кем другим.       — Разве не все так думали? — сказал Тео и покачал головой. — Он ведёт себя как последний идиот.       Блейз сел напротив Тео и Гермионы, оглядывая их с задумчивым выражением лица.       — Никогда раньше не видел, чтобы она позволяла кому-то, кроме Драко, держать себя так долго.       — Бедняжка застала их. Или была там, когда они начали. Я не уверен. Я поймал её, когда она бежала оттуда.       — Вполне адекватная реакция. Не волнуйся, кошечка, Драко не позволит Астории спать в своей постели. Уверен, мы здесь ненадолго, и ты сможешь вернуться на своё законное место рядом с ним. О, а вот и он, — сказал Блейз, указывая на лестницу.       Гермиона наблюдала, как Драко спускается по ступенькам, застёгивая пуговицы на своей рубашке. Это зрелише словно выдернуло её из ступора. Она вырвалась из объятий Тео и побежала к выходу.        — Фрейя? — услышала она позади себя голос Драко, но больше ничего. Она была благодарна за скорость своего кошачьего тела.       Добравшись до своей кровати, она задёрнула балдахин, наложила заглушающие чары, рухнула на матрас и разрыдалась. ♡♥♡       На следующее утро Гермиона не пошла в Большой зал за их — теперь межфакультетный — стол. И также, тем вечером, она не пошла к Драко.       Невилл и Джинни не переставали спрашивать, что случилось. Ничего. Ничего плохого не случилось, потому что ничего плохо не могло случиться. Он не сделал ничего, что должно было расстроить её.       Всё дело в ней и её собственной глупости. Это всё была её вина. Она влюбилась в грёбанного Драко Малфоя, пока подрабатывала его кошкой.       На третий день её отсутствия в Большом зале (Джинни и Невилл по очереди приносили ей еду) и хождения по школе как привидение, забеспокоились и слизеринцы.       Пэнси подошла к ней в коридоре после занятий. Пэнси.       — Грейнджер, что с тобой? Мне, конечно, плевать, но даже Блейз переживает. Тео на грани нервного срыва. А Драко… ну, он сам не свой.       — В данный момент я занята своими проблемами, — безжизненно ответила Гермиона.       — Ну, твои проблемы затрагивают всех, — прошипела Пэнси. — И вообще, никого бы это не волновало, если бы ты не вмешалась в нашу жизнь и не сделала так, что теперь нам не всё равно.       Теперь Гермиона разозлилась. Это было первое искреннее чувство, которое она испытала за последние несколько дней, оно накрыло её неожиданно, и она никак не могла его контролировать. Где-то в глубине души она понимала, что слова Пэнси задели её сильнее, чем она была готова признать. Но cейчас это не имело значения.       Слизеринцы были великолепны в умении мстить. Стоило быть осторожным.       Но загонять гриффиндорца в угол, когда он был на пределе, было большой ошибкой.       — Вы сами приняли решение волноваться, Паркинсон. Все вы. Я не являюсь грёбанным солдатом в борьбе за единство между факультетами. Больше нет. Я занималась этим семь грёбаных лет и еле пережила это. Люди погибали за это. А что сделали вы? Я никому из вас ничего не должна. Вы, чёртовы слизеринцы, не сделали ничего, кроме постоянного ожидания, чтобы кто-то сделал первый шаг, потому что вы — эгоистичные трусы, слишком напуганные, чтобы покинуть своё укрытие. И это не моя проблема!       Пэнси сделала шаг назад, широко распахнув глаза. Гермиона почувствовала, как вокруг неё потрескивает магическая энергия. Внезапно она осознала, что вокруг них собралась публика, среди которой она заметила Драко, Невилла и Тео.       — Мисс Грейнджер, пожалуйста, пройдите со мной, — сказала директриса Макгонагалл из ниоткуда, удивив всех. Конечно же, Макгонагалл всегда знала, когда появиться. В конце концов, она была кошкой.       — Да, Директриса. ♡♥♡       — Пожалуйста, присаживайтесь, мисс Грейнджер, — сказала Макгонагалл, обходя свой стол. — Это было… нечто. Боюсь, если бы всё зашло немного дальше, немало студентов оказались бы в Больничном крыле у мадам Помфри.       В голосе Макгонагалл не было злости.       Гермиона была слишком вымотана, чтобы извиняться, или объяснять свои мотивы. Она просто уставилась на банку с лимонными леденцами на столе директрисы.       — Гермиона, — мягко продолжила Макгонагалл. — Ваши усилия в этом году не остались незамеченными. Мы со всем преподавательским составом сознательно приняли решение не вмешиваться в дела вашего курса. Вы все пережили слишком многое. Вы уже взрослые. Это касается и Джинни Уизли. Но…       Гермиона подняла взгляд, когда Макгонагалл замолчала.       — Но мы не ожидали, что вы сблизитесь. Это нас озадачило. И я знаю, что вы проинициировали это, как довольно бесцеремонно указала мисс Паркинсон, — сказала Макгонагалл.       — Назначьте мне наказание, какое сочтёте нужным, директриса. У меня нет оправданий. Ни для чего.       Макгонагалл откинулась в кресле и на мгновение выглядела почти опустошённой.       — Не будет никакого наказания, мисс Грейнджер. Я могу вам как-то помочь?       — Нет.       Макгонагалл вздохнула.       — Так я и думала. В будущем, пожалуйста, держите свою магию и эмоции под контролем. И если вам понадобится с кем-то поговорить, вы можете обратиться ко мне в любой момент.       — Спасибо, — сказала Гермиона и ушла. ♡♥♡       Он поймал её как раз перед тем, как она вошла в башню Гриффиндора после окончания занятий.       — Грейнджер, пожалуйста.             — В чём дело, Драко?       — Зачем ты это делаешь? Почему ты избегаешь всех? Почему ты избегаешь меня?       — Мне просто нужно разобраться с некоторыми вещами.       — Гермиона, пожалуйста. Ради всего святого. Поговори со мной. Ты просто… закрылась. Я слышал, что ты сказала Пэнси, но я также знаю, что ты отстранилась от Лонгботтома и девчонки Уизли. Я думал… Я думал, мы понимаем друг друга. Я думал, мы друзья. Пожалуйста. Моя… кое-кто недавно бросил меня, и я… — Драко замолчал. Всё его лицо было красным, он почти задыхался, и выглядел совершенно отчаявшимся.       Кое-кто бросил его. Это была она. Она бросила его. Дважды. Но он ни в чём не виноват. Никогда ещё Гермиона не ненавидела себя так сильно, как в тот момент.       Что ей делать? Стать кошкой и быть с ним? Как долго? Даже после выпускного? После того, как он женится на Гринграсс и у них родятся прекрасные маленькие чистокровные наследники?       Оставаться собой и наблюдать, как он переживает всё это, как его подруга?       Броситься на него сейчас, так и не рассказав ему правду? Он любил её как кошку.       Ничего из этого не могло случиться.       — Мне жаль, Драко. Ты прав, — услышала она свой голос, почувствовала, как двигается к нему и обвивает свои руки вокруг его шеи. — Ты этого не заслуживаешь.       Он на мгновение напрягся, а затем ответил на её объятия. Он был таким нежным. Он зарылся лицом в её шею, в её волосы, так же, как делал, когда она была кошкой, и ей хотелось замурлыкать. Она боялась, что может сделать это. Она хотела поцеловать его. Она боялась, что может сделать это.       Гермиона, ты глупая, глупая идиотка.       Она разорвала их объятия и сделала шаг назад.       — Мне жаль. Ты не заслуживаешь такого отношения. Никто из вас не заслуживает. Просто дай мне ещё один день, хорошо? Я перестану вести себя как дура. Обещаю.       Мгновение он внимательно рассматривал её.       — Хорошо, Грейнджер.        Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но так и не сделал этого. ♡♥♡       Гермиона сдержала своё слово. Она вернулась к их столу. Завтрак оказался перед ней.       — Привет, — сказала она.       Она намеренно пересеклась взглядом с Драко и Пэнси.       — Извините меня, — сказала она.       — С возвращением, Гермиона, — прощебетала Луна.       И на этом всё. Разговор продолжился, как ни в чём не бывало, и она была благодарна за это.       Гермиона больше не возвращалась к нему в образе кошки. ♡♥♡       Несколько дней спустя Гермиона ела свой маффин чисто по привычке, потому что Драко продолжал подготавливать для неё завтрак.       — Агх, да никто из вас ничего не знает о драконах, — простонала Джинни.       — Разве твой брат не работает с норвежскими риджбеками? — спросил Тео.       Джинни закатила глаза.       — Как оказалось, совсем не обязательно иметь брата, работающего с драконами, чтобы знать, как говорить хотя бы о базовых различиях между породами.       — Драко, наверное, мог бы сказать что-то на эту тему, если бы удосужился обратить на нас внимание. В детстве он обожал драконов. Конечно, оглядываясь назад, понятно, что это клише, но малышу нужно было с чего-то начинать, — сказал Тео.       — Любимым существом Драко был дирикол, а не дракон, Тео, — рассеянно заметила Гермиона.       Тео фыркнул и начал что-то говорить, но что бы то ни было, его прервал звон столового прибора, падающего на тарелку.       — Что ты только что сказала? — резко спросил Драко.       О нет. О нет.       Гермиона не знала, покраснела она или побледнела. Каждый нейрон, клетка и мускул в её теле были одновременно напряжены и расслаблены до предела.       — Я… я просто пошутила. Очевидно. Дирикол? Можете только представить? — Гермиона нервно рассмеялась, но этот звук больше походил на хрип.       Она ожидала, что Драко сделает… что-нибудь. Закричит, опровергнет, начнёт бросаться вещами, задавать вопросы, но нет, он просто смотрел на неё с такой интенсивностью, что она была уверена, что воспламенится — изнутри или снаружи. Воздух заискрился и запахло озоном. Это продлилось не дольше мгновения.       — Дириколы очень красивые, — сказала Луна. — Один из них укусил моего прадедушку, но его это не волновало. По крайней мере, так он писал в своём дневнике. Ещё он был влюблён в русалку, но им не суждено было быть вместе. К счастью, вскоре после этого он встретил мою прабабушку.       — У тебя очень интересная семья, Луна, — сказала Джинни.       — О, я полагаю. Хотя, я думаю, в какой-то степени большинство людей и их жизненный опыт очень похожи. Как и все живые существа. Мы живем, мы умираем.       — Нигилистическая точка зрения, — сказал Блейз, делая глоток своего кофе. — В этом есть смысл.       — Нет! — сказала Луна, и даже не смотря на то, что Гермиона была занята криком в своей голове, тон Луны удивил её. — Всё имеет значение.       Гермиона вернулась к крику в своей голове. ♡♥♡       Она знала, что он знает.       И она знала, что далеко ей не уйти.       Драко нашёл её на закате. Он затащил её в нишу между Астрономической башней и общими комнатами Гриффиндора, когда она пыталась выскользнуть из Большого зала.       Он схватил её за плечи и прижал к каменной стене.       Вот и твоё свидание в нише, Гермиона.       Драко был в ярости. Возможно, ей следовало перевоплотиться и сбежать. Но нет, она не сделает этого. Он заслуживал большего.       Было достаточно светло, чтобы она могла увидеть его ярость. Его руки дрожали, сжимая её.       Гермиона почувствовала, как на глаза наворачиваются непрошеные слёзы.       — Мне жаль, Драко.       Его глаза расширились, он мгновение вглядывался в её лицо, прежде чем ярость вновь овладела им.       — Какого чёрта, Грейнджер? — выдохнул он. — Какого чёрта?       — Я не думала, что всё зайдёт так далеко. Я встречалась с тобой ночь за ночью на ступенях Астрономической башни, и ты был таким несчастным, и я не могла…       — Какого чёрта! — повторил он, отстраняясь от неё и делая шаг назад. — Что ты?       — Анимаг, — вздохнула она.       Он рассмеялся.       — Ну конечно.       — Драко…       — Не произноси моего имени, — прорычал он. — Что ты делала, Грейнджер? В какую чёртову игру ты играла? Ты хотела унизить меня? Ты поделилась всем этим с Поттером и Уизли? Блять! — он качал головой, снова и снова проводя руками по волосам. Она знала, что он прокручивал в голове каждый их односторонний разговор.       Она моргнула, и слёзы тёплыми струйками потекли по её щекам, что как ни странно придало ей уверенности и приносило болезненное осознание. Она сделала это с ним. Она воспользовалась им, его любовью и привязанностью всеми возможными способами. Она не оставила ему выбора, хотя сама каждый день выбирала его.       Гермиона была трусихой. Она не могла ничего исправить. Она не имела права ждать его прощения.       И она не заслуживала признаться ему. Она могла бы сказать, что любит его, что отчаянно влюблена в него, но эти слова были бы только для неё, и были бы предлогом для оправдания её ошибок. Эти слова стали бы манипуляцией, даже если она не хотела всё так выставлять.       Гермиона судорожно вздохнула.       — То, что я сделала, было неправильным. Я воспользовалась тобой. Я использовала тебя. Моим поступкам нет никакого оправдания. Пожалуйста, знай, — больше никто об этом не знает. Это единственное, в чём я могу тебя заверить. Я не жду твоего прощения, Малфой.       Тишина. И затем.       — Уходи.       Она ушла. ♡♥♡       Гермиона делала заметки, готовясь к экзаменам ЖАБА, до которых оставалось меньше двух месяцев. Она сидела на своём обычном месте в библиотеке. Было поздно. Пинс продлила учебные часы для учеников седьмого и восьмого курсов, потому что их успехи в обучении были ещё одним доказательством всему миру, что всё в порядке. Не было никакой войны, всё в порядке.       Это была хорошая попытка.       Она листала страницы своего учебника по продвинутому курсу Зельеварения, когда напротив неё раздался глухой стук. Она подняла глаза и увидела, что на столе теперь лежит сумка, а позади стоит Драко, пристально уставившись на неё.       Она сглотнула, заставляя себя сделать вдох, и только после этого сказала:       — Привет.       Её голос прозвучал глухо.       Драко фыркнул и опустился на стул напротив неё.       — Закрой книгу и отложи перо, — тихо сказал он, но в его голосе слышался гнев.       Гермиона медленно кивнула и выполнила его приказ, не отводя от него взгляда. Она сложила руки на коленях, стараясь не показать, как сильно они дрожат.       Он поставил локти на стол и наклонился вперёд, и на его лице мелькнула тень усмешки.       — Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Только так, — выражение его лица стало холодным, как лёд. — Понятно?       Она сглотнула и кивнула, её сердце бешено заколотилось.       — Да, — пробормотала она.       Он забарабанил пальцами по столу. Такой знакомый жест для неё. Рон постоянно делал так, — только без желания придушить её. Обычно.       — Когда ты стала анимагом? — барабанная дробь прекратилась.       Она отвела взгляд, заставляя себя ответить на его вопрос.       — Перед началом этого учебного года. Я завершила процесс в конце августа.       — Только ты?       — Да.       Драко на мгновение замолчал.       — Почему?       Гермиона пожала плечами, по-прежнему избегая его взгляда.       — Потому что у меня была такая возможность.       Драко провёл рукой по лицу.       — Я должен верить тебе, потому что ты — это ты, — он резко вздохнул, покачал головой и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — И что, тебе просто нравилось быть кошкой и вторгаться в чужие жизни?       Она быстро замотала головой, подняв глаза, чтобы встретиться с его взглядом, стараясь не вздрогнуть от гнева, который её встретил.       — Нет, — ответила она. — Мне нравилась свобода. Всё иначе. Мои мысли… — она запнулась, не зная, как правильно объяснить. — Они другие, когда я кошка.       Драко не ответил. Он выглядел так, словно его ударили. В его глазах было разочарование. Гермиона снова отвела взгляд, не в силах больше выдерживать осуждение в его глазах, осознавая, сколько боли она ему причинила.       Он снова фыркнул.       — Я могу понять, почему ты подошла ко мне в первый раз. Даже в форме кошки, конечно, у тебя чёртово сердце Золотой Девочки. Но почему ты продолжила приходить? Почему ты позволила мне забрать тебя?       Гермиона тяжело вздохнула, снова взглянув на него. Она знала, что он заслуживает ответов.       Но она не хотела их давать.       — Это имеет значение? — ответила она.       К её удивлению, он всё-таки мог выглядеть ещё более разъярённым, и ей захотелось оказаться за тысячу миль отсюда.       — Я задаю грёбаные вопросы, Грейнджер. Ты — отвечаешь. Почему ты продолжила возвращаться?       Гермиона с трудом сглотнула.       — Ты помогал мне почувствовать себя менее одинокой, — тихо произнесла она. — Ты… ты заставил меня почувствовать себя нужной, — призналась она.       Драко снова откинулся на спинку стула, теперь вцепившись пальцами в край стола.       — Почему ты так долго скрывала правду? — спросил он.       Она пожала плечами.       — Ты делал меня счастливой. Я делала счастливым тебя. Всё было так просто… в то время как после всего, через что мы прошли, не осталось ничего простого.       — И как долго ты планировала притворяться моей кошкой? Всю свою жизнь?       Гермиона испустила лёгкий смешок.       — Насколько честной ты хочешь, чтобы я была?       — Ты серьёзно спрашиваешь меня об этом, Грейнджер? — спросил Драко, ослабляя хватку на столе и снова наклоняясь вперёд, опираясь на локти. Она никогда не видела, чтобы он так нервничал. Она сжала ладони, продолжая держать их на коленях.       — Я подумывала об этом, пока не увидела тебя с Асторией, — сказала она.       — Что? Увидела… ты видела меня той ночью? — спросил он, широко раскрыв глаза.       — Малфой, это не имеет значения.       — Ответь на грёбаный вопрос.       — Да, я видела тебя с ней.       Она могла увидеть, как он в своей голове сопоставляет факты.       — Как раз тогда моя кошка перестала приходить. Именно тогда ты перестала разговаривать со мной. Всё из-за этого?       — Да.       На его лице отразились потрясение, паника. Он сожалел. Это разозлило её.       — Она ничего не значит. Я запутал…       — Остановись! Ты вообще слышишь себя? Я предала тебя, манипулировала тобой, а ты ищешь оправдание чему? Тому, что у тебя был секс по обоюдному согласию? Словно у меня есть какие-либо права на тебя? Не делай этого. Ты думаешь, я хорошая, Малфой? Лучше тебя? Ты ошибаешься. Война сломала меня, но разве это случилось не с каждым из нас? Я самостоятельно приняла все свои ужасные решения, и ты стал их жертвой. Занимайся сексом с кем хочешь, и пусть это значит для тебя что угодно.       — Грейнджер…       — У тебя есть ещё вопросы?       Прошло мучительно много времени, прежде чем он тихо произнёс.       — Покажи мне. Перевоплотись.       Гермиона сглотнула.       — Не знаю что это изменит…       — Я хочу увидеть её. Мне нужно увидеть её.       Гермиона перевоплотилась и запрыгнула на стол. Она довела своё перевоплощение до совершенства.       Она приземлилась на стол, медленно покачивая хвостом из стороны в сторону. Драко, казалось, испытал такое облегчение, увидев её, что, даже будучи кошкой, она ощутила всю силу его эмоций. Она сделала это с ним. Он думал, что потерял друга, и никак не мог понять, что случилось. И она никак не могла это исправить.       — Мяу.       — Вот моя милая Фрейя, — прошептал он и потянулся к ней.       Гермиона перевоплотилась обратно, прежде чем он успел коснуться её. Она снова села на свой стул, сложив руки на коленях.       — Да, ну вот. Теперь ты знаешь. Я была твоей кошкой. Была ей больше полугода. Я попыталась узнать тебя и села за ваш столик за завтраком и…       — Подожди. Это было причиной? Поэтому ты села за наш стол? Из-за меня?       — Думаю, мы уже установили, что я ужасный человек, Драко, — сказала Гермиона. Она так устала.       — Из-за меня?       — Да, из-за тебя. Я хотела, чтобы ты узнал меня.       — Почему? Почему?       Драко выглядел… испуганным?       И все, чего ей хотелось, — это забраться к нему на колени, уткнуться лицом в плечо, потереться щекой о его грудь. Ей хотелось расцеловать его, провести руками по его волосам и сказать, что всё будет хорошо. Потому что так и должно быть. Потому что они рядом друг с другом. И когда они были вместе никак иначе быть не могло.       — Я влюбилась в тебя. Я влюблена в тебя, — прошептала она.       Драко выдохнул, это был очень прерывистый вздох.       — Я стала анимагом, потому что я могла контролировать это. И я воспользовалась твоим состоянием, потому что тебе было одиноко, как и мне, и мне казалось, что я смогу контролировать это. Но я ошиблась. И это не оправдание. Я действительно люблю тебя, но это тоже не является оправданием.       Гермиона кивнула один раз, и затем продолжила кивать.       — Ну что ж. Вот и всё. Мне жаль. Думаю, мне пора идти.       Она встала.       — Грейнджер, сядь, мать твою, на место.       Она села.       — Итак, давай убедимся, что я всё правильно понял, — сказал Драко, теперь уже откровенно сверкая глазами. — Я безжалостно издевался над тобой в течение шести лет. Я наблюдал, как моя психованная сука–тётка пытала тебя на полу гостиной моего дома, и не сделал ничего, чтобы остановить это…       Гермиона открыла рот, чтобы возразить.       — Молчи. Я даже не поблагодарил тебя после того, как ты дала показания в защиту моей семьи. И всё же ты простила меня. Ты подрабатывала кошкой, чтобы утешить меня. Ты оставалась кошкой, чтобы быть со мной. Ты рискнула подружиться с тремя разозлёнными на жизнь слизеринцами, которые ни разу за всю свою жизнь не сказали тебе ни единого доброго слова. Ты загнала меня в угол, в котором мы сейчас находимся, и предложила быть друзьями. Чтобы быть со мной.       — Ммм.       — Я правильно всё понял?       — Я простила тебя, Драко. Ничего из этого не делает то, что я сделала с тобой, менее ужасным, — сказала Гермиона. Теперь она плакала.       Драко встал.       — Мне нужно обдумать всё это, — сказал он. — Увидимся за завтраком, да?       — Да, — сказала Гермиона. Она чувствовала оцепенение. Она наблюдала, как он собирает свои вещи. Закончив, он повесил сумку на плечо.       — До встречи, Грейнджер. ♡♥♡       Многое можно было сказать о пессимизме. Снижение ожиданий и тому подобное. Не ожидай ничего и не будешь разочарован. Если стакан наполовину пуст, он никогда не будет полон.       И всё в этом духе.       Прошло несколько недель.       Она будет сдавать десять экзаменов ЖАБА. Она знала, что получит Превосходно за каждый из них. Это не было ни оптимизмом, ни пессимизмом. Такова была реальность после того, как она разбила своё сердце и ей было больше нечего делать, кроме того как спрятаться и погрузиться в учёбу с головой. Такой была её реальность после настоящей войны, сражений и семи лет учёбы.       Она не перевоплощалась с того самого разговора с Драко в библиотеке.       После этого разговора Гермиона даже не оставалась с Драко наедине. Больше не было походов в библиотеку по вторникам и четвергам.       Пятничные вечера в гостиной Слизерина продолжались, но Гермиона находила оправдания, чтобы не посещать их. Она была невероятно благодарна, что её антисоциальность и новообретённый пессимизм не портили всем настроение. Нет, остальные лишь продолжали укреплять отношения друг с другом.       Конечно, все они, за исключением Драко, пытались поговорить с ней. Джинни отчаянно старалась понять, что происходит, потому что всем было очевидно, что есть недостающий кусочек информации, который бы объяснил появившееся напряжение между ней и Драко.       Но догадаться было невозможно.       За исключением того, что Блейз Забини догадался.       Гермиона не уделила этому должного внимания. Он был полной противоположностью Луне во всех отношениях. Луна не нуждалась в том, чтобы что-то видеть, чтобы быть до смешного проницательной. Оказалось, что Блейз видел всё, запоминал и прятал где-то в глубине своего сознания.       Если бы она была внимательнее, то поняла бы, что он что-то заподозрил.       Однажды утром, после завтрака и подготовки к ЖАБА, Блейз попросил её присоединиться к нему в библиотеке в 2:35.       — Ни у тебя, ни у меня нет занятий в это время. Я буду ждать тебя у входа, — сказал Блейз.       — В чём дело? — спросила Гермиона. Она была… ну, не то чтобы напугана, но, возможно, встревожена? Обеспокоена?       Нет, всё таки она была напугана.       — Дело в моём друге. Пожалуйста. ♡♥♡       Они расположились на том самом месте, которое принадлежало ей многие годы, пока она не сменила его на тёмный уголок Драко. День был пасмурным. Она не могла сказать, что скучала по своему прежнему месту, когда была с Драко.       — Грейнджер. Буду откровенен. Я красив, я богат, мы с матерью не имеем никакого отношения к войне. Семье Забини не за что извиняться или заглаживать свою вину.       — О, ну…       — И тем не менее я обзавёлся друзьями, несмотря на свои интересы. Драко важен для меня. Я знаю, кто ты, Грейнджер. Я знаю, что ты его кошка. Или была ею.       — Я понимаю, — сказала она, хотя ничего не понимала и была напугана.       — Ты не собираешься спросить меня, откуда я это знаю?       — Думаю, тебе бы это слишком понравилось, Блейз, — усмехнулась Гермиона.       Блейз коротко хмыкнул, что, возможно, можно было принять за смех. Он ничего не сказал, просто наблюдал за ней.       — Так что, Блейз? Ты знаешь. Почему мы здесь? — спросила Гермиона, задаваясь вопросом, почему библиотека становилась для неё таким напряжённым местом.       — Я хочу, чтобы ты поговорила с Драко, — ответил Блейз. Он скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула, вытянув свои длинные ноги и, как всегда, выглядел совершенно скучающим.       — Я хочу, чтобы ты уладила всё с Драко, — продолжил он. — Кажется, это будет не так уж сложно.       Гермиона фыркнула.       — Не так уж сложно? Серьёзно? После всего, что я сделала, это будет не так уж сложно?       — Просто иди к нему и будь собой. Сегодня вечером. Но будь кошкой. Она была всем для него, — сказал Блейз. — Нас с Тео там не будет.       — Ты хочешь, чтобы я пробралась в его комнату в виде человека, и что? Завела ещё один бесполезный разговор о том, как дерьмово мы оба вели себя друг с другом?       — Нет, это не то, что я сказал. Иди к нему и будь собой, но будь кошкой, — медленно произнёс Блейз.       —И что? Мне просто наброситься на него с объятиями? — раздражённо спросила Гермиона.       Блейз покачал головой и встал.       — Просто сделай это, Грейнджер. Учебный год почти закончен. Мы все будем двигаться дальше. Что ты теряешь?       — Я подумаю об этом, — сказала она.       — Хорошо.       — Эй, Блейз? Ты любишь Луну?       Блейз резко повернул голову в её сторону и пронзил её своим янтарным взглядом.       — Я никого не люблю.       Затем он ушёл. Вот уж высокомерный засранец. Луна уничтожит его.       И всё же этот разговор оставил ей много пищи для размышлений. ♡♥♡       В десять часов вечера Гермиона вошла в гостиную Слизерина, наложив на себя заклинание не-обращай-на-меня-внимания. Она сняла большую часть своей формы, оставив только кофточку, юбку и чулки. Она на цыпочках поднялась по ступенькам к спальне и вошла. Балдахин кровати Драко был задёрнут. И она, конечно, не собиралась заползать под него или раздвигать шторы.       Она подошла как можно ближе.       — Драко, — прошептала она. — Ты здесь?       Она услышала лёгкое движение, а затем шторы распахнулись.       — Грейнджер. Какого чёрта ты здесь делаешь?       Он стоял перед ней с обнажённой грудью и расстёгнутыми брюками, низко спущенными на бёдра. На мгновение у них с кошкой возникли разногласия, но они обе были согласны в том, что хотят быть как можно ближе к нему.       Она позволила кошке взять контроль над своим телом. Она прошла мимо Драко и забралась на его кровать, по которой так сильно скучала. Она перевернулась на спину, подняла ноги в воздух, один за другим стянула чулки и кинула их на другую сторону кровати. Она потянулась и сделала снежного ангела в невероятно мягком пуховом одеяле. Она наслаждалась ощущением его на своей обнажённой коже. После того, как она вновь потянулась, расслабляя всё своё тело, до самых пальцев рук и ног, она перевернулась на бок, согнула локоть и подпёрла голову ладонью.       Конечно, она знала, что должна что-то сказать, но это были не те инстинкты, которым она следовала сейчас.       Рот Драко был широко раскрыт, и она видела, как он сглотнул, прежде чем медленно выдохнуть. Он скользнул поверх одеяла и устроился спиной на многочисленных подушках, прислонённых к изголовью кровати. Она подползла к нему и перекинула ногу через его талию, оседлав его. Она наклонилась вперёд, прижав руки к его груди и положив голову на его плечо.       А потом Драко поднял руку и погладил её по спине.       — Я так понимаю, ты здесь не для того, чтобы соблазнить меня, Грейнджер.       — Нет, — практически промурлыкала она, уткнувшись ему в грудь. — Я хотела быть с тобой. Я хотела, чтобы ты обнял меня.       — Боже, Гермиона, — сказал он, снимая её с себя и скатываясь с кровати. Он снял брюки, оставшись в одних трусах, откинул одеяло и скользнул под него.       — Иди сюда, — прошептал он.       Она забралась под одеяло и вытянулась рядом с ним, положив голову ему на плечо. Он обнял её одной рукой.       — Я не очень хорошо спала без тебя, — сказала она и ухмыльнулась, уткнувшись в его кожу. — Думаю, всё дело в качестве постельного белья.       Его большой палец рассеянно поглаживал её руку чуть ниже плеча. Он что-то пробормотал, глядя на балдахин над ними.       — Да, должно быть, так и есть. Возможно, я слишком привык к этому и мне нужно отдать это бельё на увеличение количества нитей. Я тоже плохо спал.       — Существует ли вообще услуга увеличения количества нитей? — пробормотала она.       — Нет. Хотя, возможно, — сказал он, целуя её в макушку. — Всё возможно.       Тишина, а затем она прошептала.       — Даже мы?       — Мы? Определённо.       Той ночью Гермиона и Драко спали очень крепко, как и множество ночей после.