Часть 1

Он нервно выстукивал пальцами какой-то быстрый ритм по спинке низкой кушетки. Натыкаясь подушечками то на холодное дерево, то на мягкую обивку, Иванов старался успокоиться и не дëргаться, как тëлка на страшной киношке. Получалось плохо. Сначала этот лев у ворот, с потемневшей сверху гривой и внимательным, застывшим взглядом мраморных глаз. Вообще-то львов было два, но Иванов даже вспоминать не хотел о втором. Тот, первый, так странно и неуместно напоминающий самого Евгения Васильевича, уже создавал ощущение, что за нежданным гостем следят с самого порога.      Преодолев прихожую и даже усилием воли не дëрнувшись на эхо спокойного голоса из динамика "Здравствуй, Иванов. Проходи в приëмную, через пару минут встречу", он неловко потëр свой порядком замызганный кед о такую же грязную штанину, поправил рюкзак на плече и двинулся в сторону натëртой до блеска лестницы.      Несмотря на царящую снаружи жару, из-за которой он даже снял худи и повязал еë на поясе, оставшись в одной майке, в самом доме царили умеренные плюс пятнадцать (он подсмотрел на термометре у входа), почти все окна были зашторены, и только узкая полоска света падала на лестницу тëмного дерева.      Иванов положил руку на перила, но тут же отдëрнул еë, услышав протяжный скрип. Он постарался ступать как можно аккуратнее, не задирая высоко ноги. Сосредоточившись на своих ступнях, он почти пропустил момент, когда ступеньки кончились, задрал голову и чуть не отпрыгнул обратно в зияющий пролëт, встретившись глазами с Евгением Васильичем. Успокоив бешено бьющееся сердце и чуть прищурившись, он понял, что слегка обознался: это был не сам, а всего лишь его портрет, причëм написанный явно больше десяти лет назад — хозяин дома был запечатлëн ещё без извечных очков на переносице, с чуть удлиннëнными волосами, которые к тому же закручивались на концах, с ироничной улыбкой на губах и без заметных морщинок в уголках глаз.      Немного отдышавшись, Иванов сам усмехнулся своему мимолëтному испугу и повернул налево: слава богу, у Васильича везде висели таблички с названиями комнат, золочëные, понятное дело. Слева от этого прохода висело целых три: "Приëмная Е. В. Меркулова", "Столовая" и "Бильярдная". Первая заинтересовала его чуть сильнее, чем остальные две — написано было не просто "Приëмная", а ещё и чья. Женат Васильич точно не был, они всей группой проверяли, но кто ещё мог "принимать" в его доме? Пожав плечами и решив подумать об этом позже, он переступил порог и наконец зашëл в саму приëмную.      Закрытая дверь в столовую и бильярдную манила неизвестностью, но только он попытался тихо подойти к ней мимо зашторенного окна, как услышал уверенный и чуть насмешливый голос из ещё одного динамика рядом с большой тëмной дверью:       —Не советую, молодой человек. Присядьте, я немного Вас задержу. Прошу простить, неотложные дела      Иванов сделал вид, что вообще не собирался ничего трогать и плюхнулся на обитый светлой тканью диван.                   И вот, теперь он был тут, и тупо ждал, пока старик закончит свои "неотложные дела". Вся эта мрачность в духе старинного дворянского поместья, трещащие под ногами лестницы и неожиданные скачки препода с "Ты" на "Вы" уже порядком действовали ему на нервы.      Решив хотя бы присмотреться к окружающей помпезности, он заметил статую маленького мальчика-фавна, который в капризной обиде зажимал глаза пухленькими кулачками. Бронзовая фигурка вся сжималась и отворачивалась, будто стыдилась чего-то, и из-за ракурса казалось, что именно посетитель еë чем-то ужасно расстроил.      Не сильно вдохновившись этой скульптурой, он повернулся к тëмному подсвечнику, более приближенному к двери. Креолка на постаменте смотрела вперëд, одной рукой придерживая свою тогу, а другой поправляя на голове ветвящиеся трубки. В целом безобидная красавица была отлита так правдоподобно, что казалось, будто она в любой момент может покачнуться и упасть на тебя, сломав при этом какую-нибудь особо хрупкую кость, с достоинством извиниться и встать обратно для поддержки тающих свечей.      Тряхнув головой, чтобы прогнать наваждение, Иванов обратил внимание на сам постамент: на нëм был золотом высечен Аполлон с крыльями, горящим факелом в руке и лишь обрывком ткани, прикрывающей постыдную наготу. Внешне он чем-то напоминал хозяина дома — эти золотые кудри, напряжëнная работа мысли, отражëнная на благородном лице, в целом уверенная, но всë-таки такая, чтобы можно было покрасоваться в процессе, поза — Иванов даже усмехнулся про себя, да, самолюбия Васильичу было не занимать. —Проходите, Иванов.      Он чуть не подскочил от короткой фразы, резко вырвавшей его из собственных мыслей.      Внушительная дверь сама отворилась, и Иванов, уже успевший подойти к ней, зажмурился от яркого света, брызнувшего из проëма. Протерев глаза и попривыкнув к новому тону, он шагнул внутрь.      Прямо напротив него было огромное, от пола до потолка, окно, напоминающее собой мансардное, из которого был виден зеленеющий сад с яркими цветами. Каменные тропинки расходились от окна-двери во все стороны, пропадая во всполохах зелени то тут, то там, прокладывая маршруты мимо фигурно выстриженных кустов. —Я слева, если Вас это интересует - Опять посмеялись над ним откуда-то сбоку      Повернув голову, он увидел сидящего за столом Евгения Васильевича. За его спиной располагались такие же окна, занимающие собой всю стену. Обои на стене, смежной с приëмной, были все в белых цветах, будто высеченных из самой стены искусным мастером. Там же стоял низкий светлый камин с золотыми часами, изображающими какую-то сцену из греческой мифологии, пара светлых каменных ваз с металлическими розами дополняла ансамбль.      Стол Евгения Васильевича был изготовлен из светлого дерева, под бумагами, которые тот быстро просматривал в последний момент, был бархатный прямоугольник, смягчающий движения рук и добавляющий беззвучности штампам. Преподаватель наконец распрямился, поправил очки и кивнул подбородком на дальнюю часть своего стола. —Можете забрать свои итоговые с края, надеюсь, вас в них всë устроит - Тут он усмехнулся, привычно приподнимая уголок губ, и Иванов облегчëнно выдохнул, натолкнувшись на что-то знакомое посреди этого помпезного великолепия мëртвых дворян прошлых столетий.       Протянув руку за плотно скрученным тубусом, он получил по кисти тяжëлой золочëной ручкой с изогнутым пером. —Не эти, господи, чему вас только учат в гимназиях – Тоже знакомое Иванову закатывание глаз - Это мои личные наброски, вам их видеть не полагается, а ваши работы намного объемнее, я под них даже свой чехол выделил. Берите, от широты души дарю       Иванов быстро забрал увесистый тубус белой кожи, откинув пальцами тëмный ремешок. —Для особо одарëнных поясняю - его можно перекинуть через плечо, не несите так, ещё руку потянете. Мне ещё Вас месяц мучить, не отказывайте старику в удовольствии - Евгений Васильевич улыбнулся, дëрнув бровью, и хитро посмотрел Иванову в глаза из-под очков. Тот усмехнулся ради приличия и всë-таки вздрогнул, когда где-то в отдалении раздался звук гонга. —Обед подан. Может, останетесь? - Преподаватель отвëл взгляд, рассматривая что-то в саду - Сегодня обещали подать нежнейшую баранину под сливочным соусом, немного свежих овощей и восхитительное бланманже с черникой. Что скажете?      Иванов попытался улыбнуться не так натянуто. —Спасибо, ЕвгенВасильич, но как-нибудь в другой раз      Евгений Васильевич посмотрел на него нечитаемым взглядом и пожал плечами. —Что ж, идите, молодо-зелено, я всë понимаю. Может, хотя бы разрешите вызвать Вам машину?      Иванов подумал о старом сером Ситроене, добела вычищенной обивке салона, молчаливом водителе и звенящей тишине, такой, что хоть ножом режь. —Не-не, спасибо, ЕвгенВасильич, на гостеприимстве, на хозяйстве там, но я как-нибудь сам, пешочком, до остановочки, ну знаете, свежий воздух полезен для здоровья, всякое там пятое-десятое      Преподаватель усмехнулся всë с той же непонятной эмоцией в глазах и миролюбиво кивнул. —Ну тогда идите, Иванов, доброго пути      Иванов покрепче стиснул ручку тубуса и так, едва болтая им в потеющей ладони, вышел из комнаты. —Приличные молодые люди говорят "до свидания"! - Услышал он окрик уже за пределами кабинета —Дсвидання - Выпалил Иванов, прыжками преодолевая ступеньки лестницы      После того, как отчаянно захлопнулась входная дверь, хозяин дома позволил себе откинуться в кресле и заливисто рассмеяться. *** —И обязательно было весь этот цирк устраивать? – Саша поставил чашки на столик и уселся в кресло напротив      Женя усмехнулся, взял ближайшую и отпил. —Да что-то скучно стало, ну и я слишком белый и пушистый на работе, вечные шутки-прибаутки, то да сё – Он вздохнул – Должны же они хоть немного бояться, м?      Саша улыбнулся и покачал головой. —Ты неисправим. «Белый и пушистый», ишь ты. Конечно,  представление устраиваешь ты, а страдают другие. Я чуть спину не сорвал, пока тащил эту хрень в твой приёмник – Он крякнул и медленным жестом огладил поясницу      Женя поставил чашку на столик, поднялся с кресла и, мягко ступая по ворсу ковра, подошёл к партнёру со спины. Положив руки тому на плечи, слегка массируя, он принялся мягко увещевать: —Ну прости, каюсь и клянусь больше так не делать – Саша недоверчиво усмехнулся – Но надо же было хоть чем-то устрашить молодое поколение. Наконец-то и Марковы подарки на что-то сгодились!      Саша, уже прикрывший глаза в удовольствии, согласно промычал и приоткрыл один, покосившись на чучело оленя на стене. —Ага, и на кой чёрт он с этим скульптором тогда связался? Всё равно ничего путного не вышло, зря только отпуск потратил – Он опустился ниже по спинке, удовлетворённо выдыхая. Женя улыбнулся сам себе и перешёл ладонями на шею – Да и Кировы замашки охотника тоже впрок пошли, господи, до сих пор без дрожи не могу смотреть на этого дохлого Бэмби. Нахрен ты его сюда-то повесил?      Женя фыркнул и закатил глаза. —Ну а вдруг он всё-таки бы сюда попёрся? Хрен знает, что у этой молодёжи на уме, ещё бы в спальню ко мне решил заглянуть      Саша тихо рассмеялся. —О, там бы его ждало много интересного – Он повернул голову и получил порцию поглаживаний рядом с челюстью – Интересно, как бы ты ему меня объяснил?      Руки на секунду остановились, но почти сразу задвигались снова. —Ой, да наврал бы что-нибудь, типа ты сам ко мне их бред решил притащить, мало ли тебе что за городом надо —Да, поэтому я лежу у тебя на двуспальной кровати полуголый и спокойно листаю ленту      Женя легонько шлепнул его по щеке. —Устал человек с дороги, мало ли! А что ты, конспиратор этакий, бродил по третьему, ещё и лбом в гонг втемяшился, дай бог я сообразил про обед соврать, иначе бы сидели как дураки      Саша отмахнулся, боком проворачиваясь в кресле и практически ложась плашмя. —Да ты сам хорош, понаставил Жанниной дребедени в коридорах, я откуда знал, что ты под аркой эту бандуру повесишь, хоть бы предупредил с утра!      Женя убрал руки и, никак не ответив на обиженное мычание, продолжил возмущаться: —С утра мне некогда было, я по всему дому бегал и шторы запахивал, чтоб им пусто было! Жарища такая, а я как дурак – все форточки на запашку, благо кондей успел выкрутить, а то бы весь потом истек, пока этого мальчишку ждал      Саша нехотя открыл глаза и посмотрел наверх: —А говорилки? Их мы обсуждать совсем не будем, да? – Увидев поджатые губы и в целом обиженное выражение лица супруга, он поднял ладонь и несмело погладил по скрещённым в напряжении рукам. Те медленно раздвинулись, впуская между собой тонкие пальцы – Я ж не издеваюсь, просто сам удивился, что ты про эту древность вспомнил      Женя иронично фыркнул, но было заметно, что он уже не так сильно дуется. —Ну должны же они были хоть где-то сыграть? Столько лет без дела стоят, пусть устрашению молодёжи один раз послужат —Ага, у паренька личная версия «Пилы» случилась, а ты и рад      Женя постарался не так сильно светиться от гордости, но Саша уже давно выучил это приглушённое сияние и усмехнулся про себя. —Вообще-то я больше надеялся на «Десять негритят», но и так сойдёт      Саша сел прямее, уже более серьёзно смотря ему в глаза: —А по работам что скажешь? Совсем швах?      Женя тоже сбавил насмешливый тон: —Да нет, в этот раз меня даже почти половина порадовала. Ну, Анечка как всегда звёздочка, тут отрицать не буду – Он тепло, по-отечески улыбнулся – А вот Иванову я бы посоветовал меньше экспериментировать и побольше книжки читать, а то там иногда такая котовасия начинается, что чёрт ногу сломит. Мне кажется, я на него столько же времени трачу, сколько на пятерых «обычников»      Саша снова рассмеялся. —То есть, приедь к тебе Терентьева, вы бы просто сидели и мирно пили чай?      Женя закатил глаза, но всё-таки усмехнулся в ответ. —Ну, положим, не чай, но так бы я её пугать не стал, это правда —Ещё бы и дал что-нибудь в придачу      Женя попытался звучать оскорблено: —Может и дал бы, девочка в такую даль тащилась, как тут без подарка на дорожку?      Саша приподнялся и быстро чмокнул его в щетинистую щёку. —Добрый ты всё-таки, Женя. За что и люблю      Женя довольно и чуточку хитро улыбнулся в ответ. Вечер обещал пройти плодотворно.