Пролог

В глубине поместья Локвуд, спрятанная от посторонних глаз, находилась она — последнее достижение генной инженерии, идеальный убийца, созданный для подчинения. Индораптор. Её держали в полной изоляции, морили голодом, доводя до состояния, когда любая живая тень превращалась в возможную добычу. Люди боялись её — они видели в ней только оружие. Но она не хотела быть оружием. Она хотела тепла, хоть малейшего прикосновения, которое не было бы причинено страхом или ненавистью. Но единственное, что она получала — это боль. Они закрепили её цепями, плотно стягивая лапы и шею, словно живое существо могло быть не чем иным, как машиной для убийств. Передние лапы вытянуты вперёд, сжаты холодными металлическими оковами. Задние согнуты, лишая её возможности опереться, мышцы дрожали от напряжения. Её мощный хвост прижат к полу, ограничивая движение. Самое унизительное — цепь, закинутая через её спину и закреплённая на шее, заставляла выгибаться в беспомощной позе, похожей на покорность. Так ей показывали, что она ничего не значит. Дверь вольера приоткрылась, скрип метала раздался в тишине. Она услышала тихие шаги — не те тяжёлые, уверенные шаги учёных или охраны. Они были осторожными, почти бесшумными. Запах человека ударил в ноздри. Уборщик. Он пришёл не ради экспериментов. Только чтобы убрать клетку. Но почему он остановился? Она зарычала, напрягая мышцы, пытаясь вырваться, но цепи только больнее впивались в тело. Глаза сузились, и её клыки блеснули в тусклом свете. Этот человек — такой же, как и остальные. Так же боится её, так же презирает её, так же готов убивать, если потребуется. Но… он не отступил. Она замерла, когда почувствовала, как его пальцы осторожно коснулись её морды. Неудержимый инстинкт приказал сомкнуть пасть, но… это прикосновение было иным. Оно не несло в себе угрозы. Тёплое. Нежное. И спустя несколько секунд её лицо освободилось от давящего металлического намордника. Свобода. Она глубоко втянула воздух, наслаждаясь ощущением. А затем перед её носом появилось мясо. Она не знала, что делать. Это ловушка? Испытание? Новый эксперимент? Но голод был сильнее сомнений. И она осторожно потянулась вперёд, взяв подношение. Человек не шевельнулся. Она посмотрела на него снизу вверх. Почему? Почему он не боится? Уборщик сглотнул, глядя в глаза хищницы. Они светились в полумраке, словно два янтарных костра. Его пальцы дрожали, сжимая ключ. Он понимал, что поступает глупо, возможно, смертельно. Но в её взгляде было что-то, чего он не мог проигнорировать. — Эм… могу ли я снять с тебя цепи? — спросил он тихо. Ответа не последовало. Индораптор просто смотрела на него. — Если я это сделаю… ты ведь не съешь меня? Молчание. Он сжал швабру, держа её перед собой как жалкое подобие защиты. Сердце бешено колотилось. Он никогда не был героем, просто обычный работник, которого отправили убрать клетку. Но сейчас… сейчас он был один на один с существом, которое могло разорвать его за секунды. — Ну… я начну, ладно? — пробормотал он, подходя ближе. Каждое движение давалось с трудом. Ему казалось, что воздух стал вязким, а ноги утяжелели. Ключ со скрипом повернулся в замке, и одна из цепей ослабла, с глухим лязгом падая на пол. Он ждал. Ждал, что она ударит, что набросится. Но она лишь выдохнула и замерла. Одну за другой он снимал цепи, освобождая лапы, хвост, тело. Осталась последняя. Щелчок. Металл упал на бетонный пол. И в тот же миг тяжёлая масса хвоста прижала его к полу. Его дыхание перехватило. — Э-эй, ты же об-бещала… — пробормотал он, голос дрожал от страха. Гигантская морда наклонилась ближе. — П-пожалуйста?.. Индораптор смотрела на него, не отводя взгляда. Её тёплое дыхание касалось его лица. Он чувствовал, как напряглись её мышцы. Любой звук, любое неверное движение — и всё закончится. Но она не убила его. Она просто смотрела.