Запись №2 страница 3-5

25 ноября Я больше не могу это держать в себе. Каждый день становится тяжелее, и я чувствую, что теряю контроль. Я понимаю, что все, что я чувствую сейчас — это только начало чего-то гораздо худшего. В моей голове — хаос. Я не могу остановить эти мысли. Лана... Лана — я люблю её больше, чем можно описать словами. Она была моим спасением, когда я чувствовал, что всё вокруг разрушено, когда я не мог найти себя. Она была единственной, кто не испугался меня, не отвернулся от меня. Она не видела во мне чудовищу. Я на самом деле любил её, и эта любовь съедает меня изнутри. Я хочу с ней поговорить, хочу признаться в своих чувствах, но... Я боюсь. Я боюсь, что не смогу удержать себя и снова потеряю контроль. Каждый раз, когда я думаю о ней, я чувствую, как мой разум уходит в тьму. Как только я пытаюсь подойти к ней, что-то тёмное просыпается во мне. Я не могу позволить себе приблизиться к ней. Если я это сделаю — я её покалечу. Я не хочу быть тем чудовищем, который будет разрушать её. Я не хочу быть тем, кто снова станет опасным для неё. Сегодня, когда я встретил их... Зип, Эдварда, Оливера и Алису, я понял, что теряю контроль. Я не мог себя остановить. Они не должны были быть рядом. Моя злость, моя ярость — я не знал, что с этим делать. И вдруг я оказался среди них, и я не мог остановиться. Это было как вспышка. Я начал нападать, и с каждым движением я теряю часть себя. Я напал на Оливера. Моё тело было не моё, мои руки двигались без контроля. Я откусил его руку до локтя. Это было как приключение — как в виртуальной реальности, где я мог делать что угодно и не чувствовать последствий. Я чувствовал вкус крови, и это было невероятно. Это было блаженство. Это было наслаждение. Потом, не знаю почему, я увидел Эдварда. Его взгляд был полон ужаса, и я почувствовал, как мой разум начал раскалываться ещё сильнее. Я не смог остановиться. Мои когти пронзили его глаз, его правый глаз стал безнадёжно слепым. Я забрал у него зрение, но я не чувствовал боли. Я чувствовал только пустоту, но это была пустота, которую нельзя было утолить. Что со мной? Я уже не понимал, кто я и что происходит. Это был не я. В это время мисс Грейс, наверное, испугавшись того, что произошло, начала стрелять. Но эти пули были не обычными. Это были пули, которые причиняли боль, которую невозможно было описать. Каждый выстрел пронзал моё тело, и я чувствовал, как моя плоть пыталась оттолкнуть их, как она рвалась, разрывая пули на части. Боль была невыносимой. Она заставляла меня чувствовать, как я теряю себя, как я становлюсь лишь машиной для боли. Я чувствовал, как моё тело регенерирует, как оно заживает, но боль не исчезала. Она только становилась сильнее, когда каждый новый выстрел пробивал меня. И тогда я понял, что не выдержу больше. Как только я услышал выстрелы, я побежал. Я не мог оставаться. Я не мог больше быть здесь. Это был не я. Я уже не был собой. Я бежал. Моя плоть регенерировала, но я был ещё большей частью того, чего я боялся. Я больше не был человеком. Я... я чудовище. И я не знаю, как остановить себя, не знаю, как вернуть всё обратно. "Господи, пожалуйста, помоги мне", — шептал я, бегая по тёмным коридорам, пытаясь убежать от этого ужаса. Я молился, но не был уверен, что это сработает. Я не был уверен, что ещё есть шанс. Я начал понимать, что становлюсь тем, кого я больше всего боялся. Я больше не человек. Я... я чудовище. И я не знаю, как остановить себя.