Часть 5

      В пятницу Драко получил сову с долгожданным разрешением на расширение, заверенное печатью Министерства.       Он постарался быть в меру благодарным.       Это заявление пролежало у них шесть месяцев. Драко потратил несколько часов на подачу повторных заявлений, а потом еще несколько пропавших бланков заявлений. В конце концов он сдался.       За один рабочий день, благодаря слову Гермионы Грейнджер, он добился своего.       Не то чтобы Драко упрекал ее за популярность — дело было совсем в другом. Мерлин свидетель, что она заработала каждую каплю своего социального статуса.       Просто… она ведь знала, что он ждал ее полгода, не так ли? Они обсуждали его надежду обновить магазин во время ее первого визита. И, очевидно, она помнила об этом, поскольку упомянула как о препятствии для проведения мероприятия.       Получить разрешение, должно быть, было не так уж сложно, если она справилась с этим за один день. Возможно, Гермиона зашла к заместителю секретаря по строительным разрешениям, а может, просто отправила официальное письмо с проверкой его проекта.       Пять или десять минут — вот и все, что потребовалось.       Драко хотелось, чтобы она сделала это просто для него, без скрытых политических мотивов. В качестве услуги для друга. Ладно, в качестве услуги для… сексуального партнера без обязательств. Но вместо этого он смотрел на разрешение в своих руках и понимал, что оно олицетворяет политическую власть Гермионы Грейнджер, когда она решает его выдать. Когда выгода перевешивала затраты.       Так они более чётко обрисовали свои удобные отношения. Он прикрепил разрешение к стене за барной стойкой и позвонил в компанию, с которой консультировался все эти месяцы. Они не согласятся с его сроками, так что, скорее всего, придется удвоить вознаграждение, чтобы все было готово. Хотя Грейнджер до сих пор не сообщила ему никаких новостей о переписке с Горацио, так что…       Недовольство прокатилось по венам Драко, словно черный осадок.       Это чувство не покидало его весь день в магазине и даже дома. Он сидел с матерью в ее любимой гостиной и пытался читать, но снова и снова натыкался на одни и те же фразы. Он ерзал, пока Нарцисса не прочистила горло. — Сегодня вечер пятницы, — сказала она. — Верно, — ответил Драко, неистово помешивая теплый чай, после чего чайная ложка со звоном упала на блюдце.       Нарцисса моргнула. — Обычно ты не проводишь вечера пятницы с матерью. — Мое присутствие тебя беспокоит? — фыркнул он.       После долгого молчания Драко поднял голову и увидел, что Нарцисса смотрит на него. — Ты знаешь, я люблю проводить с тобой время, — наконец сказала она, оставив это слово висеть в воздухе. — Но я растила тебя не для того, чтобы ты вел себя как задница в моей гостиной, — добавила она.       Он прекрасно уловил ее смысл. Драко не имел права приходить сюда и осквернять своим поведением ее спокойную обстановку, и еще меньше у него было права делать вид, будто он не понимает, что она имеет в виду. Это означало бы, что Нарцисса вырастила глупого сына, что было не только оскорблением для него, но и для нее.       Это был именно тот упрек, в котором нуждался Драко. С усилием он согнал с себя мрачное выражение лица. Его плечи подались назад, а подбородок опустился. Он поставил обе ноги на пол. — Прости, мама. — Скажи мне, — приказала она, и теперь она говорила со взрослым, а не с туповатым ребенком.       Его мозг остановился. Он определенно не мог сказать ей правду. Наконец он остановился на том, на Тео. — Нотт попросил меня о работе в среду. В магазине.       Нарцисса вздохнула. — Неужели все так мрачно? После его… выздоровления?       Состояние Тео было секретом их круга, наряду с татуировками на предплечьях, пластическими операциями и алхимическими препаратами. Но, как ни парадоксально, их окружение как всегда хранило молчание, когда речь заходила о финансах. — Видимо, да. Для меня это тоже стало сюрпризом. — И что ты ему сказал? — Нет, конечно. Я одолжил ему денег. Сказал, чтобы он вернул мне их, когда сможет, — Драко небрежно махнул рукой.       Нарцисса откинулась на спинку дивана. — Конечно, ты так и сделал, — вздохнула она, — как и положено хорошему другу. Одно дело, конечно, быть владельцем бизнеса, вносить свой вклад в экономику волшебного Лондона, но быть простым работником в магазине… Теодор, должно быть, ужасно переживает из-за всего этого. — Так и есть, — хмуро согласился Драко, — с ним жалко находиться рядом. — Ну конечно же. Он страдает. Тебе нужно проводить с ним время, сейчас как никогда, Драко. Попробуй сделать с ним что-нибудь, а не просто периодически переписываться. Это отвлечет его от дурных мыслей.

***

      Драко последовал совету матери и немедленно отправил Тео письмо. В эту октябрьскую субботу небо было ясным и голубым, но на высоте квиддичного поля дул холодный ветер.       Он изо всех сил ухватился за метлу, чтобы избежать очередного броска бладжера.       Драко и Тео поднялись в небо, чтобы потренироваться в квиддиче. В основном для того, чтобы Драко мог послужить мишенью для отработки ударов Тео с битой.       Теодор Нотт всегда летал в качестве охотника в команде Слизерина в Хогвартсе, он был очень быстрым и стратегическим. Но после того, как набрал пять килограммов и вырос на несколько сантиметров, став оборотнем, он превысил предельный вес своей первоклассной метлы Nimbus 2003.       Эта гладкая, стильная метла рассыпалась под массивными бедрами Тео.       Ему пришлось специально заказывать новую метлу по каталогу «Большие и высокие» с хвостом в виде кисточки. Хотя толстая метла выдерживала его вес, она передвигалась по полю со скоростью улитки. Остальные охотники из внутренней команды оставляли его позади. Это было неспортивно.       Поэтому сейчас Тео пытался перейти на позицию загонщика. Нелегко осваивать новую позицию в двадцать лет, но, по крайней мере, бита игрока давала Тео возможность выплеснуть свою волчью агрессию.       Драко только успел сориентироваться после последнего уклонения, как в хвост его метлы влетел еще один бладжер. От удара он перевернулся вниз головой и едва удержался. — Хорошая цель! — ободряюще крикнул Драко, как только он выпрямился. Он сжал метлу до белых костяшек пальцев и приготовился к следующему раунду.       Когда-нибудь Тео поймет, как сильно Драко его любит. Если, конечно, Драко проживет достаточно долго, чтобы рассказать ему об этом.       После еще одного часа ударов битой Тео они наконец вернулись на землю. Ноги Драко дрожали, когда он спускался, но Тео улыбался. — Спасибо, приятель. Мне это было очень нужно, — сказал Тео. Он хлопнул Драко по спине с такой силой, что у того подкосились колени. — Из тебя получится отличный загонщик, — подбодрил его Драко, — настоящий актив для команды.       Тео засиял, оскалив клыки. — Месяц назад я бы в это не поверил, но, думаю, мы с этим боевым топором отлично поладим. Даже если она ужасно уродлива, — он покачал обхваченную рукоять своей метлы, — прости меня за тот день, Драко. Моя вспыльчивость взяла верх. — Все уже забыто, — сказал Драко.       Он был просто рад снова увидеть улыбку друга.       И Драко полетел домой в поместье, потный, но очень довольный. День был прекрасным для полетов. Деревья в Малфойском лесу были на пике осеннего цвета — золотого, красного и оранжевого. Пролетая по дорожке, он увидел две кареты, припаркованные на гороховой гальке.       Должно быть, у его матери гости.       Любопытствуя, Драко поднял свою метлы над поместьем, а затем лениво осмотрел территорию. Если бы он знал свою мать, она бы воспользовалась прекрасной погодой, чтобы развлечь гостей в розарии.       Нарцисса расположилась в беседке в саду с западной стороны. Виноградные лозы обвивали старую кованую конструкцию, скрывая ее гостей, но он знал, что они будут сидеть там. Драко просто решил поздороватся, чтобы порадовать мать, а затем поспешит скрыться — в летном снаряжении он был весь потный и измученный.       Он приземлился на землю и плавно опустил метлы. — Мама, — позвал Драко, изобразив на лице вежливую улыбку. — Драко! Иди поздоровайся, дорогой. Мы только что болтали о повестке дня Общества гербологов в течение последних двух часов. Разве не чудесный день? — Да. И для полетов тоже, — сказал он, спрыгивая с каменной лестницы и присоединяясь к группе в беседке. Он чмокнул мать в щеку, а затем осмотрел стол, накрытый для позднего завтрака. Миссис Долохов, миссис Гойл и… — Грейнджер! — сказал он слишком громко. — Драко, — вежливо наклонила голову Гермиона Грейнджер, ухмыляясь.       Она чинно сидела за столиком между Гойл и Долоховой. Очевидно, она не получила памятку о том, что другие женщины носят легкую одежду для отдыха в выходные дни — блузки и сапоги для верховой езды. Грейнджер была одета для заседания совета директоров, застегнутая на все пуговицы, в деловой форме Министерства, в которой он всегда ее видел. Однако, несмотря на это, она прекрасно вписывалась. — Вы, кажется, были сверстниками в школе? — прохрипела миссис Гойл, — ну, мисс Грейнджер рассказывала нам истории из Министерства. У нее есть настоящая внутренняя информация о сохранении земель. — Да, мы все время говорим о нашем проекте по выращиванию орхидей. У Гермионы есть несколько очень ценных идей. Жаль только, что мы не услышали о тебе раньше, и ты бы помогла нам разобраться с этим, дорогая, — сказала Нарцисса, улыбаясь Грейнджер. Она выглядела самодовольной, как кошка, которой достались сливки.       Что бы Драко ни прервал, все шло хорошо. Он понял, что стоит перед президентом, избранным президентом и менеджером по сбору средств Общества гербологов, а Грейнджер — посередине. — Да, мы действительно учились вместе», — кивнул он Грейнджер.       Молодец. Она всегда быстро училась.       Миссис Долохов встала. — Ну что ж, пора и мне идти. Это был прекрасный день, Нарцисса.       Бидди Гойл согласилась, и они все вместе пошли через сад. Гойл и Долохов припарковали свои кареты у входа, и Нарцисса воспользовалась случаем, чтобы показать им свой ремонт в боковых садах. — Гермиона переместилась через главный камин. Не мог бы ты быть любезным и вывести ее, Драко?       О, он мог бы. — С удовольствием, — сказал он и галантно предложил ей свою руку. Это было слишком, и он был уверен, что брови Нарциссы поднялись.       Грейнджер бросила на него взгляд и протянула руку к его локтю. Она ущипнула его за мягкую кожу. — Спасибо, что пригласили меня, Нарцисса, — сказала она, обернувшись к хозяйке, — мне все очень понравилось. — Уверена, в будущем нас ждет еще много встреч, — сказала Нарцисса, и Драко пришлось побороть себя, чтобы не выдать неприкрытую ухмылку.       Он провел ее через двери поместья и, как только они скрылись из виду, потащил ее за руку. Малфой просто потащил ее через атриум в более укромное место.       Грейнджер выглядела неприемлемо самодовольной, когда он вводил ее в ближайшую дверь. — Ты был прав, — она повернулась к нему и обняла его, как только услышала, как захлопнулась дверь, — мы с твоей матерью нашли общий язык. Ее подруги — зверюги, но твоя мама очень забавная. — Я же говорил тебе, — сказал Драко, протягивая обе руки вниз, чтобы погладить ее по юбке-карандашу, — а теперь скажи, что позволишь мне овладеть тобой, прежде чем уйдешь. Я устрою истерику, если ты снова мне откажешь.       Грейнджер осыпала поцелуями его щеки и губы. — Ты закатишь истерику? Я буду кричать. Эта одежда для квиддича… — Прости, я воняю, — сказал он, — я буду страдать… — Не надо, — быстро сказала она, а затем улыбнулась ему под ресницами.       Драко прервал их поцелуй, чтобы оценить обстановку. Ему нужно было найти лучшее место, чтобы прижать ее к себе и трахнуть.       Только тогда Малфой понял, что затащил ее в кабинет отца.       Стены были отделаны панелями из темного дерева и украшены книжными полками от пола до потолка. Внушительный дубовый письменный стол стоял над плюшевым шерстяным ковром. За столом виднелись величественные окна, из которых открывался вид на сад, обрамленный осенним лесом. В углу стояло перьевое решето, в котором кружились призрачно-белые фрагменты воспоминаний.       Черт. Он изо всех сил старался никогда не заходить сюда. Конечно, здесь было безупречно чисто, благодаря маниакальной уборке эльфов, но Малфой не заходил в эту комнату уже больше года. Это вызывало слишком много плохих воспоминаний. Здесь Люциус готовил Драко к тому, чтобы стать подходящим наследником Малфоя. Он заставлял Драко сидеть в кресле напротив письменного стола, а Люциус обучал его самым разным вещам. География, этикет, политика, даже родословная наследуемых мест в Визенгамоте. В то время Драко это нравилось. Он чувствовал себя особенным, избранным, одним из членов общества. До тех пор, пока он не попал в Хогвартс и не понял, насколько все это было глупо. Он мечтал сидеть за этим самым столом, когда его отец уйдет из жизни и оставит его патриархом рода Малфоев.       Теперь же, когда Драко якобы носил титул патриарха рода Малфоев (не говоря уже о Блэках), он принципиально избегал этой комнаты.       Грейнджер всё ещё была в его объятиях, и он почувствовал, как по её позвоночнику пробежала дрожь. Драко опустил взгляд и проследил за её янтарными глазами, которые уставились на вешалку в углу.       На вешалке висели мантии и трость Люциуса, как будто он только что вернулся домой после ужина.       Темный Лорд отобрал у Люциуса Малфоя палочку на седьмом курсе, но он никогда не переставал носить с собой трость. В старых заведениях, в Клубе и Министерстве, трость из чёрного дерева была синонимом знойного, тихого влияния. — Он мертв, — сказал Драко, скорее себе, чем ей, — мы не должны бояться. — Я не боюсь, — ответила Грейнджер, потому что, конечно же, не боялась, — но и ты не боишься.       Видимо, это было все, что требовалось.       Драко подхватил ее на руки и осторожно отнес к огромному письменному столу в центре комнаты. Столешница была отполирована до блеска, и, укладывая ее, он увидел свое отражение.       Она не шевелилась, когда он устроился между ее ног перед столом и склонился над ней. Он аккуратно откинул локоны с ее лица, рассматривая россыпь веснушек на изгибе ее носа. — Ты очень красивая, — выбрал этот момент его глупый мозг, и это было преуменьшением века.       Как ни странно, это ее задело. Грейнджер опустила глаза, а затем улыбнулась ему водянистой улыбкой. — Спасибо, — сказала она. В ее тоне прозвучал намек на грусть, и он не мог понять, почему.       Ну, Драко не мог иметь грустную Грейнджер.       Он перевернул ее на спину. — Я же говорил, что хочу перегнуть тебя через стол, не так ли? — прорычал он ей на ухо, и она, как он и ожидал, застонала и снова уперлась ему в промежность. Драко улыбнулся, задирая ее юбку. Гермиона была такой распутницей. Как ни одна другая женщина, которую он когда-либо знал.       На ней были колготки — те, что со стрелками сзади, — и юбка, хотя сегодня была суббота. — Ты ведь знаешь, что они сводят меня с ума, правда? — прошептал он, прослеживая шов от икроножной мышцы до бедра.       Грейнджер приподнялась, опираясь на локти, чтобы лучше видеть, но это не помогло. Драко положил руку ей между лопаток. — Терпение, Грейнджер, — приказал он, — прислонись щекой к столу. Ноги раздвинь.       Она, как всегда, прекрасно подчинилась, и Драко не смог удержаться. Он отступил от стола, чтобы осмотреть сцену во всей ее развратной красе. — Что ты делаешь? — Грейнджер срочно позвала его, когда почувствовала, что он отошел. Очевидно, ей не понравилось, что в кабинете Люциуса она была брошена с задницей наготове. — Я здесь, не волнуйся. Я просто… хочу запомнить это.       Ноги и попка Грейнджер, все еще облаченные в сексуальные черные колготки, были выставлены напоказ специально для него, когда она перегнулась через стол в строгом стиле кабинета его отца. Два драматических окна от пола до потолка с видом на дорожку и лес за окном прекрасно ее обрамляли. Драко хотел запомнить этот образ навсегда. Она была его, пусть и временно, но его, и Драко повел бы ее туда, куда бы она ему ни позволила, в том числе и в кабинет отца. К черту неодобрение Люциуса, к черту его чистокровный фанатизм и к черту ожидания, которые он возлагал на Драко.       Люциуса больше не было, слава Мерлину. Люциус был мертв. А Драко был жив.       Драко выжил.       Он упал на колени на плюшевый ковер перед ней, как молельщик перед алтарем Грейнджер. Он разорвал руками её колготки и грубо стянул трусики в сторону.       Драко почему-то плакал, и влага на его щеках смешивалась с влагой из ее промежности, когда он лизал ее складки.       Он пировал, как изголодавшийся мужчина.

***

— Ты должен перестать портить мои вещи.       Драко не слушал. Он лежал, раскинувшись на ковре, и смотрел в потолок, обшитый панелями, в после оргазменном блаженстве. Они только что закончили полчаса восторженного наслаждения, и его мышцы болели как нельзя лучше.       В голове было так спокойно. — Драко.       В поле его зрения попали кустистые кудри Грейнджер. Она что-то говорила, не так ли? — Что? — спросил он сквозь туман. — Ты должен перестать портить мои вещи. И воровать их.       Грейнджер уронила свои черные колготки ему на грудь. Они были порваны до неузнаваемости. — Прости, — сказал он, быстро свернув их в клубок и положив в карман. Чтобы добавить к своей коллекции наверху. — Я серьезно, — продолжила она, и Драко впервые осознал, что она действительно перешла на другую сторону. Она нахмурилась, — это была моя любимая пара колготок. И я не могу постоянно покупать новые трусики.       Драко мог это исправить. — Я куплю тебе все это.       Ее хмурый взгляд не исчез. Наоборот, оно стало еще глубже. — Я не хочу больше, я хочу свои старые. Где они?       Орда в его прикроватном ящике была… мягко говоря, грязной. Он сглотнул. — Наверное, эльфы уничтожили, когда убирались, — соврал он, — мне жаль, Грейнджер. Я куплю тебе новые. — Ты не можешь покупать мне вещи. Дело не в этом, — ее тон был усталым, как тростник.       Драко почувствовал, что внезапно потерял дар речи. Он поднял голову от пола, чтобы лучше видеть ее. — Что значит «ты не можешь»? — У нас не такие отношения.       Грейнджер покраснела и продолжила: — У нас не тот тип отношений, когда ты покупаешь мне вещи. Когда я не могу ответить взаимностью. Может, для тебя это и не проблема, но для меня — да.       О. Теперь он начал понимать. Она приравнивала замену трусиков к любовному подарку. Это был ее мягкий способ сказать ему, чтобы он не возвышался над своим местом. Он не был ее парнем, и если он будет вести себя как парень, она не ответит ему взаимностью. Только… — Но я их испортил. Разве я не могу заменить испорченное имущество? — Я ничего не могу дать тебе взамен. Разве ты этого не понимаешь?       Он поморщился. Сообщение получено, громко и четко. — Ты не должна мне ничего давать, Грейнджер. Я знаю, что ты не хочешь… Я не забыл, что у нас все без обязательств. Ты даришь мне это каждый раз, когда мы вместе, — при этих словах он сделал неопределенный жест туда-сюда.       Она покраснела и быстро моргнула. — Сексуальные услуги? Это то, что ты получаешь от меня?       Теперь Драко сел. Он наклонил голову к ней. — Да?       Разве не этим они здесь занимались? Взаимное оказание сексуальных услуг? Разве не таковы были условия их соглашения, которые она же и установила? Неужели он задохнулся во время оргазма и очнулся в альтернативной вселенной?       Она скрестила руки и надулась. — Грейнджер… — он поднялся на ноги и встал в шаге от нее, — это всего лишь несколько фунтов, верно? Честно говоря, я понятия не имею, сколько стоят трусики, но не то чтобы я не мог себе этого позволить. Это не продуманный подарок. Но если они тебе не нужны, то все в порядке. Просто скажи мне, чего ты хочешь, и я сделаю это.       Когда он закончил свою тираду, взгляд Драко зацепился за что-то на полу, в углу ковра. Конверт стандартного размера. Он потянулся вниз, чтобы взять его. На лицевой стороне рукописным шрифтом было написано: «Гермионе Грейнджер». — Ты уронила это… — Дай сюда!       Она выхватила письмо из его протянутой руки. И засунула его в карман пальто.       Драко моргнул. — Поэтично, — пробормотала она себе под нос. — Так… что это было? — медленно произнес Драко. -Моя личная переписка. Должно быть, я уронила ее в процессе. Тебе не о чем беспокоиться, — быстро сказала она. И тут же одарила его яркой улыбкой.       Драко покачнулся на пятках.       Боже упаси его беспокоиться о личной жизни Грейнджер. Почему она так старалась скрыть это от него? Неужели от другого мужчины? Горячая вспышка ревности разлилась по его груди. — Что ж, пора идти. О, кстати, Гарацио мне ответил. Он может приехать семнадцатого. Это четверг. Тебе подойдет? — спросила Грейнджер, потуже завязывая на талии плащ.       До семнадцатого ноября оставалось чуть больше двух недель. Это было бы очень быстро — ему пришлось бы заплатить фирме за срочную работу над расширительными чарами. — Все будет в порядке. Кстати, разрешение наконец-то получено — спасибо за это.       Она беззаботно махнула рукой. — Ничего страшного, я просто передала Перси небольшую записку. — Ах, — сказал Драко, и они замолчали. Она сказала, что хочет уйти, а теперь просто стояла на месте, — может, ты… хочешь остаться на чай? Мы можем пойти в гостиную. — С твоей мамой? — Если хочешь.       Грейнджер поморщилась. — Это было бы… немного странно, тебе не кажется?       Он засунул руки в карманы. — Наверное.       Еще мгновение они стояли друг напротив друга в неловком молчании. Что пошло не так? Что он сделал не так? Кроме того, что систематически воровал ее нижнее белье на протяжении последних четырех месяцев?       Драко вздохнул. — Ты припарковалась на полосе? — спросил он наконец. — Нет. У меня нет… кареты. Я переместилась через камин. — Ну да, конечно, — у нормальных людей его возраста не было карет. Глупый, Драко, — ты хочешь воспользоваться камином здесь?       Глаза Грейнджер метнулись к внушительному камину в углу кабинета. — Да, это было бы идеально.       Поцеловав его в щеку, она удалилась, а Драко незаметно вышел из кабинета в одиночестве. Мать ждала его к чаю, поэтому он помылся и присоединился к ней в ее любимой гостиной.       Пока Нарцисса расставляла чайный сервиз, Драко безмятежно сидел на диване и болтал о том, как удачно прошло утро. — Такие умные и вдумчивые вопросы от мисс Грейнджер, — с улыбкой сказала она, перечисляя моменты дискуссии, — я всегда говорила, что интеллект ведьмы лучше всего проявляется не в ответах, а в вопросах, которые она задает. Гермиона задала несколько вопросов, которые заставили задуматься о нашей идее выращивания орхидей. И мы обменялись вполне искренними извинениями за ту глупую перепалку, что произошла на днях. Она прямо заявила о своем желании оставить все в прошлом и остаться друзьями. — …Честно говоря, ее сегодняшний этикет был вполне приличным. Конечно, у нее есть свои политические цели, но я думаю, что сегодня она хотела донести до всех, что с ней можно играть. Да, возможно, нам придется вернуться к чертежной доске по выращиванию орхидей. Такое ужасное беспокойство после того, как мы собрали столько денег на это дело.       Драко отпил глоток чая и вздохнул. Грейнджер, конечно, прекрасно восприняла наставления. Но у него не было настроения слушать об этом. — Может, сменим тему? — О, дорогой, обычно ты не так внимательно слушаешь мои глупые истории о садовом клубе. Я прошу прощения, если я перевела разговор на другую тему. — Это не так, просто я не могу внести свой вклад.       Эльфы внесли поднос с печеньем и джемом, и Нарцисса приступила к чаю. Когда они были в хорошем настроении, Грейнджер и Нарцисса становились жадными до еды, подумал Драко, поморщившись. Ему просто необходимо было перестать думать о своей матери и Грейнджер в одном предложении. — А в школе мисс Грейнджер была такой собранной? — спросила Нарцисса, и Драко подавился бисквитом. — Конечно, нет, — сказал он, проглотив. — Хм, — сказала Нарцисса, — значит, она повзрослела. Я думала, что… ну, разве она и один из мальчиков Уизли не были привязаны друг к другу в ваши школьные годы? — Уже нет. Уже давно. — А, — кивнула Нарцисса, — продуманное решение с ее стороны. Но сейчас у нее подходящий возраст, чтобы остепениться. Правильный брак будет способствовать ее политической карьере. — Что ты имеешь в виду? — Много ли ты видел политиков, которые поднимаются по карьерной лестнице, не имея пары? Но с кем бы она ни связала себя узами брака, ей потребуется от партнера необычайная политическая хватка. Это другой навык, знаешь ли, но не менее важный. Устраивать ужины, управлять имиджем семьи — это тяжелая работа, надеюсь, ты понимаешь о чем я. Слишком часто ее преуменьшают, как часто преуменьшают работу женщин. И я знаю, что не любой мужчина справиться с ней.       Теперь в ее глазах появился острый блеск. — На самом деле, так мало мужчин теперь воспитываются должным образом. По старинке.       Драко не понравился этот взгляд, холодный и оценивающий. — Смею предположить, что ты будешь для нее лучшим вариантом во всей Британии. — Я? — Драко поперхнулся, — ты не можешь говорить серьезно. — Что? Драко, только не говори, что я тебя обидела. Ты же сам настаивал, что у тебя нет политических устремлений. — Ты хочешь сделать меня помощником какого-то… политика? — Почему бы и нет? Я была помощником политика. У тебя есть проблемы с работой?       Драко захлопнул рот.       Нарцисса продолжила. — Я просто подумала… ты всегда болтал о ней, еще в школьные годы. Это произвело впечатление на твоего отца. Но теперь я вижу, какую жемчужину ты распознал. Я бы поддержала ее, знаешь ли. Даже несмотря на то, что она… не из нашего круга, изначально. Впрочем, меня никогда не волновали эти глупые правила. Да, это будет неожиданно, но оно точно введет фамилию Малфой в XXI век. И только подумай, какие государственные мероприятия ты сможешь проводить здесь, когда она станет Министром! — Мам! Мам, ты забегаешь вперед. — Я видела, как ты наблюдал за ней сегодня. Не лги мне, у меня материнская интуиция на такие вещи. — Я… я не мог… — Что значит «не могу»? Она привлекательна, у нее есть свое мнение. Что ты теряешь, пригласив ее на танец на следующем балу?       Драко, казалось, не мог говорить. Он уставился в стол и покачал головой. — Скажи мне, — приказала Нарцисса, — у тебя появилась еще новое увлечение, не так ли? И насколько она плоха? Судя по твоему нежеланию говорить мне, это самый неприятный человек, которого можно себе представить. Девочка Уизли? Нет, она с Гарри Поттером. Ах, — втянула она воздух, как будто осознав решающий просчет, — мальчик Уизли? Неважно, кто это не будет, я обещаю… — Нет! Нет, — сказал Драко. Он застонал. Она шла по его следу, как ищейка, — я…       Осмелиться ли он сказать ей правду? Он думал, что должен это сделать.       Драко посмотрел на Нарциссу, которая ужасно любила его. Он хотел рассказать ей. Хотел открыть кому-то тайну, которой он одержим последние шесть месяцев.       Малфой глубоко вздохнул. — Последние шесть месяцев у нас с Грейнджер была… договоренность. Когда я оставил тебя одну на балу, мы… — О! — вздохнула Нарцисса, широко раскрыв глаза, — но Драко, это же замечательно! Почему бы… — Ты не понимаешь. Она не хочет… она хотела… скрытного общения. Ее не будут видеть со мной. — Почему бы и нет?       Он разразился едким смехом. — Почему бы и нет? Почему бы и нет? Давай посчитаем причины… — он поднял пальцы и стал их перечислять, — я Малфой, был Пожирателем смерти, унижал ее все школьные годы, в частности, и ее друзей. Мама, иногда ты бываешь очень наблюдательной, но иногда ты прячешь голову в песок, если думаешь, что встреча со мной не будет политическим самоубийством.       Нарцисса решительно покачала головой. — Фамилия Малфой уже не та, что была раньше, но она по-прежнему вызывает уважение… — В наших кругах, я уверен, так и есть. Старые деньги и клубах. Но мама, когда ты в последний раз была на Косой аллее? Когда ты в последний раз заглядывала в магазины, кроме частной примерки у Малкин?       Ее молчание было самым явным ответом.       Он едко рассмеялся. — В прошлый вторник меня ударили в спину, когда я шел по аллее. До этого какие-то идиоты устроили вандализм в магазине после закрытия. Они написали «Пожиратель смерти» на передних витринах антимагической краской. Это уже пятый раз за последние полгода.       Драко мог бы продолжать. Он мог бы рассказать ей о неэффективности авроров на его заявления, и о том, как в конце концов просто перестал их подавать.       Но он никогда не рассказывал об этом Нарциссе. Драко не хотел ее волновать.       В своем мире декоративных садов и лондонского сезона она не замечала уродства. Она тщательно создавала мир красоты, чтобы победить своих собственных демонов, и ему было неприятно чернить этот фасад.       Сейчас он смотрел на мать поверх чайного сервиза и видел, что в ее серых глазах блестят слезы. — Мама, все в порядке, я справляюсь, — сказал он, надеясь сдержать ее слезы, — за последний год ситуация значительно улучшилась, правда. Но нельзя винить женщину за то, что она не хочет связывать себя узами брака с Пожирателем смерти. — Я не знала, — прошептала она, и одна слезинка скатилась по ее щеке, — я витала в облаках. Общество гербологов, лето в Бате… — Нарцисса пренебрежительно махнула рукой. — Я так не думаю, мама. Я никогда так не думал, — сказал Драко, — думаю… Ну, проще оставаться с людьми нашего круга, теми, кто с нами согласен и голосует вместе с нами. Но это может превратиться в эхо-камеру, не так ли?       Она вытерла глаза накрахмаленным платком. — Драко, — вздохнула она, и, когда она вытерла последнюю слезу, ее лицо преобразилось, — Драко, ты абсолютно прав. Это просто неприемлемо. Этого нельзя терпеть!       Внезапно плачущую вдову отбросили в сторону, заменив ее военным генералом. Нарцисса сидела прямо, и в ее глазах появился блеск.       Драко с беспокойством посмотрел на эту перемену. — Что ты имеешь в виду? — Малфои и Блэки построили Косую аллею. Твой прадед был Министром. Магия нашей семьи вплетена в самые краеугольные камни Министерства, наряду с остальными Священными 28. Подумать только, что ты не сможешь сочетаться с девушкой, которую выберешь — ты, который должен быть принцем, за которого все борются, о!       Она топнула ногой, отчего чайный сервиз задрожал и зазвенел. — Я все сделаю, Драко. Я была слепа, но не волнуйся. Твоя мама все исправит.       Драко мог только молча смотреть. Что случилось с его кроткой и нежной матерью? Откуда взялся этот боевой топор? — Ты не можешь щелкнуть пальцами, чтобы исправить нашу репутацию, мама — для этого нужно время и добрая воля. Действия, — сказал он.       Нарцисса коротко рассмеялась. — Жена политика так не скажет. Нет, если мой сын хочет Гермиону Грейнджер, то он ее получит. Имя Малфоев нуждается в полировке, и я не остановлюсь, пока оно не засияет! — Мама, я не… я даже не готов к ухаживанию… — Глупости! Очевидно, что ты готов, раз не смог обуздать свои низменные желания. И правда, Драко, все это нужно прекратить. По крайней мере, с ней. В мое время соблазнение имело значение. Вожделение и желание могли ускорить встречу на годы. Это были инструменты, которыми нужно было осторожно пользоваться. А сейчас зачем ей видеться с тобой, если она и так получает от тебя все, что хочет, глубокой ночью? — Я… — Да, тебе придется прекратить ваши встречи. Больше никаких связей, Драко. Если только им не предшествует соответствующее свидание, — Нарцисса решительно кивнула, как будто так оно и должно быть.       Больше никаких еженедельных часов удовольствия для Драко, так распорядилась его мать. Его глаз дернулся. — Все остальное оставь мне, — заявила она, поднимаясь со своего места. — Что значит «все остальное»? Я настаиваю, чтобы ты рассказала мне о своих планах, мама!       Нарцисса уже встала и вышла из гостиной. — Мы слишком долго молчали, Драко. Пришло время вернуть величие фамилии Малфой.