Часть 7

      После случая с Горацио в книжном магазине Драко плыл по течению жизни. Англия в ноябре, как правило, серая, но сейчас Драко казалось, что дементор высосал все краски. Он вяло ходил на работу и возвращался домой. Малфой избегал мать и отмазывался от еженедельных матчей.       Помогла встреча с целителем разума, хотя он смог найти в себе силы только на то, чтобы невнятно упомянуть о ситуации. Доктор Родригес смирился с этим и велел ему готовиться к подробному разговору на следующей неделе, если он сочтет себя готовым.       Обычно Драко с нетерпением ждал выходных, когда племянник Борджина занимался магазином. Но в пятницу вечером он удалился в свою комнату с бутылкой Огденса. Он уселся в кресло у потрескивающего камина, положив на колени нераспечатанный роман из долгожданной новой серии, и выпил.       И пил.       И пил.       В субботу Драко проснулся с ужасной головной болью и ненавистью к себе.       Каким же глупцом он был? Он пережил год домашнего ареста, не прибегая к алкоголю. Он выдержал пять лет изгойства в обществе. Ради Мерлина, Драко наблюдал за казнью своего отца.       И теперь он пил, чтобы забыть девушку, которая никогда не позволяла ему называть ее своей девушкой?       Нет. Это не его история. Ему нужно было найти более здоровые механизмы преодоления. Писать художественную литературу, к чему он всегда стремился, или заниматься спортом. Ему бы точно не помешало заняться своим телом для мести. Его всегда можно подтянуть.       Он потащился в душ, побрился и почистил зубы. Драко надел зеленый свитер, который подчеркивал его глаза, во всяком случае так говорила его мама.       Драко вылил остатки Огденса в слив ванны.       Нарцисса сидела в малой столовой и читала газету. Драко направился к ней, поцеловал в щеку и сел рядом.       Чай. Чай всегда помогал. — Драко, дорогой, — промурлыкала Нарцисса, — этот свитер — мой любимый.       Она была энергична и даже бодра. Нарцисса зашелестела страницами Пророка, заставив Драко вздрогнуть. — Мне очень хотелось поговорить с тобой. За последние две недели ты проделал достойную восхищения работу, прячась по углам Мэнора, но теперь ты у меня в руках. Как Гермиона?       Драко сделал укрепляющий вдох.       Пора срывать пластырь. — Мы с Грейнджер расстались. Пожалуйста, больше не упоминай о ней.       Глаза Нарциссы расширились, а брови искусно приподнялись. — Конечно. Но прежде чем я забуду об этом, могу я спросить, почему все закончилось?       Драко занялся приготовлением чая. В первую чашку он добавил слишком много сливок, поэтому быстрым взмахом палочки убрал их и попробовал снова. — Хотя я не был согласен со всеми твоими выводами, когда мы говорили в последний раз… Некоторые из твоих слов засели у меня в голове. Я попросил ее сходить со мной поужинать. Она отказалась.       Голос Нарциссы был размеренным, в нем чувствовалась сталь. — Понятно. Значит, вы прекратили отношения?       Драко сделал глоток из чашки. — Наверное, да.       Это все еще не имело для него смысла: то, что он прекратил отношения с Гермионой Грейнджер. Это противоречило естественному порядку вещей, нарушало законы физики. Это было сродни тому, как мангуст убивает льва. Непостижимо.       Но Нарцисса решительно кивнула. — Значит, ты поступил правильно, мой дорогой, и я горжусь тобой. Конечно, сердце у тебя будет разбито, и я не стану торопить тебя. Но ты просил уважения, которого заслуживаешь.       Она положила руку на его ладонь.       Драко судорожно выдохнул. Он перевернул свою руку и сжал ее. — Я буду уважать твои пожелания и больше не буду упоминать о ней, — продолжила Нарцисса, переходя на деловой тон, — мне есть что обсудить с тобой. На этой неделе я встречалась с нашим помощником по работе с фондами, — сказала она.       Драко поморщился. — Мы ужасно небрежно относимся к деньгам. С тех пор как твой отец… Ну. Не то чтобы счета страдали от такого пренебрежения, ха. В любом случае, Драко, тебе пора начать действовать более активно.       Он скорчил гримасу. — Похоже, мам, помощник по работе с фондами уже все уладил.       Единственное, что Драко делал со счетами Малфоев, — это ежемесячно вносил исправления в бухгалтерскую книгу магазина. Он брал деньги из своего личного траста, чтобы оплачивать обслуживание и заказы, когда бухгалтерская книга неизменно заканчивала месяц с отрицательным результатом. В то же время он делал все возможное, чтобы не видеть никаких цифр, относящихся к большим владениям Малфоев.       Она покачала головой. — Те, кто доверяет своим управляющим, неизменно оказываются обворованными — так всегда говорил твой отец. Кроме того, нам нужно изменить нашу благотворительность. Общество наследия волшебников и «Дочери Морганы» по-прежнему ежемесячно снимают деньги с наших счетов, а мне сказали, что это не те благотворительные организации, которым стоит помогать в этом новом мире, в котором мы оказались. Ты так увлечен своими книгами. Почему бы тебе не поискать новые благотворительные организации, чтобы мы могли сделать несколько взносов в новом году? — Я так занят в магазине. У меня действительно нет времени. — Драко!       Внезапно в голосе Нарциссы зазвенела сталь. Драко выпрямился на диване. — Ты теперь глава семьи. Ты — все, что осталось от Блэков. Я не прошу многого, не так ли?       В груди Драко расцвело чувство вины. Его готовили к этой роли. Мать и отец предоставили ему все возможности, чтобы он был готов к ней. А Нарцисса действительно не просила многого. Она позволила ему избежать давно устроенный брака и отвлечься от ухаживаний на долгие годы, лишь несколько раз разочарованно вздохнув.       Он кивнул. — Ты права, мама. Я встречусь с ним.       Нарцисса сразу же засияла. — Превосходно. Ты назначаешь встречу на этот понедельник в девять часов.       Он открыл рот и снова закрыл. Наконец, он ответил на ее ухмылку. — Ты очень ловко меня подставила, так что не расстраивайся, когда я направлю наши галеоны на всякие нелепые цели. Посмотрим, не облажаюсь ли я.       Нарцисса снисходительно махнула рукой, вставая. Она взяла с приставного столика свою садовую куртку и перчатки. — Я доверяю твоим суждениям, дорогой. И еще кое-что…       Она протянула ему пергамент. — Я тут подумала, что нам стоит провести какое-нибудь мероприятие. Прошли годы с тех пор, как мы устраивали благотворительные балы, а эльфы очень хотя показать себя. Разумеется, вход по билетам, а все вырученные средства пойдут в ту или иную благотворительную организацию. Надеюсь, ты выберешь дело по душе. Это поможет решить нашу маленькую… пиар-проблему, как я ее называю. Я взяла на себя смелость составить бюджет. Ты можешь обсудить его с мистером Барроу в понедельник.       Драко открыл страницу и поморщился, увидев круглые цифры. — Мерлин, мама, это же больше, чем потребление моего магазина за год! — О! — воскликнула Нарцисса, немного удивляясь, — это так… здорово, что у тебя такое экономное хобби, дорогой. Помнишь, как твой отец увлекся охотой на крупную дичь? Вот это была головная боль. В любом случае, я думала о новогоднем бале, но для его проведения нам придется серьезно заняться планированием. Более разумной целью, пожалуй, будет просто хороший субботний вечер в марте или апреле, как только начнут распускаться весенние луковицы.

***

      В понедельник Драко опоздал на встречу с мистером Барроу.       Бывший помощник по работе с фондами его отца работал в маленьком офисе, примостившемся на улочке рядом с Косой аллеей. Драко вышел в фойе и снял верхнюю мантию. Он наложил еще одно заклинание на грязные пятна на шерстяной ткани, которые он пропустил при первом проходе очищающих чар на улице.       Настроение у Драко было мрачное, но, убедившись, что его туфли из драконьей кожи начищены, а каждая складка черного костюма снова хрустит, он повернулся к секретарю и вежливо улыбнулся. — Я был записан на девять часов к мистеру Барроу. Я немного задержался, пожалуйста, передайте ему мои извинения.       Ведьма за стойкой была моложе, и она посмотрела на него с тонко завуалированным отвращением. — Хм, — только и сказала она, отправляя бумажную записку в один из кабинетов позади себя.       Мистер Барроу оказался более сговорчивым. Люциус Малфой часто брал Драко с собой на встречи, чтобы тот ознакомился с финансовыми обязанностями главы рода. Драко не видел мистера Барроу с довоенных времен, но выглядел он точно так же. Мужчина в веселой манере, быстро улыбается и смеется. Он был заядлым общительным человеком, но его лучшим качеством была осмотрительность. Его фирма управляла деньгами почти всех старинных семей.       Драко устроился в удобном кожаном кресле перед столом Барроу, а Барроу выложил из толстой папки свои счета. — Твоя мать сказала мне, что ты подумываешь о некоторых изменениях в своих филантропических пожертвованиях, — сказал он с улыбкой, — замечательно видеть, как молодое поколение так увлечено служением.       Драко спрятал насмешку за беззвучным кашлем и жестом велел мужчине продолжать. — Я перечислил все организации и благотворительные фонды, которым Малфой Траст в настоящее время делает пожертвования. Пожалуйста, взгляни, — Бэрроу прижал к столу досье.       Драко с отвращением просмотрел их. Все оказалось гораздо хуже, чем он думал.       Миллионы галеонов ежегодно уходили из Траста Малфоев. Было пять или шесть основных организаций-получателей — Общество наследия волшебников, Консервативный комитет политических действий волшебников, Дочери Морганы — и еще куча более мелких получателей, включая многих политиков, входящих сейчас в состав Визенгамота. — Как видишь, пожертвования твоего покойного отца были в основном политическими. Многие из организаций, которые ты видитешь в этом списке, в последние годы переживают не лучшие времена и вполне зависят от ежегодного взноса Малфоя, который необходим для формирования бюджета… — Вычеркните их. Все, пожалуйста.       Драко понял, что его слова прозвучали слишком резко, и улыбнулся. — Я и понятия не имел, что мой траст посылает деньги всем консервативным лоббистским фирмам в Великобритании. Мерлин. — Ну да, — Барроу приветливо пожал плечами, делая пометки в своей бухгалтерской книге, — это недостаток подхода «пустить все на самотек», мастер Малфой. Я бы не стал полностью прекращать финансирование этих организаций. Вместо этого, чтобы сохранить добрую волю, давай резко сократим ваше финансирование, скажем, на пятьдесят-восемьдесят процентов. Это освободит деньги для твоих собственных филантропических целей, но при этом не помешает никому из старых знакомых твоего отца. — Хм, — сказал Драко, — я ценю совет. Но нет. Мы будем двигаться в новом направлении.       Драко немного подготовился к этой встрече, поэтому теперь он достал свой собственный список организаций, которые он изучил. Малфой хотел финансировать писательские резиденции, восстановление после войны объектов искусства и исторических зданий, пострадавших от войны.       Он протянул Бэрроу через стол свернутый пергамент. — Вы можете просто… — он сделал неопределенный жест рукой, — распределить деньги равномерно между ними? И посмотрите, не захочет ли какая-нибудь из этих организаций провести у нас благотворительную акцию?       Барроу развернул пергамент и усмехнулся, просканировав его. Но затем улыбка сползла с его лица, когда он взглянул на Драко из-за стола. — Мастер Малфой, — сказал он наконец, — у вас на лице немного грязи. Вот здесь, — он указал жестом на щеку Драко.       Драко вздрогнул и поспешно вытер щеку носовым платком.       Он знал, что Драко не мог наложить защитные чары. Знал, что Драко не может пройти по аллее без преследований. От досады Драко почувствовал, как по его шее пробежал румянец. — Многие тресты, с которыми я работал после войны, имели проблемы с клеймом, но, смею заметить, ни один из них не был столь проблемным, как Малфои. Не говоря уже о Блэках. Нет, нет, это не оскорбление. Я был очень рад, когда вы согласились на эту встречу со мной. Но чтобы реабилитировать репутацию вашей семьи, вам нужно сделать что-то для простых людей, а не только для деятелей искусства.       Голос Барроу был добрым. Когда Драко набрался смелости и снова посмотрел ему в глаза, его взгляд был оценивающим и понимающим.       Люциус всегда говорил, что благоразумие — лучшее качество Бэрроу.       Драко кивнул. — Я понял вас, Барроу. Очень хорошо. Возможно… что-нибудь в помощь обездоленным. Пожертвование в больницу Святого Мунго не будет лишним, я полагаю? Или…       Внезапно в его голове всплыло несчастное лицо Тео. Ораторская речь Нельсона о правах оборотней в Штатах и о том, как им не хватает финансирования.       Но он не хотел давать ей денег. Не то чтобы она их не заслужила или не смогла бы использовать с пользой. Просто ему была неприятна мысль о том, что она получит пожертвование от фонда Малфоев и будет насмехаться. Он так и представлял, как она бросит чек обратно на стол своего помощника и заявит, что им не так уж и нужны деньги.       Он сглотнул. Возможно, она даже не примет от него денег. Они уже спорили о подарках, но это было личное, а не благотворительное пожертвование на какое-то дело. — Благотворительность же заключается в том, чтобы помочь нуждающимся, не так ли? — Да, мистер Малфой?       Он должен был хотя бы попытаться. — Права оборотней. Всеобщий доступ к акониту. Право голоса для ликантропов.       Теперь Барроу затаил дыхание. Драко действительно шокировал его, как необычно. — Это движение имеет прямо противоположное политическое направление, мистер Малфой. Это не поможет вашему семейному имиджу — более того, я полагаю, что пожертвования на эти цели приведут к прямо противоположному результату.       Драко кивнул. — Вы правы. Хотя и не совсем. Я хочу, чтобы ты пожертвовал один миллион галеонов на организацию Гермионы Грейнджер по защите прав существ. Если у нее нет такой организации, я заплачу тебе, чтобы ты ее создал. Я хочу, чтобы пожертвование было анонимным.       У Барроу расширились глаза, когда он взял перо и начал писать. — Анонимные пожертвования — это… противоположность тому, ради чего вы сюда пришли, мастер Малфой. — Конечно. Тогда сделайте ещё пожертвование для больницы Святого Мунго. Дайте достаточно, чтобы наше имя было на чем-то написано. Но проект по защите прав оборотней имеет приоритет. — Должен признаться, что пожертвования, о которых вы говорите, будут значительно больше, чем я думал, что вы готовы потратить…       Драко усмехнулся, оскаливлись. — Можешь догадаться, что сказал бы мой отец, не так ли? Малфои не делают ничего наполовину.       Барроу откинулся в кресле, изучая Драко. — Теперь я слышу, как Люциус говорит это, — согласился он, — знаешь, сначала я этого не заметил. Но ты так похож на своего отца.       Драко едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. Хорошее настроение пропало. Он резко встал из-за стола. — Я верю, что у вас все получится, Барроу.

***

      Когда Драко в первый раз после расставания пришел в квартиру Тео, они молча сидели на диване. Тео недавно переехал в новую однокомнатную квартиру в маггловском Лондоне, которая располагалась над автогаражом. Она была оформлена в индустриальном стиле — цементные полы и кирпич. Стеклянная дверь гаража открывалась, и рядом с кроватью Тео стояла скамья для жима. Это была полная противоположность типичной роскоши чистокровных. — От тебя пахнет грустью, — сказал Тео, после того как пауза превратилась из созерцательной в затянутую.       Драко не мог произнести ни слова, так как в горле запершило. Наконец он кивнул.       Тео тоже кивнул. Он хлопнул себя по коленям, вставая с дивана. — Тогда пошли.       Драко наблюдал за тем, как его друг, размахивая руками, идет к гирям и взбивает железные диски на перекладине. — Что? — сказал Драко. — Подстрахуй меня. Сегодня — день рук, теперь я тренируюсь постоянно, — Тео ободряюще улыбнулся.       Драко не притрагивался к штангам с тех пор, как окончил Хогвартс, но теперь он стоял за спиной Тео, когда тот выжимал вес тела Драко. Затем Тео убрал большую часть веса и заставил Драко чередовать его с собственным.       Они занимались бесконечно долго: Тео выполнял упражнение, затем отдыхал, пока Драко выполнял свой комплекс. Драко считал, что у него неплохая физическая форма: он мог часами летать по пересеченной местности или играть в квиддич без передышки, но от этих упражнений с отягощениями у него краснело лицо и перехватывало дыхание.       Когда Тео наконец объявил, что они закончили, Драко лежал на бетонном полу и задыхался.       Двое друзей не произносили ни слова уже больше часа.       И Драко… Драко чувствовал себя превосходно.       Он ухмыльнулся Тео. — Я думал, твое телосложение объясняется сменой, а не тренировками.       Тео усмехнулся и откинул потную чёлку с глаз. — Наверное, пятьдесят на пятьдесят. Но упражнения — единственное, что помогает мне оставаться человеком. Это не дает волку взять вверх. Это возвращает мой разум в мое тело. — Я вижу, — просто сказал Драко, и они снова замолчали. — Я занимаюсь по вторникам, четвергам и субботам. Присоединяйся ко мне, на месяц или около того. Посмотрим, удастся ли нам нарастить мышцы на этих икрах.       Теперь Драко возмущенно приподнялся на локтях. — Мои икры в порядке.       Тео пожал плечами. — Могут быть и лучше.       Оскорбленный таким образом, Драко стал регулярно заходить к Тео после работы. Он не говорил о Грейнджер — даже не называл ее имени, — но Тео знал.       Тео чувствовал, как Драко чувствует гештальт этой истории, даже если не знал имени ведьмы.       Как ни странно, имя Грейнджер Драко услышал от Тео несколько недель спустя. На стене над столом Тео висела новостная статья с заголовком, обведенным красным: «ГЕРОИНЯ ВОЙНЫ ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР ЗАПУСКАЕТ НОВЫЙ ЗАКОНОПРОЕКТ В ЗАЩИТУ ПРАВ ОБОРОТНЕЙ». — Что это? — спросил Драко, все еще переводя дыхание. Тео отложил гири и подошел к нему. — Гермиона Грейнджер организовала общественную организацию за правам оборотней. Ты не видел об этом в газете? — Нет, — ответил Драко. Как правило, он избегал Пророк. — Люди говорят, что она занимается делами о дискриминации. Что она пишет всеобъемлющий законопроект о гражданских правах оборотней. — Люди? Какие люди?       Тео пожал плечами. — Скрывающие себя. Есть целое сообщество, которое скрывает свое обращение. Мы общаемся в сети, в виртуальном мире. — Я не знал, что ты общаешься с другими оборотнями.       Тео продолжил свой сет. — Я не встречал никого из них лично. Представляешь, как страшно целенаправленно встречаться с незнакомцами, которых ты встретил в паутине? Я слышал, что это в основном ради секса. Но поболтать с ними вполне можно.       Глаз Драко дернулся. — Ах, — сказал он и старательно избегал дальнейших вопросов.       По мере того как ноябрь ускользал, а Рождество приближалось, Драко начал ощущать пользу от регулярных тренировок с отягощениями. Он по-прежнему поднимал лишь малую часть веса Тео, но чувствовал себя лучше. Сильнее. После тренировок он чувствовал ясность ума, и Драко жаждал этого ощущения.       В среду вечером, в разгар тренировки, за окном Тео постучала клювом сова.       Тео принес почту. — И тебе тоже, — сказал он, бросая конверт на коврик возле ног Драко. Он вскрыл свое собственное письмо. — Нарцисса и Драко Малфой, а также правление больницы Святого Мунго приглашают вас на праздничное открытие операционного крыла имени Сириуса и Регулуса Блэков. Согласны?       Драко уронил гантели. Пол задрожал. — Что?! — Драко! Первое правило — никогда не роняй гантели!       Но Драко уже перепрыгивал через спинку дивана и разрывал собственное письмо. — Я сказал Бэрроу, чтобы в мою честь назвали что-нибудь, а не в честь этой собаки Сириуса Блэка. — Эй, — сказал Тео, обидевшись.       Это было по-темному блестяще — связать фамилию Малфой с братьями Блэк, за которых Гарри Поттер поручился после смерти. После своей короткой жизни Сириус и Регулус Блэк возвысились до статуса героев. Они были единственными родственниками Драко, имевшими хоть какой-то положительный имидж в обществе, и теперь Малфои могли получить выгоду, заявив о своей связи. В этом был какой-то нездоровый смысл. — Бэрроу бы так не поступил, — пробормотал Драко, глядя на приглашение. Извилистый каллиграфический почерк сиял полуночным голубым мерцанием.       Он поднес приглашение к носу и принюхался. Розовая вода. — Увидимся на следующей неделе, — слабо произнес он, — мне нужно поговорить с мамой. — Драко, подожди… у тебя еще одна сова.       Тео открыл окно, чтобы взять очередное письмо из когтей большой рогатой совы. — Еще одно? — Драко беспомощно провел рукой по волосам.       На имя Драко пришло еще одно письмо, написанное зеленым шрифтом. Обратный адрес был указан как Пророк. У Драко екнуло сердце, когда он вскрыл письмо.

Мастер и миссис Малфой,

Благодарим вас за согласие на интервью. Пожалуйста, подтвердите, что указанные ниже дата и время вас устраивают. Пожалуйста, имейте в виду, что любая задержка сверх предложенной даты может привести к отмене статьи до открытия Операционного крыла Блэков.

9 часов, восемнадцатое декабря.

С уважением,

Рита Скитер

***

— Нет. — Драко, мы пожертвовали деньги больнице Святого Мунго, чтобы улучшить наш общественный имидж. Неужели ты думал, что пресса не будет вовлечена? Мне было нелегко все это устроить, ты же знаешь. — Только не она! Кто угодно, только не она. — Рита Скитер — главный журналист Пророка. Это единственный шанс для нас получить должное освещение в СМИ. Любой другой журналист, и нас точно опустят на шестую страницу — опять светские страницы! — Она переиначит мои слова, мама. Тебя не было на Турнире Трех Волшебников, ты не видела, как она воспользовалась этим.       (Драко не стал уточнять, как именно он помог Рите воспользоваться преимуществом). — Та злополучная ситуация была совершенно иной. Родители этих детей должны были в первую очередь оградить их от таких нападков. — Мама, у Гарри Поттера не было родителей. — В любом случае, ты не должен волноваться, Драко. Рита напишет именно то, что я хочу, чтобы она написала. — Ты действительно собираешься заставить меня это сделать? — Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать. Ты будешь сидеть на этом интервью с гордостью, Драко, с гордостью твоих предков Блэков и Малфоев. Ты расскажешь о благородных поступках своих кузенов, которые боролись против Темного Лорда изнутри. Кто знает? Возможно, у Риты даже появится лишняя строчка или две, в которых будет упомянут твой магазин. Возможно, у тебя даже появится дополнительный бизнес.

***

      К сожалению, Нарцисса Малфой была совершенно права. Рита Скитер написала именно то, что хотела от нее Нарцисса.       Ошибка Драко заключалась в том, что он не подумал о том, чего хочет его мать. Ей было наплевать на своих кузенов.       Он забыл, что его мать — змея.       Змея, которая, несомненно, любила его. Змея, которая хотела для него самого лучшего, в своем извращенном понимании. Но все же.       Драко выскочил из поместья и пошел по гравийной дорожке к оранжерее. В его сжатом кулаке лежал предмет его гнева: «Воскресный пророк». Точнее, третья страница. После утреннего чтения этой дребедени его чуть не вырвало завтраком.       Распахнув дверь в стеклянное здание, он увидел мать в углу, окруженную зеленью.       Драко подошел к Нарциссе и шлепнул газету на столик. С третьей страницы ему нерешительно улыбнулось его собственное черно-белое лицо. — Ты ввела меня в заблуждение, — прошипел он, — ты сказала, что я не должен волноваться. Что она напишет именно так, как ты ей сказала. Она ни разу не упомянула Сириуса и Регулуса, а ведь во время нашего интервью она вела о них целые страницы записей!       Нарцисса не отрывалась от цитрусового дерева, которое она подрезала. Она наклонила голову, поджала губы и аккуратно подрезала ветку в центре. Затем она ответила ровным тоном. — Она написала именно то, что я ей сказала. Я осталась довольна, о чем и сообщила ей перед сдачей статьи в печать. — Ты знала, что я не соглашусь!       Он никогда не чувствовал себя настолько преданным своей матерью, как в этот момент.       Но она лишь отмахнулась от него рукой в перчатке. — Я не хочу слушать нытье от своего взрослого сына. Ты можешь следовать моим планам или выбирать свой собственный путь, но я не потерплю этого нытья о том, что тобой воспользовались. Твой отец вырастил не тупицу!       Драко уставился на мать, вздымая грудь. В ее лице он не увидел ни намека на раскаяние.       Мерлин не защитил его от матери, которая знала все наперед.       Больше сказать было нечего. Сегодня в воскресной газете был напечатан ужасный, позорный, постыдный ущерб, и у него не было абсолютно никакого выхода.       Драко крутанулся и вышел из консерватории.

***

      За много миль отсюда, в маггловском Лондоне, в квартире, размером с обувную коробку, Гермиона Грейнджер вышла на крыльцо, чтобы забрать «Воскресный пророк». Она села за стол с чашкой чая и открыла газету.       На третьей странице была фотография Драко Малфоя.       Его черно-белое лицо смущенно улыбалось, на щеках проступали серые пятна румянца, который, как знала Гермиона, в реальной жизни был бы таким соблазнительно розовым. Идеально, как на портрете, написанном мастером эпохи Возрождения, когда красное масло накладывается на полупрозрачную белую кожу, создавая розовый оттенок. Так она всегда думала, во всяком случае, в частном порядке. «ДРАКО МАЛФОЙ ВОЗРОЖДАЕТ ВЕЛИЧИЕ СЕМЬИ ПОСЛЕ СМЕРТИ ОТЦА» — гласил заголовок.       Чайная чашка Гермионы выпала из рук на пол.       Она разбилась вдребезги.