[ Глава 57 "Хирата Йоскэ" ]

Для ​меня ​мои ​одноклассники ​— ​важные ​существа. ​ ​...Нет, ​это ​не ​совсем ​верно. ​ ​Для ​меня ​важен ​мой ​класс. ​ ​Я ​прекрасно ​понимаю ​противоречие ​в ​этом ​утверждении. ​ ​Чтобы ​защитить ​своих ​важных ​друзей, ​я ​должен ​защитить ​класс. ​ ​Если ​я ​смогу ​защитить ​класс, ​то ​смогу ​защитить ​и ​своих ​друзей. ​ ​Класс ​— ​это ​собрание ​нескольких ​учеников. ​В ​нём ​столько ​же ​разных ​способов ​мышления, ​сколько ​и ​людей. ​Они ​начинают ​драться ​друг ​с ​другом ​из-за ​самых ​незначительных ​вещей. ​ ​Поэтому ​я ​должен ​их ​защищать. ​ ​В ​конце ​концов, ​защита ​класса ​стала ​моей ​обязанностью. ​ ​Чтобы ​защитить ​класс, ​я ​сделаю ​всё, ​что ​потребуется. ​ ​Вот ​почему... ​Вот ​почему... ​ ​— ​Я ​не ​совсем ​понял, ​Тацуя-кун, ​— ​спросил ​я, ​мой ​голос ​был ​полон ​искренней ​растерянности. ​ ​Парень ​передо ​мной ​улыбнулся. ​Эта ​улыбка ​была ​мне ​хорошо ​знакома. ​ ​Его ​улыбка ​обычно ​поднимала ​мне ​настроение. ​ ​Она ​часто ​напоминала ​мне ​о ​моей ​цели ​и ​давала ​уверенность ​в ​том, ​что ​я ​не ​одинок ​в ​своём ​желании ​защитить ​класс. ​ ​Не ​допустить, ​чтобы ​тот ​ужасный ​инцидент, ​произошедший ​много ​лет ​назад, ​повторился. ​ ​Я ​был ​счастлив, ​что ​не ​одинок ​в ​своём ​стремлении ​помочь ​классу ​во ​всём. ​ ​— ​Я ​исключу ​трёх ​учеников ​во ​время ​промежуточных ​экзаменов, ​Хирата. ​— ​снова ​заговорил ​он, ​повторяя ​слова, ​которые ​я ​с ​силой ​проигнорировал ​в ​первый ​раз. ​ ​Его ​выражение ​лица, ​голос ​— ​в ​них ​больше ​не ​было ​тепла. ​ ​От ​Ямамото ​Тацуи ​веяло ​чем-то ​жутким, ​что ​меня ​всегда ​настораживало. ​Это ​стало ​ещё ​более ​очевидным ​после ​инцидента ​в ​бассейне ​с ​Судо. ​ ​— ​Зачем ​ты ​это ​сделаешь? ​— ​Я ​был ​слишком ​растерян, ​чтобы ​придумать ​подходящий ​ответ, ​я ​был ​в ​недоумении. ​ ​Болтовня ​за ​поддонами ​была ​приглушена, ​незаметные ​взгляды ​девушек, ​которые ​я ​обычно ​чувствовал, ​исчезли. ​ ​Пока ​что ​я ​игнорировал ​вопрос ​о ​том, ​может ​ли ​он ​на ​самом ​деле ​исключать ​учеников ​по ​своей ​прихоти ​или ​нет. ​ ​— ​Хирата, ​как ​ты ​думаешь, ​что ​является ​самым ​важным ​для ​нашего ​класса? ​Для ​класса ​D? ​ ​Что ​самое ​важное? ​ ​Это... ​Единство. ​ ​— ​Помощь ​друг ​другу, ​— ​уверенно ​ответил ​я. ​ ​Тацуя ​сделал ​глоток ​кофе ​и ​нахмурился: ​ ​— ​Слишком ​сладкий... ​ ​Что ​ж, ​жаль. ​ ​— ​Ты ​можешь ​получить ​бесплатную ​добавку, ​если ​вкус ​кажется ​слишком ​неприятным. ​ ​— ​О ​да, ​я ​никогда ​этого ​не ​пробовал. ​— ​Он ​усмехнулся ​и ​посмотрел ​на ​меня: ​— ​Единство, ​говоришь? ​Интересно. ​Но ​что, ​если ​несколько ​студентов ​нарушают ​это ​единство? ​ ​— ​Кто? ​ ​Вероятно, ​он ​имел ​в ​виду ​несколько ​человек, ​и ​лучше ​было ​понять, ​о ​ком ​он ​говорит, ​прежде ​чем ​высказывать ​своё ​мнение ​по ​этому ​вопросу. ​ ​— ​Судо, ​Икэ ​и ​Ямаучи. ​ ​Я ​невольно ​нахмурился. ​Неужели ​весь ​этот ​разговор ​был ​связан ​с ​инцидентом ​в ​бассейне? ​Неужели ​Тацуя ​был ​настолько ​мелочным? ​ ​— ​Почему ​Икэ ​и ​Ямаучи? ​ ​Я ​мог ​понять, ​почему ​Судо, ​но ​почему ​он ​нацелился ​на ​Икэ ​и ​Ямаучи? ​Это ​не ​имело ​смысла. ​ ​— ​Тебе ​нравится ​притворяться ​слепым, ​Хирата ​Йоскэ? ​ ​Его ​слова ​заставили ​меня ​замереть, ​когда ​я ​посмотрел ​на ​его ​насмешливое ​выражение ​лица. ​ ​Он ​был ​прав... ​ ​Я ​знал, ​почему ​было ​бы ​полезно ​исключить ​Судо, ​Икэ ​и ​Ямаучи. ​ ​Судо ​был ​слишком ​груб, ​и ​многие ​наши ​одноклассники ​боялись ​его. ​Проще ​говоря, ​он ​был ​задирой, ​который ​занимается ​своими ​делами, ​но ​стоит ​задеть ​его ​нервы, ​и ​он ​попытается ​избить ​тебя. ​ ​Икэ ​и ​Ямаучи ​были ​незрелыми ​извращенцами. ​Я ​не ​понимаю, ​почему ​они ​так ​себя ​ведут. ​Неужели ​они ​не ​понимают, ​что ​их ​поведение ​само ​по ​себе ​является ​причиной ​того, ​что ​они ​не ​могут ​подружиться ​с ​девушками? ​ ​Не ​говоря ​уже ​о ​том, ​что, ​втягивая ​их ​в ​свои ​нелепые ​планы, ​они ​заставляли ​большинство ​мальчиков ​в ​классе ​считать ​себя ​извращенцами. ​ ​Как ​я ​мог ​не ​заметить, ​что ​это ​раскалывает ​класс? ​ ​В ​будущем, ​если ​между ​девочками ​и ​мальчиками ​возникнет ​спор, ​он ​не ​закончится ​мирно. ​Это ​станет ​ещё ​одной ​досадной ​обязанностью ​для ​того, ​кто ​возьмет ​на ​себя ​ответственность ​за ​класс. ​ ​И ​по ​этой ​причине ​это ​должен ​был ​быть ​я. ​ ​Я ​должен ​был ​нести ​это ​бремя. ​ ​И ​именно ​поэтому ​я ​не ​буду ​смотреть ​на ​вещи ​объективно. ​Я ​не ​буду ​судить ​людей, ​не ​попытавшись ​понять, ​изменятся ​ли ​они. ​ ​Так ​же, ​как ​и ​я. ​ ​В ​прошлом ​я ​принял ​рациональное, ​объективное ​решение. ​ ​Из-за ​этого ​мой ​друг ​в ​итоге ​попытался ​покончить ​с ​собой. ​ ​Я ​никогда ​бы ​не ​смогу ​повторить ​подобное. ​ ​Поэтому ​я ​согласился ​помочь ​Каруизаве, ​пожертвовав ​своей ​личной ​жизнью. ​ ​Я ​не ​заслуживал ​этого. ​ ​Помогая ​классу ​D, ​я ​искупал ​свои ​грехи. ​ ​Вот ​почему... ​ ​— ​Я ​всё ​ещё ​не ​думаю, ​что ​это ​правильный ​путь, ​Тацуя-кун. ​— ​Я ​был ​твёрд ​в ​своём ​решении. ​ ​Чтобы ​защитить ​моих ​важных ​друзей, ​я ​должен ​защитить ​класс. ​ ​Если ​я ​смогу ​защитить ​класс, ​то ​смогу ​защитить ​и ​своих ​друзей. ​ ​— ​То ​есть ​ты ​хочешь ​сказать, ​что, ​какие ​бы ​проблемы ​ни ​создавали ​Икэ, ​Судо ​или ​Ямаучи, ​ты ​постараешься ​их ​понять ​и ​простить? ​ ​Я ​думал, ​что ​он ​будет ​использовать ​слово ​«защищать», ​но ​я ​никогда ​не ​мог ​угадать, ​что ​Тацуя ​хочет ​сделать ​с ​самого ​начала. ​ ​— ​Да. ​Я ​понимаю, ​что ​ты ​считаешь ​их ​изгнание ​правильным ​решением, ​но ​разве ​их ​чувства ​не ​важны? ​ ​— ​Я ​не ​вижу, ​чтобы ​они ​задумывались ​о ​том, ​что ​чувствуют ​девочки, ​когда ​они, ​как ​дегенераты, ​продолжают ​кричать ​о ​сиськах ​и ​кисках ​на ​уроках. ​Или ​что ​чувствуют ​другие ​мальчики, ​когда ​они ​пытаются ​не ​связываться ​с ​ними ​и ​получают ​ярлык ​геев. ​ ​Я ​вздрогнул ​от ​этих ​слов. ​ ​Я ​не ​знал, ​что ​сказать. ​ ​— ​Но ​это ​же ​не ​является ​основанием ​для ​исключения, ​верно? ​Это ​было ​бы ​равносильно ​тому, ​чтобы ​разрушить ​их ​карьеру. ​У ​них ​навсегда ​останется ​чёрная ​метка ​в ​виде ​исключения ​из ​школы. ​ ​Последствия ​были ​слишком ​велики ​для ​этого. ​ ​Что, ​если ​кто-то ​из ​них ​почувствует, ​что ​жизнь ​закончилась ​после ​исключения? ​Особенно ​Судо, ​который ​так ​страстно ​любил ​баскетбол? ​ ​Сможет ​ли ​он ​продолжать ​карьеру ​с ​таким ​ярлыком? ​Это ​было ​бы ​очень ​трудно. ​ ​Судо ​не ​умеет ​сдаваться, ​но ​как ​я ​могу ​быть ​уверен ​в ​этом? ​ ​Профилактика ​лучше ​лечения. ​ ​— ​А ​ты ​не ​пробовал ​поговорить ​с ​ними, ​Тацуя-кун? ​ ​Уверен, ​что ​нет. ​На ​самом ​деле, ​судя ​по ​тому, ​как ​развивался ​этот ​разговор, ​я ​опасался ​худшего. ​ ​— ​Не ​думаю, ​что ​они ​станут ​слушать ​тебя ​или ​меня, ​Хирата. ​Они ​ненавидят ​нас ​за ​то, ​что ​мы ​Икемен ​или ​что-то ​в ​этом ​роде. ​Что ​касается ​Судо, ​то ​он ​меня ​игнорирует. ​— ​В ​его ​голосе ​почему-то ​слышалось ​веселье, ​но ​я ​не ​обратил ​на ​это ​внимания. ​ ​— ​Значит, ​ты ​с ​ними ​ещё ​не ​разговаривал. ​ ​Лучше ​не ​позволять ​ему ​играть ​словами. ​Мой ​чай ​уже ​остыл, ​может, ​мне ​все-таки ​попробовать ​его ​выпить? ​Тацуя ​заплатил ​за ​него, ​будет ​неловко, ​если ​я ​потрачу ​его ​впустую. ​ ​Сделав ​глоток ​из ​слегка ​потерявшего ​вкус ​чая, ​я ​поставил ​чашку ​на ​место ​и ​стал ​ждать ​его ​ответа. ​ ​— ​Хааа... ​— ​он ​устало ​вздохнул: ​— ​Нет, ​не ​говорил. ​ ​— ​Тогда ​позволь ​мне ​с ​ними ​поговорить. ​— ​Меня ​не ​особенно ​волновало, ​есть ​ли ​у ​него ​возможность ​изгнать ​их ​или ​нет, ​вернее, ​что-то ​внутри ​меня ​подсказывало, ​что ​есть. ​ ​Нет, ​важно ​было ​вытеснить ​из ​его ​головы ​мысль ​об ​исключении ​одноклассников. ​Это ​было ​опасное ​мышление. ​ ​Изгонять ​людей ​из-за ​их ​никчемности ​было ​бесчеловечно. ​ ​Поэтому... ​ ​— ​Я ​смогу ​убедить ​их. ​Я ​сделаю ​так, ​чтобы ​они ​изменили ​своё ​поведение ​и ​стали ​лучше. ​— ​Мой ​голос, ​полный ​убеждённости, ​казалось, ​раздражал ​его. ​ ​— ​Наверное, ​я ​должен ​был ​догадаться... ​— ​Он ​покачал ​головой. ​— ​Не ​надо ​было ​давать ​тебе ​говорить. ​Ладно, ​делай, ​что ​хочешь. ​ ​Ладно, ​хорошо. ​ ​— ​Извините. ​ ​Но ​вдруг ​он ​позвал ​официанта, ​который ​быстро ​подошёл. ​ ​— ​Могу ​я ​попросить ​ещё ​одну ​порцию ​молочного ​чая? ​ ​А? ​ ​— ​Хорошо, ​сэр. ​— ​Официант ​кивнул ​и ​ушёл, ​а ​я ​вопросительно ​посмотрел ​на ​Тацую: ​его ​кофе ​ещё ​не ​был ​допит. ​ ​Неужели ​он ​действительно ​такой ​сладкий? ​ ​— ​Молочный ​чай, ​когда ​он ​холодный, ​не ​особенно ​вкусный. ​— ​Он ​взглянул ​на ​мою ​чашку, ​когда ​я ​понял, ​что ​это ​для ​меня. ​ ​— ​Ты ​действительно... ​Ты ​не ​должен ​был ​этого ​делать, ​Тацуя-кун. ​ ​— ​Просто ​отложи ​холодный ​и ​выпей ​горячий. ​ ​— ​Но ​это ​же ​будет ​пустая ​трата. ​ ​— ​Чёрт ​возьми, ​Хирата, ​ты ​можешь ​не ​беспокоиться ​о ​таких ​вещах? ​Ты, ​по ​сути, ​говоришь ​мне, ​что ​я ​раздражаю ​тебя ​тем, ​что ​приношу ​тебе ​ещё ​одну ​порцию. ​ ​— ​Нет, ​я ​не ​это ​имел ​в ​виду. ​В ​конце ​концов, ​ты ​сделал ​это ​по ​доброй ​воле. ​ ​Такие ​моменты ​заставляли ​меня ​расслабиться, ​дружеское ​общение ​без ​присутствия ​большой ​компании ​было ​действительно ​радостным, ​но ​я ​не ​мог ​в ​полной ​мере ​насладиться ​этим. ​ ​Не ​зная, ​что ​мой ​близкий ​друг, ​сидящий ​передо ​мной, ​планирует ​исключить ​трех ​учеников ​из ​класса, ​который ​я ​поклялся ​защищать. ​ ​Внезапно ​телефон ​Тацуи ​зажужжал, ​и ​он ​посмотрел ​на ​него ​озадаченным ​взглядом, ​а ​затем ​извиняюще ​повернулся ​ко ​мне. ​ ​— ​Извини, ​Хирата, ​мне ​придётся ​уйти. ​Как ​не ​вовремя. ​— ​В ​его ​голосе ​звучало ​раздражение. ​ ​— ​Нет, ​всё ​в ​порядке, ​я ​уверен, ​что ​у ​тебя ​есть ​важные ​дела. ​Я ​выпью ​чай, ​не ​волнуйся. ​— ​Я ​пошутил ​в ​конце, ​и, ​похоже, ​ему ​это ​показалось ​забавным. ​ ​Видимо, ​это ​сработало. ​ ​— ​Хирата, ​— ​Тацуя ​обернулся ​ко ​мне ​и ​грустно ​улыбнулся, ​что ​меня ​озадачило, ​— ​что ​бы ​ты ​ни ​делал, ​ты ​не ​сможешь ​меня ​остановить. ​ ​Я ​замер, ​услышав ​это. ​ ​Тревожное ​чувство, ​которое ​я ​всегда ​испытывал ​от ​него, ​теперь ​практически ​вырывалось ​из ​его ​тела. ​Как ​будто ​я ​чувствовал ​что-то ​неосязаемое, ​как ​ауру. ​ ​Он ​чувствовал ​себя ​оторванным ​от ​всех... ​Нет. ​ ​Всех, ​кроме ​него. ​ ​Как ​будто ​существовала ​граница, ​отделяющая ​Тацую ​от ​остальных. ​ ​— ​Потому ​что ​я ​искренне ​считаю ​тебя ​другом, ​Хирата. ​Я ​хотел ​сказать ​тебе ​об ​этом ​заранее. ​— ​Он ​сделал ​паузу. ​— ​Я ​могу ​сказать, ​что ​в ​прошлом ​с ​тобой ​случилось ​что-то ​плохое, ​и ​из-за ​этого ​ты ​слаб ​к ​давлению, ​я ​не ​хочу, ​чтобы ​ты ​сломался, ​и ​только ​поэтому ​я ​говорю ​тебе ​об ​этом. ​ ​В ​этом ​был ​смысл. ​ ​У ​него ​не ​было ​абсолютно ​никаких ​причин ​вызывать ​меня ​сюда, ​чтобы ​сказать, ​что ​он ​исключит ​наших ​одноклассников. ​Для ​этого ​не ​было ​никаких ​причин. ​ ​Мне ​было ​приятно, ​что ​он ​считал ​меня ​другом. ​Я ​тоже ​считал ​его ​настоящим ​другом, ​тем, ​кого ​мне ​не ​нужно ​было ​защищать, ​но ​кто ​мог ​защитить ​класс ​вместе ​со ​мной. ​ ​Но... ​ ​Мне ​это ​ни ​капельки ​не ​нравилось. ​Мне ​не ​нравилось, ​насколько ​он ​был ​уверен ​в ​себе. ​ ​Как ​будто ​никто ​не ​мог ​помешать ​ему ​исключить ​их. ​ ​Откуда ​у ​него ​такая ​уверенность? ​ ​— ​Я ​знаю, ​что ​после ​окончания ​экзаменов ​ты ​станешь ​меня ​ненавидеть, ​но ​запомни ​эти ​слова: ​не ​позволяй ​прошлым ​ошибкам ​диктовать ​твоё ​будущее. ​Наоборот, ​извлеки ​из ​них ​уроки ​и ​используй ​их ​в ​лучшую ​сторону. ​Не ​позволяй ​прошлым ​грехам ​управлять ​тобой. ​ ​Он ​встал ​со ​своего ​места ​и ​быстро ​ушёл, ​не ​дав ​мне ​шанса ​ответить. ​ ​Он ​действительно ​был ​слишком ​наблюдательным. ​Как ​он ​мог ​догадаться ​о ​многом ​по ​моему ​поведению? ​ ​Я ​вздохнула ​с ​тяжёлым ​сердцем. ​ ​— ​Почему ​всё ​должно ​было ​быть ​именно ​так... ​— ​прошептал ​я, ​надеясь, ​что ​не ​потеряю ​единственного ​и ​неповторимого ​человека, ​которого ​искренне ​считал ​другом.